Птичья Клетка

Она сидела, опустив голову. Короткие светлые волосы закрывали её лицо. Руками девочка гладила изумрудного цвета книгу в золотом переплёте с большой и красивой надписью «Сказки». -Жаль, — коротко сказала она. — что я в них не верю. «А зря.» пронеслось у неё в голове. Мирра с презрением отбросила книгу от себя, но, пока та не успела упасть, поймала её и прижала к груди. Это Память. Надежда. Победа.

Он помнил её ещё малышкой. Как она прибегала к нему ночью и, протирая свои сонные зелёные глазки, просила рассказать что-нибудь чудесно счастливое. И как она стала старше он тоже помнил. Её светлые волосы начали темнеть и завиваться, веснушки на носу и переносице становились всё незаметнее, но самое главное — она больше не верила в сказки. Теперь она, как и все порядочные девушки, ночами мечтала о любви и отважных подвигах. А он, как и все истинно преданные друзья, ждал, когда тихие, лёгкие шаги вновь послышаться в его комнате, а испуганный шёпот поведает о кошмарах. И маленькое, хрупкое тело потребует о защите. О защите и тёплых объятиях. И как она выходила замуж ему было известно. Он сам был гостем этой свадьбы и лично поздравлял её с таким счастливым событием. Он был единственным, кто видел её слёзы, ведь жених был противен ей. Однако же отец нашёл их брак довольно удачным, и на все протесты дочери отвечал лишь одно: Стерпится — слюбится. А что могут сделать тогда друзья? Лишь успокоить. И, наконец, он помнил, как она уезжала. Она ни разу на него не взглянула за тот день. Но оставила прощальный подарок и письмо в его комнате, в котором обещала приехать к нему очень скоро, даже из другого конца мира. Но она не приехала. И не написала больше ни разу. Лукас встал из-за стола и посмотрел на часы — уже далеко за полночь. Закрыв книгу и погасив свечу, он подумал, что пора бы уже забыть эту девчушку и наконец остепениться. Вроде бы, ему всего двадцать семь, да и внешность имеет незаурядную, ко всему прочему ещё и живёт при дворе — найти себе жену не составило бы труда. Но, пытаясь забыть, обязательно будешь помнить. И он, будучи простым бардом, сказочником и летописцем, сумел отдать своё сердце юной королевне. А таких забывать тяжелее всего. Лукас в полнейшей темноте дошёл до кровати, не расправляя её, лёг и закрыл голову руками. Он не хотел спать. Не хотел видеть сны. Не хотел опять видеть её лицо. Прошло пять лет, так почему же он всё ещё помнит об этой чудесной девушке? Сколько ей сейчас — семнадцать, восемнадцать? А он всё ещё помнит её совсем малышкой. Но любит взрослый образ, надуманный после её отъезда. Он уже было засыпал, отгоняя от себя мысли и строки новых произведений, — слишком устал думать над этим, — как вдруг в дверь постучали. -Господин Фарт… Господин Фарт! — неуверенный голос служанки добрался до его сознания, и Лукас поднялся с кровати. Он встал, пошёл на звук и открыл дверь. Перед ним стояла бывшая служанка Мирры, любимой им девушки, вся красная от долгого пути и усталости. — У нас беда. — Проходи, — коротко ответил он и подошёл к столу, чтобы зажечь свечу. Служанка прошла в комнату и встала около окна, которое было занавешено тёмной тканью — житель этого полумрака явно не любил солнечный свет. — Что-то с…ней? — Да, — вздохнула женщина. Она развязала ленту, и русые густые волосы заструились по плечам. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась, — она еле дышала. Лукас, заметив это, наполнил стакан холодной и водой и протянул его служанке, — Благодарю. Осушив стакан до дна, она заметила, что дышать стало немного легче. Поставив его на стол рядом с камином, она взглянула на барда и неожиданно разревелась, падая ему в ноги. Опешив от такого поворота событий, Фарт поднял её и аккуратно посадил на кровать. Её плач постепенно переходил в рёв, но через несколько минут он начал затихать, и женщина отдала сказочнику письмо. Дрожащими руками Лукас выхватил письмо из её рук, вызвав новые слёзы у служанки. Он вскрыл печать и, отбросив конверт куда-то в сторону, жадно глотал глазами каждую букву, слово и фразу. «Дорогой, милый мой Лукас, Как ужасно я с Вами поступила, мой друг! Но, увы, мой муж оказался ещё более жестоким, чем я ожидала. Я была изолирована от мира, была совершенно одинока в большой и пустынной комнате. Ни единого слова мне не сказал никто из обитателей поместья Реверс! Единственным моим сожителем была книга. Помните, Вы подарили мне её на десятилетие? Я чуть было не сожгла её, но вовремя одумалась. Сейчас мой муж в отъезде, и славная Линда согласилась отправиться к Вам с просьбой о помощи. Прошу, заберите меня отсюда! Скажите отцу, что если он хочет видеть меня живой, то нельзя терять ни минуты. Адам Реверс — настоящий тиран и женоненавистник! Лукас, мой добрый и нежный Лукас, я вижу с Вами один сон на двоих… Не покиньте меня в такую минуту, сердечно прошу Вас! Пришлите Линду обратно как можно скорее, — если мой муж заметит её отсутствие, то нам обеим несдобровать. Искренне, Ваша Мирра.» Лукас выдохнул и скрестил руки на груди. Ему было страшно, не за себя — за Мирру. Но ещё больше он боялся сейчас говорить. Но было нужно. -Её отец…мёртв, Линда.