Не отпускай моей руки

Если бы Лексу спросили какой день в ее жизни можно считать худшим, она бы, не задумываясь ни на секунду, ответила: сегодняшний. С самого утра все пошло наперекосяк: кофемашина сломалась, оставив её без утренний заслуженной чашечки бодрящего напитка, она опоздала на автобус, порвала кеды, прищемила палец шкафчиком, схлопотала тройку по английскому, и, вдобавок всему этому великолепию, её внезапно отправили на олимпиаду по химии. Все, что хотелось Лексе, так это оказаться сейчас в своей комнате, завалиться на кровать и уткнуться носом в подушку. И не двигаться. Мир решил её раздавить и ниспослать на её несчастную голову все трагедии мира. Да, она могла пережить все, вытерпеть многое, но олимпиада сегодня была окончательной и бесповоротной подножкой от судьбы. То, что она старалась хорошо учиться и имела высокие результаты по всем, без исключения, предметам, не означало, что она вундеркинд. Но вот учителя считали обратное: любой конкурс, мероприятие или олимпиада, и Лекса Вудс записана участницей номер один, и её желание или нежелание не играет никакой роли. И вот сейчас она бежит по лестнице вниз, чуть не растянувшись на мокрых, только что вымытых ступеньках, и уже безбожно опаздывает. Она должна была спуститься еще десять минут назад, но учительница по физике не хотела её отпускать, пока она не допишет контрольную, и точка. И не важно, что её об этом просила завуч, она тут закон. Стерва. День выдался промозглым и дождливым, и Лекса продрогла до костей в своем легком свитере — не думала она, что в школе будет так чертовски холодно. Сбежав вниз по лестнице, и остановившись у её подножия, все еще держась за перила, Лекса зябко передернула плечами и перевела дух. Контрольная отняла у нее много сил, а предстоящая олимпиада грозила вообще окончательно её измотать. Но делать было нечего, отказать она не могла. Учителя относились к ней очень хорошо, время от времени давая определенные поблажки. Лексе хотелось достойно завершить последний год обучения в школе и хорошо сдать экзамены — иначе она бы могла забыть о поступлении в колледж. Родители не могли оплатить ей обучение, и последняя надежда оставалась на стипендию. В конце концов, делать ей было больше нечего: она тяжело вздохнула и поплелась в гардероб, около которого её должны были уже ждать ребята, которые так же, как и она, были обречены принимать участие в олимпиаде. Наверняка они и так её уже заждались. «Извините за опоздание, я сейчас быстро…» — буркнула Лекса, буквально забегая в небольшую комнатку и хватая с крючка свою куртку и шарф. Оделась она быстро, даже сама от себя не ожидала такой оперативности, и, схватив расстегнутый рюкзак, готова была идти, ползти и бежать, куда ей скажут. Но спешила она абсолютно напрасно. Учительница по химии, которую Лекса ненавидела люто и яростно, поправив на носу абсолютно не подходящую её габаритам тонкую и нежную оправу, сообщила всем, что им нужно дождаться еще двоих человек. Какую-то десятиклассницу и девочку с домашнего обучения, которая обещала прийти. Лекса обессиленно присела на скамейку, прислоняясь спиной к стене и утыкаясь в телефон. Вокруг нее сгущалась не самая приятная атмосфера: раздражение напополам с диким ужасом. Для кого-то эта олимпиада значила действительно много, и они готовились к ней долго и упорно. Телефон завибрировал у неё в руках. Сверху выплыл значок нового сообщения. Рэйвен: А у нас следующий урок — замена: Р, а ты будешь решать задачки и делать вид, что что-то понимаешь. Не взорви там все, юный химик: D Лекса вздохнула. Конечно, когда она в школе ничего интересного и хорошего не случается. На её веку, математику заменяли только несколько раз. А тут бац — и замена. Не это ли закон подлости? Лекса: У нас не будет опытов, так что не получится ничего взорвать. А жаль. Рэйвен: Выше нос, Лекс. Лучше уж олимпиада, чем оставаться в школе. Зато раньше попадёшь домой. В любом случае, удачи. Напиши мне, как закончишь. Лекса: Ок, спасибо)) Лекса заблокировала телефон, скрашивая руки на груди. Как-то внезапно навалилась усталость, и веки налились тяжестью. Она могла бы уснуть прями там, прислонившись спиной к прохладной стене. Лекса уже даже прикрыла глаза, чувствую, как растекается по телу слабость, но грохот входной двери и порыв холодного октябрьского воздуха заставил ее пробудиться. В школу вошли высокая девушка, укутанная в огромный вязанный шарф и шикарно одетая женщина, ведущая ее под руку. Девушка была напряжена и как-то скованна. Бросала неестественные, испуганные взгляды на окружающих и льнула к женщине, глубоко засунув руки в карманы и ссутулив плечи. — Добрый день, — обратилась женщина к учительнице, — я привела Кларк. Не могли бы вы проследить, чтобы она позвонила мне после олимпиады, чтобы я могла ее забрать. А то она рассеянная, часто забывает, заставляет меня волноваться. — Хорошо, — кинула недружелюбный взгляд поверх очков химичка, ясно давая понять, что у неё есть дела поважнее, чем следить за несамостоятельными подростками. И добавила, чуть помедлив, видимо сочтя это необходимым элементом вежливости, — Миссис Гриффин, Кларк хорошо себя чувствует? Ее не было на нескольких последних занятиях. — Было небольшое ухудшение, но теперь все в порядке, спасибо, — вежливо отозвалась женщина, поворачивая к дочери, — Солнышко, я заберу тебя после олимпиады. Если почувствуешь себя плохо, сразу звони мне. Надеюсь, все будет хорошо, — и нагнулась, чтобы поцеловать ее в лоб. Лекса заметила, как содрогнулась Кларк. Содрогнулась так, как может сделать это только ущемлённой чрезмерный родительской опекой подросток. Если судить по внешности, девушка должна была быть в выпускном классе, может на год младше, и такая родительская опека была чересчур странной. Женщина ушла, отбив дробь каблуками о каменный пол. Девушка же осталась неподвижно сидеть на скамейке, неестественно замерев с выпрямленной спиной. Она сидела, застыв, как большая кукла, растерянно моргая большими голубыми глазами, и, казалось, ее совсем не интересовало то, что происходит вокруг неё. Лекса немного взбодрилась. Незнакомка вызвала у неё явный интерес. По большей части, она знала практически всех учеников школы, в том числе, были ей знаков и ребята с домашнего обучения, но Кларк она видела впервые. Такая забитая, она сидела как тень, и если другие ребята пытались общаться между собой, смеялись и шутили, то она как-то пугалась их компании. Лекса уже даже хотела подойти к ней, сесть поближе и начать разговор — все-таки не правильно оставлять человека в такой растерянности, но ее плану не междуколонный было сбыться. Громко топая, безбожно опоздавшая десятиклассница, влетела в холл, чуть не врезавшись в стену. — Извините, — запыхавшись, довольно громко проговорила она, — я забыла об олимпиаде! — и скрылась в раздевалке. Учительница лишь раздраженно поправила очки, кажется, чуть слышно пробормотала себе под нос, что вечно ей приходится забывшихся ветреных девчонок. *** Наконец они вышли из школы, в лицо им тут же подул колючий холодный ветер, принося с собой запах сырой земли и сухих листьев. Осень в этом году выдулась суровая и промозглая — давно такой не было в этих краях, поэтому в середине октября все деревья уже ощерились голыми ветвями, а люди предусмотрительной вынули из шкафов вещи потеплее. Но от промёрзшего насквозь воздуха, который пробирал до костей, ничего не спасало. Учительница, не смотря на свои немалые габариты, шла быстрым и уверенным шагом, так что догнать ее было делом не из простых. Ребята, в основном, сбились в компании по два-три человека, и о чём-то весело щебетали. Лекса шла одна, позади всех, отгородившись от внешнего мира наушниками, Кларк же плелась впереди, все так же ссутулив плечи и глубоко засунув руки в карманы. У Лексы появилось настойчивое желание подойти и познакомиться с этой девушкой, хоть особо общительной она никогда не была и не горела идеями новых знакомств — ей вполне хватало тех друзей, с которыми она общалась уже много лет. Но что-то в Кларк завораживало и пробуждало желание хотя бы просто поговорить. А так как Лексе решительности было не занимать, она обогнала ребят, и зашагала рядом с Кларк. Та не обратила на неё ни малейшего внимания, продолжая внимательно рассматривать асфальт под ногами. — Привет, я Лекса, — улыбнулась Вудс, вынимая один наушник. Кларк вздрогнула и приподняла голову, не понимая, обращаются ли это к ней или к кому-то другому. Она несколько секунду непонимающе смотрела на Лексу, прежде чем тихо и как-то скорбно ответить ей: — Я Кларк. В ее глазах светилась грусть и, кажется, слова давались ей с большим трудом. Ее голос походил на шелест листвы — такой же тихий, неразборчивый и уносимый ветром. — Отвратительная погода в этом году, так холодно, ужас просто, — попыталась продолжит беседу Лекса. — Да, очень холодно, — кивнула Кларк. — Ты в каком классе? — продолжила Лекса. — Я уже в выпускном, осталось совсем чуть-чуть. — Я тоже. — На кого поступать планируешь? — Я бы хотела стать врачом. Или художником, но навряд ли мама позволит пойти мне в колледж, — чуть слышно вздохнула Кларк. — Такая строгая мама? — Нет, она просто волнуется за меня. И думает, что я не смогу жить где-либо помимо дома без ее присмотра. Между ними снова повисло неловкое молчание. Они продолжали идти рядом, но Кларк уткнулась взглядом себе под ноги, а Лекса рассматривала ее волосы цвета пшеницы, убранные в причудливую, но уже растрепавшуюся косу. — А ты на кого хочешь учиться дальше? — спросила Кларк, прервав их молчание, и это была первая фраза, которую она сказала первая. — Я не знаю, смогу ли я поступить, но я бы хотела стать адвокатом, — улыбнулась уголками рта Лекса. — А если не сможешь? — Устроюсь на работу, чтобы накопить денег на обучение. Молчание. Лексе было интересно, почему Кларк находится на домашнем обучении, но спросить об этом стеснялась — это было бы не вежливо с ее стороны. Она знала, что отсутствие каких-либо внешних признаком болезни, не значит ее полное отсутствие. — Чай или кофе? — вдруг спросила Кларк, совершенно уйдя от темы их разговора. — Что, прости? — Лекса немного удивилась вопросу, задумавшись на минутку и потеряв связь со внешним миром. — Что ты больше любишь: чай или кофе, — переспросила Кларк. — Под настроение. Но вообще, наверно, кофе. А ты? Кларк не успела ответить, ее отвлекала учительница, начав что-то настойчиво ей объяснять. Гриффин только и успела кинуть быстрый взгляд на Лексу, и погрузиться в вереду наставлений. До места, где должна была проходить олимпиада, они дошли быстро, даже слишком. Лексе бы хотелось ещё немного пообщаться с Кларк. Нельзя сказать, что она была очень активным и интересным собеседником, но что-то в ней, так или иначе, привлекало. Им раздали бумажки с номером аудиторий, и все очень быстро потерялись и растворились в пёстрой и галдящей толпе собравшихся там юных химиков. Лекса хотела пожелать Кларк удачи, но не смогла найти ее среди ребят, и ей ничего не оставалось делать, как отправиться в свой кабинет. На ее листочке значилась аудитория номер тринадцать.