Проверенный метод

      Бамблби, Айронхайду и Джазу удалось беспрепятственно выехать с базы. Но, не успели они заехать за Сэмом, который уже с нетерпением ожидал встречи с автоботами, желая услышать от них реакцию Рэтчета на свой внешний вид, как с Джазом связался Оптимус Прайм.       — Где ты? — без предисловий спросил лидер автоботов, причём у Джаза сложилось впечатление, что Оптимус едва сдерживает смех.       — Да, ты знаешь, я тут решил покататься! — отозвался лейтенант.       — Я так понимаю, что Айронхайд и Бамблби решили составить тебе компанию?! — уточнил Прайм, на сей раз не сдержав лёгкого смешка.       — Ну, не столько они — мне, сколько я и Хайд — Бамблби, — неизвестно зачем уточнил Джаз, внутренне замирая от того, что будет, если лидер сейчас прикажет им возвращаться; возвращаться на базу, где сейчас находился, надо полагать, крайне разозлённый Рэтчет. Причём разозлённый, главным образом, конкретно на него, Джаза — идея разыграть медбота исходила от лейтенанта, а Сэм, Бамблби и Айронхайд всего лишь помогали.       — Кто бы из вас кому не решил составить компанию, я бы рекомендовал вам не показываться на базе до вечера, — проговорил Оптимус, и серебристый автобот сразу же внутренне расслабился. — А то я за Рэтчета не ручаюсь.       — Мы так и сделаем! — уверил командира Джаз и не удержался от вопроса. — А ты с Рэтча все украшения снял? Мог бы и оставить парочку наклеек!       — И бантик на «дворнике», — снова усмехнулся Прайм, после чего посерьёзнел. — Нет, Джаз, я постарался избавить Рэтчета от всех элементов твоего розыгрыша.       — Жаль, — протянул лейтенант.       — Но вы столько всего на нашего дока нацепляли, что я вполне мог что-то пропустить! — вновь добавив в голос усмешки, проговорил лидер автоботов, после чего отключился.       Джаз передал своим спутникам разговор с Праймом, и, пока они ехали к дому Сэма, все трое увлечённо спорили, где именно на корпусе Рэтчета Оптимус мог пропустить и оставить наклейку или бантик.       Забрав Сэма, которому сразу же в подробностях рассказали всё то, что он хотел услышать; автоботы вместе с человеком до вечера провели время вместе, катаясь по окрестностям и всячески стараясь не вспоминать и не говорить о том моменте, когда им вновь придётся повстречаться с Рэтчетом.       Но, по мере того, как приближался вечер, Айронхайд, Бамблби и Джаз всё чаще начинали гадать, как их встретит медбот, ничего хорошего от этой встречи не ожидая. И напрасно Джаз уверял остальных, что, если Рэтчет и будет кому-то мстить за свой украшенный вид, то только ему, Джазу — как автору идеи; Айронхайд и Бамблби склонялись к мнению, что и они вполне могут попасть «под горячую руку» дока.       Слушая разговоры автоботов, Сэм переменил своё отношение к ожидающему его завтра с утра мероприятию — поездке с родителями в гости к родственникам в другой город. Если до недавнего времени юноша совсем не радовался этой поездке, так как ему гораздо интереснее было проводить время с автоботами, нежели общаться с дальними родственниками; то сейчас, глядя на кибертронцев, не ждущих ничего хорошего от встречи с Рэтчетом, парень решил, что сейчас ненадолго уехать будет в самый раз — ведь он тоже помогал украшать медбота.       Вечером, когда Бамблби отвёз Сэма домой и вернулся к Джазу и Айронхайду, ожидавших жёлтого разведчика на окраине города, трое кибертронцев всерьёз задумались: возвращаться ли им на базу или ещё где-нибудь покататься? Иными словами: успел ли Рэтчет «отойти» от джазовской шутки и хоть немного успокоиться?       — Сомневаюсь, что Рэтчет уже перестал злиться, — невесело заметил Бамблби, в красках представляя, как медбот приближается к нему с какими-нибудь особо неприятными медицинскими инструментами в руках.       — Но ведь Оптимус рекомендовал нам не возвращаться на базу до вечера, — напомнил Айронхайд, с лёгким содроганием вспоминая тонкие и длинные медицинские щупы Рэтчета, которыми тот на медосмотрах проверял внутренние системы автоботов. — А вечер уже наступил.       — Так оно так, — со смешком отозвался Джаз, в отличие от других представляя не самого медбота, а то, как ему, Джазу, можно будет отреагировать на возможный ответный розыгрыш Рэтчета. — Но Прайм не уточнил, до какого вечера. Может, не до сегодняшнего?       Ни Бамблби, ни Айронхайд не нашли, что на это ответить, всерьёз задумавшись над тем, каким именно вечером им надо возвращаться, и повисло молчание. Которое спустя пол-минуты нарушил всё тот же Джаз:       — Да ладно вам! Я же шучу! Едем на базу прямо сейчас. А Рэтчет… Я уверен, что Оптимус запретил ему разбирать нас на запчасти, а со всем остальным мы справимся!       Вернувшись уже в темноте на базу, трое автоботов с облегчением убедились в том, что их не поджидает злой Рэтчет, готовый отомстить. Как им сообщили, медбот вообще провёл большую часть дня в своём ангаре, где располагался и медотсек, не желая никуда выходить. А встреченный Прайм добавил, что объект розыгрыша уже успокоился; после чего Айронхайд, Бамблби и Джаз — тоже почти успокоенные — разошлись по своим ангарам, чтобы выпить энергона и погрузиться в оффлайн до следующего утра.       Рэтчет, после того, как с помощью Оптимуса избавился от всего того, чем его украсили, весь день провёл в ангаре по одной простой причине. По той, о которой, сам того не ведая, высказался Прайм в разговоре со своим лейтенантом: «Но вы столько всего на нашего дока нацепляли, что я вполне мог что-то пропустить!» Медботу казалось, что, как тщательно он сам и Оптимус не осматривали его, Рэтчета, броню, на ней всё-равно могла остаться наклейка или бантик — в каком-нибудь укромном месте. И стоило медику подумать, как кто-то всё же умудряется заметить это украшение и начинает хохотать, как ему тут же хотелось нарушить данное Прайму слово — не разбирать шутников, особенно Джаза, на запчасти.       Одиночество благотворно повлияло на нервные платы Рэтчета; одиночество и тот факт, что он, раз двадцать осмотрев себя в импровизированном зеркале, которым ранее снабдил его Джаз, не нашёл на себе никаких украшений. Уверившись процентов на девяносто девять в том, что с помощью лидера автоботов избавился от них полностью, медбот сумел наконец сконцентрироваться на том, чтобы подумать об ответных мерах для шутника-лейтенанта.       Но выдумать что-то достойное и оригинальное — и не нарушая при этом слово, данное Прайму! — оказалось не так-то просто; и постепенно пришедшее в норму настроение Рэтчета вновь стало ухудшаться. Впрочем, окончательно стать плохим не успело: невольно вспомнив, с чего началась эта история, медбот решил ничего не пытаться изобрести, а действовать проверенным методом. К выполнению своей маленькой, но коварной мести Рэтчет решил приступить прямо завтра утром.       На следующее утро Прайм созвал автоботов в штаб на короткое совещание — обсудить свои дальнейшие действия по поиску десептиконов. Все принимали активное участие в обсуждении; все, кроме Джаза. А Джазу было не до десептиконов: серебристый автобот не понимал, что происходит. Поведение Рэтчета не поддавалось лейтенантской логике — в то время, как он ожидал какого-нибудь подвоха со стороны медбота, Рэтчет вёл себя совсем по-другому.       Во-первых, Джаз не услышал от Рэтчета ни единого слова по поводу вчерашнего — ни упрёка, ни возмущения. Как будто и не было никакого розыгрыша! Лейтенанту даже стало немного обидно. А во-вторых — и это было самым странным — медбот стал проявлять к Джазу повышенное внимание, выражающееся в заботе.       Сначала Рэтчет придержал перед ним дверь, жестом предлагая войти перед собой. Потом предупредительно отодвинул перед серебристым автоботом стул, предлагая ему с удобствами устроиться у стола. А когда удивлённый этим Джаз неловко дёрнулся и ненароком сбросил лежащий на краю датапад, Рэтчет быстро наклонился, поднял его и протянул Джазу. Обескураженный лейтенант взял датапад, уселся на отодвинутый стул и поймал на себе несколько удивлённых взглядов. Да что там «несколько» — на Джаза недоумённо смотрели все присутствующие; все, кроме медбота, который с довольным видом устроился на своём месте.       Когда совещание завершилось, Рэтчет успел помочь — хотя этого вовсе не требовалось — Джазу встать, а потом вновь распахнул перед ним дверь. Донельзя озадаченный Джаз вышел на улицу и медленно пошёл вперёд, случайно направившись в сторону приличных размеров лужи, появившейся после ночного ливня. Рэтчет не мог упустить такой шанс, и, прервав неоконченный разговор с Праймом, поспешил за лейтенантом.       Спустя несколько секунд автоботы, вышедшие из штаба и не успевшие разойтись, во главе с Оптимусом, наблюдали такую картину: к Джазу, который в задумчивости уже почти подошёл к самой воде, подскочил Рэтчет и, не слова не говоря, подхватил его на руки. После чего перенёс лейтенанта через лужу, пройдя прямо по воде, и осторожно поставил Джаза на сухое место.       Опешивший от такого с собой обращения Джаз даже не сделал попытки вырваться из «объятий» Рэтчета — пока тот переносил его через лужу — а вместо этого испытывал чувство «дежа вю»: медбот снова нёс его на руках, а позади них слышался громкий хохот Айронхайда, явно заглушавший смешки остальных. В следующую секунду лейтенант признал, что Рэтчету удалось придумать весьма тонкую «месть». Ещё бы, ведь теперь над лейтенантом, о котором заботятся до такой степени, что даже переносят через лужи, будут подшучивать даже те, кто ещё вчера помогал ему разыграть Рэтчета!       Джаз резко повернулся к Рэтчету, скрежетнул дентопластинами, прошипел: «Ладно, один-один!», трансформировался и на большой скорости унёсся прочь с базы, окатив медбота брызгами из той самой лужи.       Рэтчет только пожал плечами, и повернулся к остальным, всем своим видом выражая: «Нет, вы это видели?! Я о нём забочусь, а он меня водой обливает!»       Айронхайд продолжал хохотать, Прайм и остальные улыбались и посмеивались, и только Бамблби трансформировался и поехал вслед за Джазом.       Когда, уже за пределами базы, жёлтый автобот догнал серебристого, Джаз заговорил первым.       — Должен признать, такого от Рэтча я не ожидал! — сообщил Бамблби Джаз. — В какой-то мере даже изящно!       — Ты сильно обиделся? — осторожно спросил жёлтый разведчик.       — Да нет, — отозвался лейтенант. — Хотя, конечно, Айронхайд мог бы смеяться хотя бы не так демонстративно! Ведь сам же мне помогал. А вот нашему доку я этого так не оставлю. Пока у нас с ним счёт ничейный, а я люблю побеждать!       — И что ты сделаешь? — заинтересовался Бамблби.       — Отплачу Рэтчу его же монетой! — заявил Джаз.       — Как? — только и оставалось спросить разведчику.       — А поехали за мной и всё узнаешь! — отозвался лейтенант и резко прибавил скорости; Бамблби сделал то же самое.       Два автобота проехали пару десятков километров по шоссе, а затем Бамблби вслед за Джазом свернул на «просёлочную» дорогу, которая привела кибертронцев на небольшую лесную поляну. На поляне под недоумённым взглядом Бамблби Джаз кое-что сорвал, после чего поместил «добычу» себе в сабспейс; и трансформеры покатили назад, на базу.       Вернувшись, Джаз, в сопровождении Бамблби, зашёл в свой ангар, нашёл на снятом вчера видео кадр, на котором Рэтчет представал «во всей красе» со всеми украшениями, и распечатал его. Написал на фото несколько слов, достал из сабспейса то, что взял с поляны, расправил и сунул внутрь фотографию; а потом, со словами: «А теперь идём искать Рэтчета!», вышел из ангара.       Долго жёлтому и серебристому автоботам искать медбота не пришлось: он быстро обнаружился неподалёку от штаба; да не один, а в компании Оптимуса и Айронхайда. Джаз и Бамблби тут же направились к ним.       Рэтчет внимательно слушал Прайма и не ожидал от окружающих никакого подвоха. В том числе — вне всякой логики — и от Джаза, только что вышедшего из-за угла вместе с Бамблби. Медбот был уверен, что лейтенант ещё находится под впечатлением от «объятий» и не смог придумать ответного розыгрыша. Но тогда почему… Рэтчету захотелось перенастроить оптику; но нет, ему не показалось: Джаз нёс в руках букет из цветов.       Именно за ними серебристый автобот ездил совсем недавно. И пусть по трансформерским меркам букет был маленьким; в плане Джаза он был только «обёрткой» для основной части.       Лейтенант подошёл к Рэтчету, и, не обращая внимания на Оптимуса и Айронхайда, которые при виде лейтенанта заранее начали улыбаться, проговорил абсолютно серьёзным тоном:       — Рэтч, ты так обо мне сегодня заботился… Мне было так приятно! И поэтому я тоже решил сделать тебе приятное — подарить этот скромный букет.       — Но… — начал растерявшийся от такого Рэтчет.       — А почему букет-то? — не удержался от вопроса Айронхайд.       — Ну, мы же на людской планете, поэтому Джаз решил воспользоваться их традицией, — пояснил Бамблби.       — Точно! — лейтенант кивнул, подтверждая слова жёлтого автобота.       Рэтчет неуверенно взял букет, и Джаз указал в его середину:       — Самое главное — внутри.       — И что там ещё?! — насторожился автоботский медик.       Насторожился Рэтчет не зря: из центра букета он вытащил фотографию, распечатанную лейтенантом; после чего все пятеро трансформеров полюбовались на знакомое им изображение медбота в альтформе, и с многочисленными украшениями. По низу фото шла надпись: «Так автобот Рэтчет любит иногда себя украсить!»       Оптимус тоже насторожился:       — Джаз, если ты это выложил в людской Интернет…       — Ещё нет, но если он, — лейтенант указал на героя фото. — Не перестанет ко мне повышенное внимание проявлять, то, возможно…       — Перестану, — быстро проговорил Рэтчет.       — Да, Рэтч, теперь всё в твоих руках! — усмехнулся Джаз.       — Причём в прямом и переносном смысле! — хохотнул Айронхайд, вспоминая сценку, которая неизменно вызывала у него смех.       Рэтчет только фыркнул, не найдя, что сказать, и, прикидывая, куда ему поставить букет — а что? Ведь красиво! — направился в штаб, чётко ощущая, что Джаза ему «переиграть» не получится; улыбающийся Оптимус и всё ещё усмехающийся Айронхайд пошли за ним — заканчивать их разговор, прерванный появлением Джаза и Бамблби.       Бамблби повернулся к Джазу:       — Слушай, я не понял, ты же мог просто показать Рэтчету это фото или даже всю видеозапись, и он бы перестал над тобой подшучивать.       — Мог бы, — согласился лейтенант.       — Тогда зачем нужен был ещё и букет? — спросил жёлтый автобот.       — А чтобы интересней было! — улыбнулся Джаз.