Бог из машины

Если вы зайдёте как-нибудь тёплым летним вечером в открывшийся недавно бар «Гриллбиз», то наверняка заметите скелета в синей куртке, потягивающего кетчуп прямо из бутылки. Вы вряд ли поймёте, что именно в нём привлечёт ваше внимание: тот ли факт, что это живой, чёрт возьми, скелет, чудное ли его поведение или же настолько тонкие, что прямо-таки костлявые шуточки, буквально льющиеся из его рта. Так или иначе, высока вероятность того, что вы сначала на секунду застынете в дверях, а потом, поискав глазами место и увидев множество незанятых сидений, всё равно направитесь в сторону его столика, сочтя мертвеца достаточно хорошей и интересной компанией. В конце концов, если вы заходите в бар тёплым летним вечером и имеете при этом что-то против хорошей и интересной компании, то что вы вообще в нём забыли? Когда официант принесёт вам ваш заказ, вы, не решив ещё, как лучше завязать разговор со скелетом, приметесь за еду в надежде выиграть себе ещё немного времени на раздумья. Но не успеете вы и поднести ложку (или вилку) ко рту, как услышите внезапное «bone appetit» в свой адрес и, подняв глаза от тарелки, встретитесь взглядом именно с ним. Скелет представится Сансом, и вскоре вы уже будете вести более чем оживлённую беседу о самых различных вещах: об отношениях монстров и людей, о политике, в которой Санс, как окажется, разбирается очень неплохо (особенно — для того, кто меньше месяца назад вышел из запечатанного подземелья), о давно утраченном людьми искусстве чародейства и, конечно же, о быте и традициях монстров. Если вы из чистого интереса спросите Санса, есть ли у монстров какая-нибудь религия и религиозен ли он, на оба вопроса вы скорее всего получите твёрдое «нет». А затем он добавит, что в одного бога всё-таки верит, и в ответ на ваше недоумение просто попросит вас выслушать его.

***

На земле есть много богов: старых и молодых, живых и мёртвых. О них слагают мифы и рассказывают легенды, им строят роскошные храмы, им молятся и поклоняются, а их имена у всех на слуху. У этого бога нет ни культа, ни жрецов. Ему не возводят храмов и не возносят молитв. О его существовании вообще мало кому известно, а его настоящее имя помнит лишь одно живое существо на всём белом свете — остальные же его называют Богом-из-машины. Редкий бог не утверждает, что он — великий творец. Одних целые народы считают своими создателями, другие не раз перековывали поверхность Земли, обращая в прах горы и возмущая океаны, третьи вообще заявляют, что сотворили весь мир… Бог-из-машины никогда не создавал вселенной. Всё, что осталось от него в подлунном мире — волшебная электростанция в глубоком подземелье, да и ту он построил, когда не был ещё богом — так, волшебником-экспериментатором. Боги гремят громом и мечут молнии, сотрясают землю и превращают воду в кровь, чтобы заставить смертных поверить в их всемогущество. А Бог-из-машины никогда не показушничал. Все его чудеса — маленькие случайности и приятные мелочи. Внезапно нашедшаяся фотография, потерянная много лет назад. Сосулька, падающая ровно через секунду после того, как вы под ней пройдёте. Шатающийся винтик в двигателе самолёта, пропущенный во время осмотра и неведомым образом не отваливающийся до конца полёта… У любого порядочного бога есть пророки — праведные люди, что с умным и серьёзным видом возвещают пастве волю Небес и проводят время в молитве и посте, подавая пример остальным. Пророк Бога-из-машины, оказывается, сидит прямо напротив вас и своим образом попирает все законы должности: он скелет, он вставляет по шутке через каждые два слова, носит розовые тапочки, а по вечерам совершенно не стесняется ходить в бар и напиваться кетчупа — куда уж несерьёзнее? Да и не пророк он, строго говоря: просто он первый стал называть своего бога Богом-из-машины и иногда — Роялем-в-кустах. В конце концов, как же ещё звать того, кто подкручивает незримые винтики реальности, создавая маленькие чудеса? Боги обычно требуют от своих подопечных сложных обрядов с песнями и плясками, со специальными костюмами и строгой последовательностью действий, а некоторые — ещё и щедрых жертвоприношений в особых местах, притом обязательно ритуальным кинжалом или священным пламенем — ибо как иначе? Единственный обряд последователей Бога-из-машины прост до безобразия: всего-навсего, заметив маленькую приятную случайность, тихо произносить: «Спасибо Богу-из-машины». И, что характерно, при этом абсолютно необязателен — тем, кто его не исполняет, вряд ли грозит общество чертей со сковородками. Чего уж там: даже та самая сосулька им на голову вряд ли упадёт. И до жертв он тоже не падок; в сущности, кроме благодарности, ему ничего и не надо, да и без неё он вполне может перебиться — нет, ему, конечно же, будет противно, но тем не менее. В самом деле, убивать за то, что кто-то не сказал «спасибо» тому, в чьё существование и не верит даже — это как-то не по-человечески, а о человечности Бог-из-машины имеет сведения из первых рук: он сам когда-то жил на этой планете.

***

Когда Санс наконец закончит, вы наверняка зададите ему вопрос, почему он взял на себя роль пророка этого бога при всех его очевидных недостатках: действительно, ни тебе трансцендентности и непостижимости, ни всемогущества, ни даже десяти заповедей — ну и куда это годится? — на что он лишь рассмеётся, скажет, что такая концепция бога ему нравится гораздо больше, и вообще по жизни он лентяй и бездельник, так что посты и молитвы - это не для него. А потом добавит, что если скажет, будто встречал этого бога лично, то вы ему всё равно не поверите. О главной причине скелет, скорее всего, умолчит. Может быть, он отчаянно пытается не забывать, и, возможно, держит в ящике стола фотографию, которой и на свете-то быть не должно, да только даже если и так - какая разница постороннему? Правильно, совершенно никакой.

***

Когда вы вернётесь домой, вы, вероятнее всего, поторопитесь лечь в постель — поздно ведь уже! — и уснёте в тот миг, когда ваша голова коснётся подушки. А утром следующего дня вы внезапно обнаружите, что после вчерашнего разговора, подмечая пару удачных совпадений вроде потерявшихся неделю назад ключей, оказавшихся лежащими на вашем заваленном всяким хламом столе, ловите себя на мыслях о Боге-из-машины. Некоторая часть вас — как смешно бы это ни звучало — даже успеет мысленно его поблагодарить. «Ловкий ход, Санс!» — вероятно подумаете вы и отправитесь по своим делам, не переставая хихикать над хитростью костлявого проповедника, который так умело вбил вам в голову свою идею. А между тем далеко-далеко, в месте за гранью места, посреди великого Ничего на просторах бескрайнего Нигде, растянутого в вечное Никогда, тихонько рассмеётся Бог-из-машины, бог, который и не бог вовсе, а так — смертный, что случайно оторвался от Колеса Сансары. Он и чудеса творит потому только, что может: если не он - то кто? И не нужно ему ни крестовых походов, ни самоотверженной любви. Одно только нужно: самому поверить, что он действительно есть, что о нём, шагнувшем в бездну и не вернувшемся, ещё помнят там, откуда он ушёл. Рассмеётся — потому что даже простого вашего знания и полуосознанной благодарности ему более чем достаточно, и не надо ни жертв, ни исповедей, ни хвалы. И, возможно, подумает про себя, что с пророком ему необыкновенно повезло - пускай даже праведник из него никакой. Грех жаловаться, сам такого вырастил! А потом повернётся вновь к планете Земля и продолжит крутить тысячи маленьких колёс судьбы, предоставляя услуги Deus ex Machina по ежедневным и не очень мелочам. Be aware of the man who speaks in hands, господа.