Поцелуй или ненавидь

В конце учебной недели студенты решили собраться дома у одного из них, провести вечер в приятной компании и встретить выходные с хорошим настроением. Затейником всего этого сборища стал Хван Хенджин, который решил немного подоставать Ли Феликса, но не ожидал, что все закончится именно так. Сидя у Хенджина в комнате, Феликс старался держаться на достаточном расстоянии от Хенджина, насколько того позволяло пространство, потому что быть рядом вот так просто нелегко, особенно от понимания того, что в комнате они были не одни, и Ли мог сорваться на альфу по любому поводу, а их было много. Как только Хван оказывался совсем близко к Феликсу, Ли терял всякую способность здраво мыслить, рассуждать и анализировать. При одном только виде Хенджина, лицо Феликса начинает полыхать от желания, а между ног становится безумно тесно, а сзади мокро и горячо. Ли Феликс ещё ни к одному альфе не испытывал такого влечения и ненависти одновременно, тем более таких сильных. С одногруппниками разговор шел на нейтральные темы, но как только началось обсуждение студенческой жизни, Хван сильно напрягся, по мнению Ликса тот реагировал слишком злостно и нервозно, так было всякий раз, когда эти двое находились рядом, а разговор был об учебном заведении. У Хенджина заходили желваки по шее, вена начала набухать и пульсировать, будто еще немного и она взорвется, а в след за ней и ее обладатель. Феликса такое поведение не устраивало, так же как и Хвана их так называемая игра. А вот остальных их одногруппников нервировал такой настрой, напряжение повисшее в комнате чувствовали все, поэтому ребята пытались как-то решить эту проблему. Дон Ук — альфа, который уже на протяжении нескольких месяцев оказывал знаки внимания и открыто говорил о своей симпатии к Феликсу, решил, что хорошим способом снять напряжение станет предложение сыграть в правду или действие. Правда целью этой игры было не только снять напряжение, но и пригласить Феликса на свидание, потому что в институте этого сделать ему не удавалось, вечно на горизонте появлялся Хван, который мешал всем планам. Уже в самом разгаре игры, когда Хван уже успокоился и начал веселиться вместе со всеми, очередь снова дошла до Дон Ука, и он решил, что самое время действовать. — Феликс, правда или действие? — Дон Ук смотрел на Ли с надеждой в глазах и такой дружелюбной улыбкой, что можно было бы его принять за добродушного омегу, если бы не его феромон, который отдавал нотками древесины, который точно нельзя было бы спутать с омежьим. Хван же в это время прожигал своим взглядом Дон Ука и временами поглядывал на Ли, как будто говорил одним лишь взглядом: «Давай, посмотрим на что ты готов пойти ради своей нелепой игры», а Феликс видел, видел этот взгляд, поэтому тяжело вздохнул перед ответом, предчувствуя что-то нехорошее, но если он что-то решил, то будет стоять на своем до конца. —Действие, но прошу, давай что-то более-менее разумное, я хочу спокойно закончить институт, не стыдясь ходить по коридорам заведения, — он смотрел на одногруппника молящим взглядом. — Не переживай, я не загадаю ничего такого, просто хочу пригласить тебя на свидание, но так как это действие, то ты обязан согласиться, — он смотрит на омегу таким добрым взглядом, что отказывать ему стыдно, но иного варианта нет, потому что Хван запал в его сердце слишком сильно, а расстраивать и обижать Дон Ука не хочется, поэтому омега медлит с ответом, думая как лучше ему ответить, но не успевает. Не успевает, потому что Хенджин резко поднимается со своего места и начинает всех прогонять, говоря, что все уже заигрались, время позднее, а у него еще были планы на этот вечер. Компания друзей начала быстро собираться и ретироваться из дома альфы, потому что тот выглядел устрашающе, в таком состоянии они его еще не видели и не хотели знать чем все может закончиться. —Ты можешь держаться от него подальше?! — Хван сорвался как только последний гость покинул его квартиру, за исключением Ли, который натягивал на себя куртку, пока за дверью его ждал Дон Ук и еще несколько ребят. По лицу Хенджина снова заходили желваки, которые не предвещали ничего хорошего. -Он же просто хочет… — Хенджин резко замолчал, потому что понимал что сорвался, а кричать на этого милого парня совсем не хотелось, его хотелось оберегать, любить. Любить так, как только он может, ухаживая за ним каждый день, любить его горячо и нежно по ночам, любить так, как того захочет Феликс, так как он попросит. Хван готов на все ради этого парня, вот только Ли видимо этого не понимает. -Хочет чего? — Феликс постарался как можно непринуждённей хмыкнуть, — Чего же ты замолчал, Хван Хенджин, стыдно стало? — омега пытался сделать вид, что это не он виноват в таком настроении альфы, хотя прекрасно понимал, что именно он и его повидение виноваты в этом. -Блять! Феликс, пожалуйста, успокойся, иначе разложу тебя и отымею прям на полу, — кажется Феликс вывел Хенджина из себя. Вот что значит идти ва-банк, — Да, мне стыдно что я сорвался, но ты прекрасно знаешь причину этого. Причина в этом Дон Уке, он клеится к тебе, я готов лицо ему разбить, лишь бы он не подходил к тебе больше, тем более с такими предложениями, — сразу после этой фразы он мгновенно оказался возле Феликса, прижимая к стене. Ход ва-банк оказался наилучшим выбором. Хван не стал церемониться и жалеть Феликса, сейчас им руководит только страсть и желание обладать, обладать этим омегой, показать что только он может так трогать его, только он может так любить его. Хенджин кусает губу Феликса до крови и слизывает ее, после чего врывается своим языком в рот Феликса так, что языки устраивают нешуточный бой, бой за право вести этот поцелуй. В этом бою проиграл Феликс, проиграл он сразу же, как только почувствовал чужие губы на своих. Чужие, но вместе с этим и такие родные, такие любимые. Как только омега чувствует острую нехватку воздуха, отстраняется от таких желанных губ и смотрит в глаза напротив. В них он находит столько боли от собственной игры, что принимает решение закончить с этой игрой, альфа устал от нее, ему больно от этого, а причинять боль Хенджину омега не хочет. Между ног становилось все горячее и горячее, Ли было невыносимо жарко, а внизу живота будто связали узел и сильно затянули. Руки Хенджина блуждали по телу Феликса, будто исследуя его всего, особенно уделяя внимание бедрам, что казались альфе непозволительно сладкими, настолько, что он готов целовать и пробовать их на вкус целыми днями на пролет. Альфа чувствовал как соски Феликса набухают и твердеют от возбуждения, поэтому одной рукой он залез под тонкую ткань рубашки и начал неторопливо сминать горошины, что казались сейчас чем-то безумно сладким и притягательным. А соски у омеги были безумно чувствительны, одна из эрогенных зон, поэтому как только Хенджин коснулся одного из них и начал массировать его, из Феликса вырвался сдавленный стон. Пока Феликс наслаждался касаниями, он не заметил, как стал тяжело дышать, иногда пропуская стоны, и поддаваться навстречу рукам альфы. Внутри Ли будто начал пробуждаться вулкан, который был в спячке не одно столетие. Для Хенджина все происходящее было, словно он получил то, чего желал очень долго и больше всего на свете. Хотя почему «словно», он действительно желал поцеловать Феликса с самого утра, а это вообще-то очень даже долго, учитывая, что время близилось к полуночи. Подхватив омегу на руки, Хенджин добрался до спальни практически не отрываясь от губ парня, он специально учился передвигаться по квартире с закрытыми глазами для подобных случаев. Уже в спальне, уложив Феликса на постель, альфа снял с себя футболку, а с омеги штаны с боксерами, потому как с кофтой Ли справился сам еще по пути из коридора в комнату. Когда Феликс был полностью обнажен, Хенджин припал губами к телу омеги и начал целовать, иногда прикусывая и оставляя небольшие красные пятна, добавляя новые к уже имеющимся, которые сменили свой оттенок на фиолетовый. Дойдя губами до низа живота, Хван оставил легкий, почти невесомый поцелуй и перевернул омегу животом на кровать, после чего стал жадно целовать и проходиться языком по сладким половинкам, что скрывали сочащуюся дырочку омеги. Феликс не ожидал такой резкой смены своего положения, поэтому как только он почувствовал поцелуи и язык на своей заднице, он издал протяжный стон и прогнулся в пояснице, выпячивая свою попу сильнее. —Детка, своей игрой ты причиняешь мне боль, может прекратим играть, — Хенджин раздвинул ягодицы Феликса и начал медленно водить пальцем вокруг сфинктера и немного надавливать. —Хен… Хенджин, Джини…— Феликс с трудом говорил, все чаще он начал стонать, поддаваясь рукам Хвана, желая получить наконец разрядку, потому что член его уже сочился предэякулянтом, а по бедрам текла естественная смазка, которой было уже слишком много. —Малыш, — Хван медленно начал растягивать Ли, вставив сразу два пальца и разводя их на манер ножниц, — я разве сделал что-то ужасное? Почему ты так меня ненавидишь, что я даже не могу поговорить с тобой в институте? —Это… это не так, хе… хен, не так, — Феликс уже плохо соображал, все о чем он мог думать, так это пальцы Хенджина, которые нашли простату и теперь Феликс стонал так, что соседи точно услышал все, чем они тут занимаются, — Хенджин, пожалуйста… ах. вста… хм. прошу, — Ли сменил позу на коленно-локтевую и сам насаживался на пальцы Хенджина, которых стало больше. Дважды просить Хвана не надо, он вышел пальцами из Ли, а тот в свою очередь недовольно всхлипнул, ощущая только холод и пустоту вместо желанной наполненности, альфа стянул с себя одежду и вмиг оказался возле омеги. Хенджин подул на сфинктер, после чего провел языком, создавая легкий контраст температур, отчего Феликс стал сжиматься громко простонав. После такого желанного стона омеги, Хван перевернул Ли на спину и резко вошел в тело омеги, точно попадая по простате, от чего Феликс крикнул, а после залился краской и прикрыл лицо. Хенджин же наслаждался происходящим, по его телу словно растекалась сладостная патока. Внутри Ли было горячо, а стенки отверстия приятно сжимали его член. —Детка, ты так прекрасен, не прячь свое личико, я хочу видеть как тебе хорошо, — на этих словах Хван замедлился настолько сильно, что Феликсу казалось, будто Хенджин и вовсе остановился, но сразу после Хван резко двинулся вперед, вбивая омегу в постель, перед этим закинув его ноги к себе на плечи, что позволило четко попадать по простате каждый раз. —Хен, я… я скоро, — Феликс уже даже не стонал, скорее хрипел тяжело дыша, потому что голос он себе точно посадил. Чувствуя, что он уже на пике и вот-вот кончит, Ли потянулся рукой к своему члену, но Хенджин не дал ему этого сделать. —Детка, ты слишком плохо себя вел сегодня, так что я не разрешаю тебе трогать себя, — Хван оставил размашистый поцелуй где-то в районе груди омеги, — я хочу, чтобы ты кончил лишь от моего члена, ну же, сделай это. И Феликс выполнил просьбу Хенджина, скорее даже приказ. Ли кончил вместе со следующим движением альфы, заливая свой живот белым семенем. Хвану понадобилось всего пару фрикций, чтобы кончить вслед за Феликсом, заполняя его своей спермой и входя еще глубже, чтобы узел раздулся в омеге, и они сцепились. Когда Ли отошел от оргазма, и его разум прояснился, он понял, что уже лежит на груди альфы, пока узел растягивает его сильнее, но при этом не дает семени альфы вытечь из него. —Хван Хенджин, твою мать, что ты сделал?! — Как что, я подумал что пора бы уже детишек сделать, мы уже 3 года вместе, полтора из которых в браке, — Хенджин поцеловал Феликса в макушку и сильнее прижал к своей груди обнимая, — и не называй меня так, пожалуйста, любовь моя. Тем более ты говорил, что готов уже стать папой, но хочешь родить только после выпуска, так что я не нарушил ни единого пункта. Если все получится, то родишь ты как раз через пару месяцев после получения диплома. —Да, но тогда я буду ходить беременным по институту и все узнают о наших отношениях, — Феликс посмотрел на Хенджина и увидел в его глазах счастье, теплоту и любовь. После такого омега не мог злиться, он настолько сильно любит альфу, что согласен даже ходить беременным и рассказать всем об отношениях с Хваном, — боже, как же я тебя люблю, Хенджин. —И я тебя люблю, малыш. Как только сцепка закончилась, Хван понес Ли в ванную, а Феликс уткнулся в пахучую железу своего мужа, его феромоны всегда его успокаивали. Набрав ванную и усадив в нее омегу, Хенджин залез к нему и притянул к себе, укладывая спиной на свою грудь. Хван только лег и начал расслабляться, как Феликс крикнул и подскочил. —Блять! Хван Хенджин, я убью тебя! Некоторые ребята стояли и ждали меня под дверью, пока не услышали стоны, — Хенджин тут же притянул омегу обратно, устроив у себя на груди и целуя в макушку. —Милый, зато теперь нам не придется ничего скрывать, они сами все узнали, и мы наконец можем покончить с этой твоей игрой будто мы не пара.

***

Через два месяца, когда у Феликса началась течка, а у Хенджина гон, они решили все-таки попробовать завести ребенка, обсудив все еще раз, и придя к выводу, что они готовы стать родителями.