Сэр, ваш чай

      — Аккерман! После тренировки сразу ко мне в кабинет. И без опозданий, а то снова придется твоему брату в одиночку драить полы.       Эрен приподнялся с земли, все ещё захлебываясь воздухом после изнуряющей пробежки и вопросительно посмотрел вслед капитану, а после на Микасу, ожидая объяснения сей ситуации. Та лишь равнодушно фыркнула и продолжила развязывать бинты на кистях рук.       Леви поднялся по каменной лестнице, слегка опираясь на деревянные подпорки, окаймлённые давно заржавевшим железным узором. На этом этаже ни души. Это успокаивало, потому что топот и шумные разговоры новобранцев всегда мешали сосредоточиться на работе. Ключ повернулся в замке, и на весь коридор раздался скрип петлей уже закрывающейся двери.       В кабинете было прохладнее, чем на улице. Леви открыл окно, чтобы влага комнаты постепенно испарялась. Медленно сырость уступила своё место теплу и лёгкому запаху ромашек, цветущих под окном.       В небольшой посуде закипела вода. Заранее засыпанная заварка отдавала свою насыщенность едва остывшему кипятку, плавно опускаясь на дно и заполняя кабинет новым терпким ароматом.       В дверь небрежно постучали и, не дожидаясь ответа, отворили её. Микаса всегда была резка по отношению к Риваю. С самого начала это не ускользнуло от него, и иногда такое поведение даже забавляло. Сперва в их мимолётных взглядах читалось некое презрение друг к другу, которое вскоре сменилось любопытством с нотками желания. Желания быть лучше, сильнее. Они вдвоём были самыми выносливыми и физически одарёнными в своих кругах, поэтому и должные тренировки для Леви и Микасы могли проводиться только в обоюдном присутствии. Ибо только они могли нейтрализовать силу своего партнёра в бою.       Но вернёмся в кабинет Леви. Микаса стояла смирно в двух шагах от двери и примерно в семи от стола капитана. Он же слегка облокотился на стол, повернувшись боком к рядовой. Оба молчали, не смея прерывать минуту, когда солнце играло в каждом тёмном уголке этого помещения. Взгляд Микасы переместился с играющих лучей солнца на пар, исходивший плавной струёй с поверхности чёрного чая.       — Сэр, – она хотела сказать что-нибудь колкое про то, что он вызвал её без причины, но отчего-то почувствовала укол совести. – ваш чай...       Повисла тишина, но уже не такая, как прежде. Она была напряжённой, отдававшейся в ушах последними словами подчинённой.       — Чай может подождать.       Аккерман в миг пожалела о сказанном. Ей лучше было бы вообще уйти, она думала, что сейчас получит щедрую порцию надменной фразы от капитана. Но приятная атмосфера не отпускала её. Витая в своих мыслях, она не заметила, как Леви оказался совсем рядом. Он приподнял её подбородок и нежно, не свойственно для этого человека, коснулся ее губ своими. Девушка пошатнулась, но не отстранилась. Лёгкий поцелуй, словно этот летний день. Обоим не хотелось его прерывать. Её руки плавно легли на его плечи, продвигаясь дальше и обнимая его, а он обвил своими её сильную, но одновременно такую хрупкую и тонкую талию. Его волосы приятно пахли мылом с ароматом мяты. Её шея была нежна, как лепестки тех ромашек под его окном.       — Я не мог больше ждать, — шёпотом выдохнул он в её припухшие губы, подталкивая девушку своим телом к столу.       — Но вы ведь не любите холодный чай, — улыбнувшись, так же тихо ответила она, несмотря на настойчивые действия мужчины.       Послышался приятный хриплый смех. Ривай вновь накрыл её губы своими, показывая, что напоминание Микасы ему нисколько не помешало. Когда дышать стало тяжело, он довольно отстранился и протянул ей чашку.       — Он твой.       Леви знал, что она не откажется. Она тоже любила его чай. Они оба были сильными и хладнокровными, но их поцелуи всегда нежные, невесомые и тёплые. Их страсть отражается в синяках от сильных прикосновений, в боли в губах от укусов. Но это есть приятная боль. Потирая запястья, которые только вчера были плотно зажаты между ладонями Леви и стеной, Микаса уже знает, что сказать наблюдательному другу Армину в своё оправдание. Но это только для вида. Арлерт давно всё заметил, такая его натура. Он очень рад за подругу и никому не скажет про её капитанское счастье.       Они принадлежат друг другу, они вместе. Их чувства так же сильны, как они сами. Никто не мог бы стать на место одного из них. Микаса нуждается в сильном человеке, а Леви — в не менее спокойной личности. Но даже не это стало причиной для их сближения. Они выбрали этот путь — они ему последуют. Верность друг другу и желание быть рядом становится только сильнее. Они сражаются за свою судьбу, за свою любовь. И когда война закончится, она наденет белое платье, а он — кольцо на её палец.