Kissing strangers

      Каждый раз, когда Хосок в очередной, ожидаемый раз, (не)деликатно оповещает Юнги о том, что ему, Хосоку, пришло время отдаляться от своей гомосексуальности, и сваливает в закат, волшебным образом у кого-то из его группы намечается вечеринка. Юнги каждый раз фыркает, закрывает за Хосоком дверь, переодевается и отправляется к затеявшему тусу одногруппнику.       Да и в этот раз все как под копирку: Чон, который снова орет про своё пидорство, Мин, который уже даже не слушает Хосока, допивая очередной стакан колы, Хосок, который сумку с вещами даже и не разобрал ещё, срывается с места, хватает сумку и хлопает дверью, Юнги, который щёлкает задвижкой и проверяет групповой чат.       "Ребятушки, сегодня у меня пати. Перед началом сессии надо бы расслабиться, сил набраться" – читает Юнги и улыбается. Все снова слишком одинаково, только слова разные.       Мин переодевает футболку, на которую снова пролил колу. Он надевает ее каждый раз, когда видит, что Хосок опять принимается за своё. И колу покупает. Сам не понимая, зачем. Желая все изменить, но не изменяя.       "Видимо, у меня всегда так будет" – думает Юнги и пожимает плечами. Кажется, не в его стиле напрягаться и что-то менять, выбирая меланхолично наблюдать за повторами жизни. Это такое многократное дежавю, только реальное. Все до предела просто и понятно, и Юнги это не напрягает.       Снова, снова, снова, снова, снова.       Снова тот же алкоголь, снова та же, модная поднадоевшая музыка, снова те же люди, одногруппники, знакомые, снова глубокие затяжки, снова сизые клубы дыма, делающие трубу на крыше, где сидит Мин Юнги, менее видимой, снова какой-то собеседник, который, кажется, уже может сам рассказать Юнги, что у Юнги случилось.       Мин соскальзывает с крыши, хватает бокал и, чуть спотыкаясь, подходит к Намджуну, который в этот раз устроил вечеринку.       – Знаешь, что, Намджун-а, Сеул большой, но у нас на пати всегда одни и те же лица, кто бы ни устраивал празднество. Мне нужны новые знакомства, Намджун. – Пропевает парень Киму в ухо.       – Ты пиздец как меняешься, когда наебенишься, Мин Юнги, где твоя антисоциальность?       – В пизде. – Отвечает на вопрос Юнги и смеётся своей (не)оригинальной шутке.       – Ух, – выдыхает пары алкоголя Намджун, и указывает куда-то в сторону, – вот тебе новое лицо, удачи.       Юнги медленно поворачивается в указанную сторону. Там, на диване, какой-то парень пьёт что-то из бокала.       "Красивый. Прямо охуеть, какой красивый. Ебать копать." – проносится в голове у Мина, и он, одним глотком допивая остатки в бокале, плюхается рядом.       – Даров, тебя чё как звать? – говорит Юнги и понимает, что хуйню сказал. Можно было и получше. Но парень отнимает бокал от пухлых губ. "Прямо-таки пиздатых" – поправляет Мин.       – Пак Чимин, – тянет парень, и Юнги понимает, что даже голос у него классный.       – Я Юнги. Мин. – непонятно, думал ли он о построении предложений, потому что выходило у него не очень. Чимин ставит бокал на журнальный столик, поворачивается к Юнги и тянется пальцами к его лицу. "Блять, у него даже пальцы охуенные" – успевает подумать Мин, а затем резко отклоняется назад, не позволяя коснуться. Чимин смеётся.       – Дурак, у тебя, волосы как гнездо, я тут поправить собирался, а он чертыхается.       Юнги широко открывает глаза, понимает, что ступил, и возвращает тело в прежнее положение. Чимин дотрагивается до волос, убирает руку и дотрагивается снова.       – Сколько раз ты красил волосы? – Слышит Юнги чиминов голос и приходит в себя после долгого рассматривания красивого лица. Острая линия челюсти, невозможно пухлые и красивые губы, непонятного в темноте цвета глаза делают Чимина слишком уж притягательным. И слишком уж желанным.       – Пять-шесть за этот год, – говорит Юнги и сам удивляется своему хриплому голосу. Чимин качает головой, говорит, что Мин портит волосы, встаёт и тянет Юнги за руку.       – Пошли, приведу твою прическу в нормальное состояние. – произносит Чимин и тянет немного сильнее.       Юнги встаёт и просто следует за парнем, больше пытаясь прочувствовать чиминово тепло, чем беспокоясь за состояние волос. Чимин заводит его в туалет, щёлкает задвижкой и открывает кран с намерением намочить руки. Но не успевает. Юнги перехватывает его запястья, разворачивает парня к себе, притягивает и касается, оказывается, до боли мягких губ. Чимин успевает лишь охнуть, но уверенно отвечает на поцелуй, освобождая запястья из плена и зарываясь пальцами в волосы, делая прическу наоборот ещё хуже.       – Я совершенно не соображаю, что происходит, но, блять, мне это нравится, – выдыхает Чимин в губы Юнги, и Мин чувствует запах спирта. От него самого несёт так же. Но ещё Юнги чувствует собственный запах кожи Пака, и это, чёрт возьми, слишком прекрасно. Юнги даже не замечает, в какой именно момент он остался без футболки, и в какой именно момент Чимин прижался бедрами так, что по спине побежали мурашки. Пак касается губами шеи Юнги и шепчет, обдавая ухо горячим воздухом:       – Ты сладкий на вкус. Как сахар.       Последние слова Чимин произносит на английском, и Юнги думает, что это звучит неплохо.       – Я хочу звать тебя Шугой, – хрипло вполголоса говорит Чимин, и Мин разрешает, проводя пальцами по животу парня, обводя по коже контур черных джинс, – сними их, блять, уже, а.       И Юнги расстёгивает ремень, тянется к чиминовым губам, расстёгивает пуговицу, звенит ширинкой и тянет джинсы вниз. Те не особо поддаются, обтягивая идеальные ноги, но Юнги справляется, стягивая джинсы совсем.       Чимин в трусах выглядит прекрасно, а без них и вовсе захватывающе. Юнги практически пожирает его взглядом, и Пак смеётся, припечатывает Мина к двери и раздевает его, попутно оставляя засосы на худой шее и ключицах. Юнги, кажется, совсем потерял счет времени, и, когда в дверь кто-то постучал и спросил, что они там делают, рявкнул: "Трахаемся!" и рвано выдохнул, потому что Чимин засмеялся. Громко. Не так, как до этого. Восхитительно.       – Восхитительно. – Повторяет Мин, и Чимин внимательно смотрит на парня.       – Что восхитительно?       – Смеёшься. – честно говорит Юнги и касается подушечками пальцев одной из выступающих на твердом члене Чимина венки. Чимин тихо стонет и двигает бедрами.       – Постанываю я тоже неплохо. – сквозь улыбку отвечает Пак и стонет громче, действительно неплохо, когда Юнги, задев спиной выключатель выключает свет, усаживает Чимина на край ванны, скользит рукой по бедру и начинает медленно растягивать Пака.       – Охуеть. – с перерывами говорит Чимин, пытаясь вдохнуть в себя больше воздуха, чем может.       Юнги лишь хмыкает. В ванной достаточно тесно, но Юнги умудряется развернуть себя и Чимина, поднять парня, держа его, обхватив ноги и прислонив его к стене. Спиной на выключатель.       С каждым новым толчком свет мигает словно гирлянда на новогодней ёлке. С каждым новым толчком Юнги то видит лицо Чимина, с выражением, полным наслаждения, то не видит ничего. В момент включенного света он пытается дотянуться до слегка раскрытых губ, когда свет выключается, он их теряет. Но находит, слегка оттягивает нижнюю губу, проходит по верхней языком, ловит стоны и стонет сам.       Слишком хорошо. Близость опьяняет сильнее алкоголя, и Юнги уже не чувствует себя пьяным, как до этого. Он пьян по-другому, и, кажется, это ощущение намного лучше алкогольного.       Юнги чувствует, как член Чимина пульсирует между ними быстрее, чем раньше, и, когда мышцы вокруг члена Юнги сжимаются несколько раз, Мин заполняет Чимина полностью.       Чимин выдыхает и ведёт по плечу Юнги маленькими пальчиками. Шуга поворачивает голову, ловит пальцы губами и ведёт по подушечкам языком.       – Я, кажется, протрезвел, – хрипит Чимин, – надо бы ещё выпить.       На что Юнги смеется и опускает ноги Чимина на пол.

***

      – Слушай, Юнги, я что-то погорячился тогда, давай снова заживём как в старые добрые. Ты же все равно не любишь менять свою жизнь. – прямо с порога говорит Хосок, ставя сумку на табурет.       – Эти старые добрые неделю назад были, Хосок.       Юнги подпирает косяк кухонной двери, что прямо напротив входной и, если бы мог, испепелил Хосока взглядом минут пять бы уже назад. Но сверхъестественного в нем мало от слова нет совсем, поэтому Хосок продолжает стоять у двери.       "Чимина бы сейчас из ванной" – думает Юнги и понимает, что всё-таки сверхъестественной силой он обладает, потому что через секунду из ванной, в одном полотенце на бедрах и с другим в руке, водя им по волосам, выходит Чимин, мягко подходит к Юнги и щекочет влажными волосами его висок, пока целует в щеку.       Хосок провожает взглядом Чимина, уходящего на кухню, несколько раз потерянно хлопает глазами.       – Не думал, что ты способен поменять в своей жизни хоть что-то, – напоследок говорит Хоуп и выходит.       Юнги бросается к двери и кричит ему вслед:       – Долбаёб, ты сумку забыл!       И смеётся. И слышит чудесный смех Чимина вперемешку с шумом чайника на кухне.