Потерянная

      Вернувшись в лагерь, Феликс и Кая вошли в пещеру, из которой доносился весьма неплохой запах. Войдя туда, они увидели большое количество потеряшек, которые уже за обе щеки уплетали подобие супа.       Сев на место, на которое указал Феликс, девушка приняла из рук блондина деревянную тарелку с супом, который выглядел не слишком аппетитно, но так как она не ела уже практически сутки, ей было все равно, какое это месиво на вкус. Взяв в руки кусок хлеба и ложку, девушка приступила к обеду.       Чувствуя странное шевеление под курткой, девушка расстегнула вещь и протянула руку туда, где чувствовалось скрежетание, надеясь, что там не какое-либо насекомое, которых она боялась, как огня.       Живо представив картину, как она достает из внутреннего кармана паука или какое-либо другое насекомое, вскакивает и начинает визжать, как резанная, при виде этого насекомого, и насмешки Питера Пэна на этот счет, и ей стало не по себе.       Почувствовав маленькие лапки на своей руке, девушка тяжело вздохнула и, найдя в себе мужество, вытащила «это» из внутреннего кармана, и каково было её удивление, когда она вытащила руку и увидела на ней маленького мышонка с яркими, словно красные бусинки, глазами. — Это что? — только сейчас она вспомнила, что рядом с ней сидел Феликс, очень удивленный находкой Каи. — Не что, а кто. — Счастливая улыбка появилась на лице девушки впервые за все время пребывания на этом острове. Она была рада, что не одна здесь, что клочок её жизни все же с ней. Ведь за две недели она успела полюбить этого мышонка. — Это Малькольм — мой лучший друг. — Это мышь! — блондин удивленно вскинул брови, и у него появилось ощущение, что у неё не все в порядке с головой. «Видимо, она сильнее ударилась при падении, чем я думал», — промелькнуло в его мыслях, и он попытался вернуть выражению лица невозмутимость, но во взгляде читалось: «Ты свихнулась». — Я не сумасшедшая, этот мышонок был моим единственным другом в том королевстве, я думала, что он остался там. — Она погладила маленького мышонка, и на ее лице расцвела улыбка, которая тут же потухла, стоило в пещеру зайти Пэну. — Новая игра — мне стало скучно! — Подойдя к подобию стола, за котором сидела его новая игрушка, он заметил мышонка, поедающего хлеб.       Кинув вопросительный взгляд на Феликса, пытаясь понять, что эта за мышь, Пэн получил в ответ только такое же пожатие плечами и выражение лица «я сам не знаю». — Я ещё не доела, — буркнув в ответ, девушка стала поедать суп немного быстрее, чем это делала раньше, вспомнив слова Феликса о том, что Питера лучше не заставлять ждать. — Доедай и пошли. — Она сморщила носик, и в голове у нее пронеслось: «Он вообще человек?» Но она решила промолчать по этому поводу. Доев суп, Кая не спеша поднялась на ноги и, взяв в руки белого мышонка, направилась за Питером Пэном.       Выйдя из пещеры, они направились в неизвестном для девушки направлении, хотя здесь любое направление было ей неизвестно. Дойдя до обрыва, с которого она была скинута ещё вчера, девушка поежилась от холода и страха одновременно. — Что это? — кинув взгляд на мышонка, которого на протяжении всего пути девушка держала в своей руке, смотря в красные глазки, — эта мышь теперь была её, своего рода, талисманом.       «Интересно они всех животных называют в неодушевленной форме?» — промелькнуло в голове у девушки, ведь Пэн был вторым, кто так назвал её любимого мышонка. — Не, что, а кто! Это мой друг Малькольм, — буркнув в ответ, девушка ближе прижала к себе мыша, который, судя по всему, испугался Пэна, хотя она и сама его побаивалась. — Малькольм? — похоже, впервые за несколько дней на этом острове, девушка смогла удивить Питера. — Почему именно Малькольм? — Не твое дело! — хмыкнув, она вспомнила второе по счету правило, в котором говорится что-то о её наглости, и что она нравится Пэну. — Какая игра? Что за правила? — Игра называется «правда или боль»! — на последнем слове у девушки пробежались мурашки по коже. Она и не думала, что одно название игры может её так испугать, хотя никогда не считала себя трусихой. Пэн продолжил: — Правила просты: у каждого из нас десять вопросов, на которые мы отвечаем правду, а если кто-то из нас соврет, то ему будет очень-очень больно. Вот и все правила. Если побеждаю я, то я заставлю тебя каждый день переживать твои самые потаенные страхи. Я проникну в твои сны и сделаю их кошмарами…       Он хотел ещё что-то сказать, но Кая его перебила — этого ей было вполне достаточно. — А если выиграю я? —  Парень пожал плечами, как бы говоря: «Выбирай сама»,а она задумалась: у неё было два желания, но, какое именно выбрать, она не имела ни малейшего понятия.

POV KAYA

      Решив, что же я хочу, я взглянула в глаза Пэна, которые в последнее время нагоняли на меня ужас, и спокойным, ну, как мне показалось, голосом произнесла: — Я хочу, чтобы ты перестал ко мне относиться так, будто бы я железная. Я — девушка, и я не такая, как твои потеряшки! Я слабее их, ты должен будешь относиться ко мне, как к девушке, к хрупкой девушке.       Мои слова, судя по всему, его рассмешили. — Ты — хрупкая девушка? — нахальная улыбка расцвела на губах паренька, затем он осмотрел меня заинтересованным взглядом с ног до головы, а потом уточнил: — Я надеюсь, ты не серьезно? Хотя даже если это шутка, то она плохая. Либо я отношусь к тебе так же, как и к моим парням, либо хуже, чем к ним, и другого не дано!       Я попыталась остановить бесконечный поток ругательств в сторону парня, который, судя по всему, читал мои мысли, но вместо ожидаемого гнева или раздражения на лице этого хитрого лиса играла нахальная улыбка, которая тут же сменилась непониманием, когда я всеми силами старалась прекратить думать о том, что он из себя представляет. Я решила, что он впервые слышал подобные слова в свой адрес, поэтому не придал этому значение. — Ты ведь понимаешь, что я девушка? — уточнила я, не осознавая, действительно ли он не понимал значения этого слова или же просто притворялся. — Ты вообще понимаешь значение слова «девушка»? — Девушка — это существо, имеющее определенный пол, создание хрупкое, нежное и ласковое! — выразительно осмотрел он меня с ног до головы, отчего я поняла, что именно он имел ввиду, когда спросил: «Ты — хрупкая девушка?» Закончив осмотр, он выразительно посмотрел на меня, говоря: — Девушки одеваются в розовые платья, заплетают волосы лентами и не язвят, дерзят, хамят, они не наглые создания, они должны быть ласковыми, так что на девушку ты мало похожа, — задохнувшись от возмущения я поспешила восстановить дыхание, чтобы не врезать по его наглой морде, хоть и понимала, что мне за это попадет — это в лучшем случае, в худшем — он меня убьет, но желание дать этому нахалу по морде было сильнее, а тот продолжил говорить: — Ты скорее ребенок, который вечно говорит то, что думает, не думая о последствиях! — Если я ребенок, то и относись ко мне, как к ребенку! — повысив голос, я увидела задорный блеск в его глазах, но не обратила на это внимания, прошипев себе под нос: — Тоже мне, взрослый нашелся, самому-то сколько лет? — Мне больше ста лет, а если ты не начнешь следить за своим языком, то я тебя отшлепаю! — Я ошарашенно взглянула на парня — судя по всему, я поняла данную фразу совсем не так, как он хотел. Судя по всему, для него эти слова совсем не звучали двусмысленно, или он просто настолько маленький. Хотя это и естественно, если я правильно понимала, то они не взрослеют, то есть гормоны у них не играют, да и девушек на острове, думаю, не так уж и много было. — Что? Ты же просила обращаться, как с ребенком, а непослушных детей шлепают по попе. — Идиот, — одними губами прошептала я, судя по всему, зря, потому что он пригрозил мне пальчиком, отчего мне захотелось этот палец откусить — с корнем желательно. Он и впрямь начал вести себя со мной, как с маленьким непослушным ребенком. — Что? — Детям нельзя выражаться, ещё раз услышу от тебя подобное словечко — исполню свою угрозу! — Его данная игра, судя по всему, забавляла, а вот мне было не до смеха. Хотелось позлить этого кретина, но и почувствовать его недавнюю угрозу не хотелось. — Как скажешь, папочка, — приняв его игру, я произнесла это детским тоненьким голоском, сложив руки за спиной, теребя носком ботинка землю. — Давай уже играть.       Удивленный взгляд, кинутый в мою сторону, сказал, что он не думал о том, что я приму правила игры. Ну и пусть. Он же не думал, что я настолько предсказуемая, что вечно буду слушаться его приказов? Я и сама люблю поиграть! — Давай, — на его лице появилась привычная ухмылка, которая стала в несколько раз шире, — видимо, он был доволен принятыми правилами игры. Взяв мою руку, он быстро произнес что-то на непонятном мне языке, а затем отпустил и то же самое проделал со своей рукой. — Теперь ты не сможешь мне солгать, а если посмеешь, тебе будет жутко больно. У каждого из нас есть по десять вопросов, и каждый раз, когда ты отвечаешь правду, вон на том дереве, — он указал на старое дерево, которое преобразилось в ту же секунду, как только он на него показал, — от него отвалилась часть коры, образовывая на стволе квадрат, поделенный пополам,  — будет появляться счет, а у кого будет больше правильных ответов, тот и победил! — Ладно, — пожав плечами, я прекратила игру в ребенка, но, заметив его взгляд, незамедлительно поняла, что первый ход с моей стороны. — Твое имя — Питер Пэн? — И нет и да, — пожав плечами, он подумал, что его ответ достаточно точный, но, почувствовав сильную боль в области кисти, посмотрел туда. Повернув ладонь, он увидел порез на внутренней стороне, который был довольно-таки глубоким. — В прошлой жизни у меня было другое имя, но в этой — Питер Пэн и это все, что тебе нужно знать! — Ладно, — я увидела, что на таблице появилась цифра один. — Твой вопрос. — Почему именно такое имя для мышонка? — я действительно удивилась данному вопросу, не понимая, что именно ему нужно от моего друга. — Когда мне было около девяти, мы с тетей поехали к её подруге, там, в деревне, была гадалка или предсказательница, и ей платили за то, что она предсказывала будущее. Моя тетя задала ей вопрос, кто мой избранник, часть моей жизни. Она назвала это имя, Малькольм. Моя тетя тогда сильно расстроилась, но я не поняла причину, просто запомнила эта имя. Моя очередь! Зачем тебе нужны потеряшки? — Ты наивна, я думал, это очевидно, — мои брови поднялись вверх от подобного заявления, — чего-чего, а этого я точно не ожидала. — Как ты думаешь, почему они все здесь? — Разве это по правилам? — недовольно спросила я, ведь этот мальчишка ответил вопросом на вопрос, а на его руке не появился порез. — Правила этой игры придумывал я, и я могу дать ответ в течении двух минут, чтобы не появился порез! — Хмыкнув, я недовольно посмотрела на дерево, счет на котором был «1:1», ожидая когда он ответит, но Пэн не спешил этого делать, и, решив ответить на его вопрос, я произнесла: — Тебе скучно, поэтому ты воруешь детей. — Это лишь малая часть того, зачем я это делаю! — Кинув на него вопросительный взгляд, я ожидала разъяснения, и он не заставил меня ждать. — Как ты думаешь, какие дети сюда попадают? — Те, которые верят! — вспомнив сказку про Пэна, я ответила, но услышала лишь тяжелый вздох от Питера, который, видимо, был не доволен подобным ответом. — Что? — Хорошо, зайдем с другой стороны: вспомни, как именно они сюда попадают. — В моей голове пронеслись фразы из книги и я не задумываясь ответила: — Твоя тень приносит их на остров, и те, кто хотят, остаются. — Уже теплее, а кто хочет остаться? — Я уже было хотела произнести «дети», но, заметив недовольный взгляд, а после него — качание головой из стороны в сторону, поняла, что он немного не то имел ввиду. Поразмыслив немного, я так и не смогла понять, что именно он хотел услышать, поэтому посмотрела на него. — Ты безнадежна! — второй раз за последний час мне захотелось ударить этого наглого мальчишку, возомнившего себя королем, хотя он и есть король этого острова, но опускать меня он не имеет права. — Хорошо, дам подсказку! Что заставляет этих детей открывать окна?       Вспомнив начало, я не без удивления обнаружила, что забыла об одной детали, а мои губы непроизвольно произнесли: «Флейта». — Именно, а знаешь, кого именно призывает эта флейта? Не только тех, кто верит! — Мой недоуменный взгляд был направлен в сторону парня, который оказался в нескольких сантиметрах от моего лица. — Она призывает тех, кто одинок, и те, кто слышат её, даже будучи рожденными в семье, одиноки, они сами соглашаются быть здесь, потому что мы — семья! — Они — дети и не понимают, что делают. — Закатив глаза, парень не без раздражения взглянул на меня, произнося: — Я ответил на твой вопрос, теперь мой… — так прошли все десять вопросов с каждой стороны, и больше ничего сверхъестественного мы друг у друга не спрашивали: он расспрашивал о жизни, я об острове.       Естественно, я хотела спросить о Венди, но, вспомнив слова Феликса и предупреждения по этому поводу, не решилась — за последние несколько дней мне и так достаточно синяков и ран, которые каким-то необъяснимым образом заживали на мне уже на следующий день. Скорее всего, именно травы, которые давал мне Феликс, приказывая привязывать к ране, так помогали.       Хотя и они не снимали боль в области живота, которая в последнее время мне стала сильно надоедать, особенно из-за того, что я не понимала, отчего мне так плохо, но с каждым днем она становилось все сильнее и сильнее.