Вальс снежинок

на повтор: The Cranberries - Close to you http://pleer.com/tracks/122919wJiU Медленный вальс снежинок, кружащийся в известном только ему направлении, крупными хлопьями ложится на вечерний Сеул. Большинство прохожих, кажется, совсем не замечают этот немного хаотичный, но от этого не менее красивый танец природы. Кто-то, бесцеремонно распихивая окружающих, торопится скорей попасть домой, кто-то погружен в свои размышления, наверняка, обдумывая какие-то насущные проблемы, а кто-то увлечен телефонным разговором, не замечая ничего вокруг, людей на улице так много? и у всех найдутся какие-то дела. А ведь всего-то и нужно, что остановиться и поднять голову вверх, позволяя снежинкам обрамлять лицо, а всем делам отступить на задний план, и наслаждаться этим прекрасным явлением. Хотя Чунмен, наверняка, тоже ничего не заметил бы, если бы он, к примеру, как и все, торопился домой или там разговаривал с кем-то по телефону. Только проблема в том, что дома его никто не ждет, да и разговаривать по телефону ему толком не с кем. Потому что тот, кто мог бы его ждать или звонить, находится сейчас ужасно далеко, даже не в другом городе, нет, еще дальше, в том далеком Китае. Поэтому чтобы оттянуть тот момент, когда он попадет в свою темную и кажущейся теперь пустой квартиру, Чунмен решает пройтись пешком, оставив машину около работы, даже несмотря на то, что завтра в свой законный выходной придется за ней возвращаться. На улице достаточно холодно, и Чунмен обреченно думает, что простуды ему не миновать, ведь такая ненавистная шапка благополучно забыта дома, а воротник его зимнего пальто не способен полностью согреть. Парень решает послушать музыку, подходящую под его немного лирическое настроение, но когда он достает телефон, то с удивлением замечает кучу непринятых вызовов и непрочитанных сообщений. Чунмен недовольно морщится, опять он, заработавшись, забыл выключить беззвучный режим. Но на его лице тут же появляется улыбка, когда он видит, что среди знакомых и всяких родственников больше всего пропущенных от его лучшего друга Джонина, хотя это Чунмена совсем не удивляет. Короткий сигнал уведомляет о новом сообщение, и Чунмен усмехается, когда видит, что это опять Джонин, и с интересом открывает сообщение. От кого: Вредный донсен~ Ну вот, хен… Я, конечно, понимаю, что ты не любишь свой День Рождения, но это не повод игнорировать меня целый день! Вообще-то, я могу и обидеться >< Ладно, обижаться на тебя я буду завтра, а сегодня хочешь не хочешь, но читай мое поздравление (раз слушать отказался). Чунменааа, друг! С Днем Рождения! Ты стал старше и, может быть, теперь повзрослеешь и перестанешь тягать меня за щеки, а еще обижать моего кота^^ Лови поздравления от нас обоих)) P.S. Если ты все таки одумаешься и решишь отпраздновать этот день, то ты знаешь, где меня найти) Чунмен не может сдержать широкой улыбки, расползающейся по всему лицу, и опять перечитывает сообщение. Ему становится гораздо теплее, теперь даже можно не замечать морозный воздух, потому что это поздравление приятно греет душу. Забыв о музыке и о других непрочитанных сообщениях, Чунмен кладет телефон обратно в карман и бездумно улыбается прохожим, смешно морщась, когда снежинки попадают на глаза. Через некоторое время его неспешной прогулки парень вновь вспоминает о предложении Джонина отпраздновать, и ему лишь на секунду хочется согласиться, но потом он все же решает, что как бы там ни было, но он не будет изменять самому себе и как-то выделять этот день из других. Хотя, думает Чунмен, тут же погрустнев, он бы даже согласился изменить своим принципам, если бы сейчас рядом с ним был Ифань. Но тот уже как три недели уехал в Пекин по делам, и Чунмен безумно по нему скучает. Даже ежедневные, но такие недолгие разговоры по телефону не спасают от этой затягивающей воронкой тоски. Вмиг, испортив себе настроение мыслями об уехавшем парне, да так, что теперь оно хуже некуда, Чунмен решает остальной путь до дома доехать на автобусе. Сейчас он перестает замечать неторопливый вальс снежинок, пополняя ряды вечно спешащих прохожих, и жалеет, что из-за какого-то глупого порыва оставил свою машину на работе. Когда Чунмен открывает свою квартиру, то она просто давит на него своей не щадящей пустотой и одиночеством. У брюнета теперь только одно желание: поскорей принять душ и лечь спать, чтобы хоть как-то отвлечься от этой грусти, въевшейся в кожу словно сажа, поэтому он нетерпеливо стягивает с себя пальто, не потрудившись даже его повесить, и снимает ботинки, небрежно кидая рядом же. Но Чунмен застывает как вкопанный, когда входит в свою небольшую гостиную. Вся комната, погруженная в легкий полумрак, уставлена небольшими горящими свечами, и журнальный столик около дивана накрыт ужином на двоих. Чунмен не успевает ничего сообразить, как кто-то сзади крепко его обнимает, тесно прижимая к себе. Но когда этот кто-то с присущей только ему хрипотой в голосе шепчет на ухо «С Днем Рождения, Чунмен-а», коленки парня непроизвольно подгибаются и дрожь, словно электрический ток, проходит по всему телу, задевая даже кончики пальцев, и парень на выдохе произносит: - Ифань! Затягивающая воронка тоски с бешеным темпом начинает исчезать под напором таких родных обнимающих рук, даже не оставляя после себя никакого воспоминания. А пустота и одиночество медленно, но верно сжигаются ненавязчивым светом свечей в гостиной. Плечи парня резко опускаются, и расслабленность приятно разливается по телу, отзываясь долгожданным умиротворением. Чуть погодя, когда Чунмен сидит уже на коленях у своего парня и с удовольствием поглощает ужин, которым его кормит Ифань, он понимает, что этот день самый что ни на есть его День Рождения. Потому что, как и в далеком детстве, сейчас внутри Чунмена прекрасным цветком зарождается невесомое кристальное счастье, а ощущение праздника мягким теплом наполняет его быстро бьющееся сердце. И вальс снежинок все также в своем немного хаотичном порядке кружит за окном, украшая собой мир.