Замок, увитый заиндевелыми розами

За окном был серый холодный рассвет и подсвеченные бледно-розовым горные пики. Густой слой мелких ледяных кристаллов покрывал водную гладь, создавая сплошной непробойный покров. Несмотря на всю красоту здешних мест, здесь было пролито не мало крови. Ожесточённая война всё никак не могла закончиться, забирая за собой всё больше доблестных воинов и посланников тёмных сил. — Паковый лед ещё долго будет стоять на наших морях, Тор. Не стоит так близко стоять к окну и дышать этим промозглым воздухом. — вальяжно сидя в кресле и как-то лениво объясняя нерадивому племяннику что, да как, Хела рассматривала свой как всегда безупречный маникюр, нагнетающего черного цвета, прекрасно подходящего к её юбке, жилету и блузке с волнистым воротником. Цепкие серые глаза подмечали каждую эмоцию, изредка посещающую в её присутствие лицо Одинсона—младшего. Как жаль, что этот мальчик пошел в своего черствого отца. Как жаль. Она изящно поправила челку, цвета расплавленного гагата, отчего браслеты на руках мелодично звякнули. — Тор, дорогой, — начала женщина. — тебе не кажется, что надо бы... вести нормальный образ жизни? Чуть устало посмотрев в сторону тети, синеглазый молодой человек прикрыл глаза и медленно проговорил: — С чего Вам кажется, будто у меня ненормальная жизнь? Меня всё устраивает, за исключением того, что вы не даёте согласия на моё участие и помощь нашему народу. — Тебе не стоит так часто об этом думать, ведь я всё равно не позволю тебе ничего предпринимать. Моя сестра... твоя мать была бы полностью согласна со мной. Но ты постоянно возвращаешься на задворки прошлого. — Тётушка... — запнулся юноша. — Я действительно благодарен Вам за сохранность моей жизни и помощь в становлении благородным человеком, но... Это не то, что я хотел бы... я... — Можешь дальше не продолжать. Я знала, что ты упрямый как баран. — голос Хелы в миг стал холодным, что даже племянника удивило, настолько быстро сменилось настроение. Иногда в голову лезли мысли, что тётушка сошла с ума, но он старался на этом не зацикливаться. — Если так хочешь, поезжай на войну и докажи свою верность мечом, а нет — отправляйся куда угодно. Но не проси меня о милосердии, если мы встретимся снова. Поднявшись с нагретого место и даже не оборачиваясь на Тора, статная женщина ретировалась, и судя по звуку каблуков, отдающихся от стен коридоров, отправилась она в гостиную. Семнадцатилетний подросток так и остался стоять на месте, обдумывая слова единственного родственника и попутно подмечая про себя, что стоит навестить старых друзей. Тяжело вздохнув, он хотел было уже выйти, но обернулся в пол оборота и уставился в своё отражение в огромном зеркале, обрамлённым золотой лозой. В зеркале на него смотрел солидный и высокий для своего возраста юноша, с золотисто-светлыми прядями волос и глубокими, буквально льдисто—синими глазами. Одет он был в светлый костюм, соответствующий его благородному статусу, а на лице красовалась улыбка, предвкушающая долгожданную встречу. Улыбка, которую ему было трудно скрывать рядом с тетей, которая никогда не улыбалась и не одобряла беспричинной радости. Часто смотрясь в зеркало, Тор думал о том, что то, что он видит, как будто не настоящие. Он не знал своих родителей, а документы или картины были утеряны при пожаре. Тем не менее он иногда пытался составить их портреты из рассказов своей не очень то и любимой тётушки — Хелы. Он считал, что она была слишком заносчива и горделива, несмотря на то, что воспитала его. Он не считал нужным знать её прошлое, не хотел тревожить старые раны, но видимо сама тетя так не считала, и порой в разговоре с племянником иногда взбалтывала лишнего. Также он не осмеливался ей сказать, что всё то, что она считает его воспитанием её заслугой — полный бред. В возрасте пяти с половиной лет, он вообще забыл, что Хела существует. Им занимались служанки и специально нанятые профессора. Но так как занятия длились один час в день, свободное время он проводил с друзьями — кроткой Сигюн и Хеймдаллем. Их, на огромное удивление Тора, сильно недолюбливали. Хеймдалль был закаленным воякой, единственным выжившим и пережившим страшную кровавую зиму. А Сигюн была его подругой, занимавшейся изучением культовых обрядов и магических артефактов. Они научили Одинсона—младшего многому: благодаря им, он относительно полюбил книги и некоторую поэзию, раньше считая, что ему они без надобности, ведь будучи рожденным мужчиной он мог тренироваться с оружием днями напролет. С их помощью он понял и принял свою силу, и стал с большей осторожностью и добротой относиться к людям. Именно они подтянули его в военном деле: научили продумывать ходы наперед и разбираться в стратегии благодаря играм в старинные, но очень красивые шахматы.

***

Войдя в небольшую хижину, Тор осмотрелся и увидел своих друзей, мирно пьющих ароматный настой, от которого оживленно шел клубистый пар. Пройдя небольшой коридорчик и уместившись на стуле, он поприветствовал сидящих. В выделенное для него время он решил, что лучше обсудить ситуацию. Одинсон как всегда спрашивал советы, и даже рассказал о разговоре с тётушкой. Хотя такое бывало очень редко. — Благородство красиво, это верно. Но знаешь, Тор, не легко вести войну и тем более войско по этому пути. В царстве тьмы свои законы. Он убивает не просто так. Им несомненно движет что-то. — назидательно отвечала Сигюн. — Вы его знаете? — уточнил юноша. — А разве ты нет? — вопросом на вопрос ответила женщина и расплылась в довольной улыбке. Она знала, что он пару раз ходил в запретное крыло библиотеки, закрытое ещё в те времена, когда его отец был "юниором". Знала, что он сумел найти и прочитать несколько информативных легенд. И также прекрасна была осведомлена, что изображение принца до сих пор храниться у него, а не на законном месте. — Как всегда вы правы. Я читал легенду, но не уверен в её точности и правдивости. Ко всему прочему, последней страницы не было и я так полагаю, что она утеряна навсегда, ведь края книги подпалённые. И вероятнее всего, этот лист был сожжён. Загадочно ухмыльнувшись, женщина поднялась с нагретого места и подошла к трюмо, которое было забито разными вырезками, связками писем и книгами. Из глубины выудив странную красную шкатулку, она открыла её и достала чуть помятую бумажку. Засунув шкатулку обратно, она подошла к молодому человеку и протянула её, всё также не говоря ничего. Взяв протянутый кусочек бумаги, Тор начал вчитываться в текст и его брови тут же съехали к переносице. — Что там? — выглянув из-за угла и едва заметно приподняв уголки губ, Хеймдалль раскрепощённо прошагал в комнату и уставился на голубоглазого гостя. — Ну, Одинсон, читаешь? Читай вслух, там где остановился. — Ладно. — немного рассеянно ответил мальчик, но всё же выполнил просьбу. — Но это не известный мне язык, извините. Все, что я могу прочитать, это "Og det barn, der er født i ilden, vil redde den tabte, mørke sjæl fra harpiksen og blodet", но я могу перевести только слова о смоле и крови. Не понимаю, странное писание. Мадам, что это? — растерянно взглянул на неё Тор, изогнув золотистую бровь. — Ты ещё не догадался? Хорошо, это вырванная страница из той книжки. Когда я была ещё очень юной, мне посчастливилось попасть в секцию и случайно найти это. Я сохранила её, а потом, когда библиотека закрылась навсегда, я решила никому ничего не говорить, так как знала, что кто нибудь всё же нарушит запрет и пройдёт в библиотеку. Такая ценная бумага не должна попасть в руки не того человека. — То есть, вы всё же знаете о нём? Прошу вас, расскажите мне всё! — вымученно пробасил Тор, сминая краешек листа. — Сигюн, перестань. Не терзай мальчишку. — привлек к себе внимание вояка. Со вздохом, окликнутая женщина присела на старое креслице, немного помолчала и, видимо что-то для себя решив, начала свой рассказ. Говорить ей было об этом неприятно, к тому же, колдунья любила говорить метафорами, но понимая, что перед ней сидит простодушный мальчишка, не так уж и падкий на красочные разглагольства, попыталась подобрать нужные слова. — Если ты ищешь света, то в конце концов можешь его найти. Но если ты ищешь тьмы, ты всегда и везде будешь видеть только тьму. Также, как и эта история больше чем легенда. Я знаю это, ибо я видела всё сама. В Северном королевстве на службу вступил один воин, с чьей силой и скоростью не был способен сравниться никто. За короткий промежуток времени, он был уже подле короля, а после трагического случая, как правой руке и его заместителю, он стал полномочным представителем государства. Став королём, у него появилось не только свободное время, но и странно-возникшие темные желания, вот тогда то всё и началось. Король влюбился в женщину, чья красота была столь беспощадна, что опустошила земли королевства. Она была ведьмой, и прекрасно владела подаренными искусными способностями. Как утверждают некоторые факты из сложенных легенд, именно благодаря ей воин и стал королём, и именно благодаря ей и попал под чары проклятья. У женщины той было золотое зеркало, в котором таилась сила неподвластная никакому живому существу. Узнав о предательстве, новый король попытался исправить ситуацию... но у него ничего не вышло. Сила того зеркала была слишком разрушительной, и слилась с королём. О судьбе той женщины, что околдовала короля, ничего не известно, но по слухам говорят, будто ей удалось спастись. А вот король так и не смог снять с себя чары и закрылся. Народ решил покинуть королевство, ведь голодать и мёрзнуть было уже невыносимо. Северные земли опустели, а замёрзшая лоза, что была прочнее стали, оплела ворота и стены, расползаясь по лесу. Остановилась она только у наших границ, именно поэтому мы не можем прекратить войну, не можем до него добраться. — Но мадам, причём же наше королевство? В чём мы провинились? — недоумевал Тор. Но чего уж греха таить, история и правда завораживала его. Она напоминала снежную сказку, у которой не была конца, не было завершения. Её хотелось слушать и слушать, отдаваясь в те моменты. — О, это на самом деле и просто, и очень сложно. Гонец из нашего королевства должен был послать весть о помощи, но струсил и не сделал этого. Это только одна из версий. Есть ещё и та, в которой говорится, что если бы народы восточных королевств объединились, проклятье не обрушилась бы, но это тоже только версия. Остальные, к моему великому сожалению, мне не известны. — буквально прошептав последние слова, Сигюн устало выдохнула и откинулась назад. — А почему в истории он король, а в легенде принц? — не переставал задавать вопросы Тор. — После того как народ ушёл, на время о нём забыли и перестали считать королём. К тому же, у старого короля как оказалось есть наследник, но он погиб при битве с той ведьмой. Поэтому, большая часть бывшего Северного народа посчитали его изменником, не заслуживающим восседать на троне и править столь сильным королевством. — Хорошо, с этим понятно. А почему легенда называется "Ледяной Принц"? Почему ледяной? Это как-то связанно с погодой? — не унимался Одинсон. — Что ты, совсем нет. Понимаешь... обычно добро борется со злом, но в смутные времена безысходности, злу может противостоять только другое зло. Он вернулся совершенно другим существом. Ещё больше необыкновенно сильным, но совсем чужим. Наполовину человек, наполовину кто-то ещё. Легенда гласит, что он имел способность замораживать всё, к чему притронется. Создавать целые глыбы, способные придавливать целые взводы и топить огромные судна, буквально изничего. Владеть ледяным, обжигающим холодом и сыростью, огнём. Хеймдалль считает, что его магия — это настоящие искусство. Он не пояснял. — Это странно... впрочем, что ещё ожидать от него. А его имя, имя вам известно? — с неподдельным интересом Тор уставился на женщину, поднявшуюся со своего места. — Когда-то в нашем королевстве был праздник белой розы, сюда не часто, но все же приходили те кочевники с Северных земель. И кто-то даже упоминал его имя, но сейчас его уже никто не помнит. — Тор Одинсон, — наконец подал голос слишком притихший Хеймдалль. — на счёт твоего решения... ты уверен? С Дьяволом, точнее с подвластными ему бесами, можно договориться, можно заключить контракт. С Хаосом нельзя договориться. Нам ему нечего предложить, ему ничего ненужно. Хотя... это уж как посмотреть... Ты как-то эти дела видишь? — Исходя из рассказов выживших, большому войску людей туда не пробраться из-за лозы и ледяных штыков, а кроме самих магических барьеров особого наблюдения там нет. Поэтому я решил, что смогу пойти туда один. — закончил Тор. На этих словах чашка, находившаяся в руках Хеймдалля треснула и раскрошилась. Он в ужасе и гневе уставился на юношу, подлетев и начав тормошить его, схватив за плечи. — Мальчишка, ты понимаешь что говоришь? Он не человек, он монстр! Он может взмахом руки уничтожить целое селение! Как ты-то сможешь это остановить? Тебе не сможет быть подвластна эта сила. Не здесь, Тор. — А мне кажется, нужно дать мальчишке шанс. — положив руку на плечо друга, Сигюн мягко улыбнулась. — Я верю в него. Да, я также как и ты считаю что это безрассудно, и только глупец отважиться пойти на это. — на этих словах синеглазый юноша поник. — Но если он так этого желает, стоит попробовать. Я думаю, что для него, возможно одиночество и тьма, единственные, вечные, верные спутники, не способные к предательству. Послушные только твердой воле, раз за разом отгоняющей призрак небытия от жителей этого мира. Тьма, бессловесная, но всепонимающая. Покойная и величественная, способная в любой миг взорваться тысячью осколков силы. Первостихия Хаоса… Одиночество и откровенность… две крайности, две несоединимые в единое целое крайности. Давящее одиночество и полное доверие. И то, и другое – суровая необходимость, но… Наш мальчик справиться, я в этом уверена. — Спасибо. — благодарно улыбнувшись и поблагодарив за чай, Тор помчался в сторону дворца, обдумывая свой план и дальнейшие действия.