Festive season

Помните это ощущение уюта, когда вся семья в сборе, стол ломится от еды, ёлка пошатывается, из-за подарков под ней, телефон гудит от количества поздравлений, а за окном, один за другим гремят салюты. Помните, конечно, вот и Юнги помнил. Но сейчас, в одиноком Нью-Йорке, нет ни единого желания возвращаться на родину и видеть родные, до боли, лица. И вроде, можно сказать: «Идиот, найди развлечение, отвлекись!» Но если говорить на чистоту, то не особо и хочется, потому что сведется всё к откупоренной бутылке алкоголя, включенной сопливой дораме и другом Хосоком, мирно похрапывающим под боком. Да и парень не стал бы отнекиваться, говоря, что его это не устраивает. Его устраивало, то стабильное одиночество, но всё равно, каждый раз проходя мимо сопливых парочек, в душе шепчет что-то, что хочется так же. Порой хочется, как в фильме, обнять кого-то во сне, прижать к груди, вдохнуть запах и понять, что вот тот, кого ты так долго искал, что нет и не будет никого ближе. Парню иногда казалось, что всё это становится навязчивой, бредовой идеей, о которой он никому не скажет. Друг возможно и понимает его чувства, а может и нет. Но каждый раз, Мин стоит у окна, курит, смотрит куда-то в даль, словно в океан своих бездонных мыслей, пытаясь выплыть. И если в это время его видит Хосок, в такие моменты у Чона сердце размером с него становится, и помочь хочется неимоверно, ведь так грустно смотреть на близкого, который зачахнет скоро. Но и помочь тому нельзя, язвить сразу начнёт, ругаться, размахивая руками, а успокоившись скажет, что ему и так вроде хорошо, и посмеивается над своими же словами, обмануть самого себя пытаясь, ведь сердце требует любви. Потом твердит, что всё само прийти должно, что всему своё время, что однажды, хоть и в 50 лет, но он будет счастлив, а может и сегодня, никто не может знать, как повернётся судьба. Буркнув про себя, что-то про кретинизм и психологов, он пронёсся по 34 стрит, забегая в здание, в котором, в свой законный выходной, его заставили выйти на работу. Но ему нравилось это место, парень никогда не жалел, что устроился сюда. В обязанности входило, чтобы всё было в полном порядке, это включает зал, магазины, товар, персонал и многое другое. Администратор торгового центра, вот его должность, а Хосок, был заместителем заместителя директора, чем неимоверно гордился, рассказывал об этом каждому и разгуливал по торговому залу задорным шагом деревенского почтальона. В его обязанности входит доставание друга, и много других вещей. Что примечательно, так это то, что познакомились они в баре, а разговорившись, узнали, что оба нанимаются в одно место. Так и завязалась их дружба. Иногда может показаться, что Мин не ценит Хосока, но это совсем не так, просто у старшего настроение либо штиль полный, либо ниже плинтуса, а в такие моменты ни видеть, ни слышать, а под руку попадается в основном Чон, который всегда рядом, за что Юнги неимоверно стыдно, что он так мучает друга. Но бывало, что тот напивался в одиночестве и отправлял младшему кучу сообщений о том, какой он хороший и вообще, самый лучший и единственный друг для него, на века, что жвачкой скрепили. Так что в близости этих двоих сомневаться не приходилось. Традиционно остановившись у поста охраны, тот поразмыслил, что это его день отдыха, и если кому-то хочется видеть того сегодня, то может и подождать, больших дел сегодня не запланировано. Мысленно расслабившись, тот начал беседу. — Барни, доброго утра. Что нового? Всем, кто работает в этом месте порой казалось, что все они дружная семья, так что уважительного тона, как руководитель-подчинённый, не было даже с директором, что безумно всем нравилось, а пользоваться этим положением в голову не приходило ни одному, никому не хотелось портить такую идиллию. Коллектив, созданный на небесах, как об этом порой, говорили конкуренты. — Доброго, Мин, — тот улыбнулся своими белоснежными зубами, что с тёмной кожей делали ещё больший контраст. — Всё как обычно, песню Кэрри насчитал уже в десятый раз за это время, хотя чему удивляться, почти неделя до сочельника. — Надо будет добавить больше песен, All i want for christmas is you классика, но так ведь и свихнуться можно, — мужчины замеялись.- Чон уже здесь? — Уже, как час. — Тогда надо успеть, я побежал! — Удачи! Долетев до служебной комнаты на втором этаже, словно хокаге, попутно здороваясь с каждым, кого видел, Мин скинул с себя верхнюю одежду, нацепив бейдж. И только выйдя из помещения на его спину навалилось нечто с длинными ногами и крикливым голосом. А вот и традиционные, утренние покатушки на спине и нервах. — Юнги-я, ты пришёл! — Конечно, блять, я пришёл, от меня это требует законодательство. Мин поставил галочку, чтобы проверять, того, кто есть за дверью, а потом выходить. Обычная ошибка. — Ну-ну, не куксись, — сказал парень потыкав хёна в щёки. — Дома ты бы предавался печальке, а на работе будешь думать о работе. К тому же я хотел тебе показать, как дружно все работают. Оглядев хитрое лицо друга, Мин вздрогнул. Такое было не в первый раз. Однажды, Чон пытался разузнать ориентацию друга, разумеется Хосок не мог просто спросить, и повёл Юнги в гей-клуб, а тот так бы и не понял где находится, пока сохранность его окорочка не встала на первое место. — Что ты задумал? — Прошипел парень, прищуривая и без того узкие глаза. — Ничего такого, — отнекиваясь парень повёл Юна в сторону кофейного аппарата, купив старшему американо, тот перевёл тему.- Вообще-то, по твоему распоряжению, было отобрано большое количество эльфов, они уже работают в поте лица, как ты и просил, все очень миленькие. Пока тот вспоминал о том, когда это он о таком просил, младший повел его к краю второго этажа, где открывался чудесный вид на площадку, там было представление, что ежегодно делал только их торговый центр, приглашение всех желающих на колени к Санте. Клаус восседал, традиционно в большом, красном, бархатном стуле. С ним можно было сфотографироваться или попросить подарок, а вокруг были те эльфы, в задачу которых входило развлекать всех людей находящихся вокруг. Этот муравейник так захватил внимание, что Мин не услышал, о чём говорит друг. — Что? — Я говорю, некоторые из них, наши соотечественники, не хочешь познакомиться? — Осторожно спросил Хосок. — Зачем? Они все приходящие, в следующем году будут новые эльфы. — Не будь таким грубым, хён, а вдруг, где-то там, твоя судьба.- Тот начал зловеще смеяться. — Ой, завались. Поразмыслив, что Чон говорит несусветную чепуху, он опять опустил глаза в толпу эльфов, которые начали петь рождественскую песню и последнее, о чём ему хотелось думать в этот момент, это рыжий цвет волос одного из них, что прекрасно тому шёл.