Сияние вечных звёзд

Вся трагедия этого вопроса подразумевается не в самом вопросе каковы мы, а в том, каково наше место в мире.

      «Чудовищное истощение в следствии утечки энергона. Слишком долго она смогла пробыть в бодрствующем состоянии», — размышлял доктор, изучая показания результатов обследования разведчицы.       Та сейчас лежала на платформе, пробыв в принудительном стазисе почти два орна. Переливание энергона прошло успешно, и вывод разведчицы из стазиса тоже, но корпус Бамблби просто не желал возобновлять работу, а сама фемка не торопилась выходить из оффлайна.       «Её будто напитали не энергоном, а чем-то… Но откуда она взяла такой источник энергии?..» — Рэтчет оборвал себя на мысли, услышав как кто-то вошёл в медотсек. Оторвавшись от датапада в манипуляторах, он развернулся и увидел своего старого друга.       — Оптимус! Что привело тебя ко мне?       Прайм выглядел хмурым, хотя электромагнитное поле оставалось спокойным. Его всегда выдавали окуляры — они светились тусклее, чем обычно, а немного сведённые надлинзовые щитки и манипуляторы, сложенные за спиной, только подтверждали догадки врача.       — Зашёл сообщить тебе, что я отправляюсь на фронт.       Рэтчет знал, что Оптимус с орна на орн придёт к нему с подобной новостью, но вот показатели главнокомандующего были не очень-то близки к идеалу. Поэтому он решил надавить.       — Прайм, как твой подчинённый я не смею возражать. Но, как твой друг, Оптимус, пережди ещё пять орнов. Твои показатели…       — Они всегда будут далеки от идеала, Рэтчет, — прервал его бот, посмотрев на него с благосклонностью, — я больше не могу здесь сидеть, пока мои солдаты и генералы жертвуют собой.       «Прайм, ты меня вынуждаешь».       — Оптимус, раз ты не слушаешь своего друга, то послушай опытного врача. Твой повреждённый всего лишь несколько орнов назад манипулятор снова дал о себе знать. И, не приведи Праймус, на поле боя что-то пойдёт не так — ты лишишься актива. А твои автоботы лишатся Прайма. Так что, шарк тебя дери, всего три орна, и ты свободен на все четыре стороны! — Раздражение, что поднялось бурей в искре Рэтчета, утихло, пока он вдалбливал Оптимусу такую простую истину, активно жестикулируя манипуляторами.       Прайм внимательно слушал, всё больше и больше убеждаясь, что доктор прав. Лучше поздно, чем никогда.       — Хорошо. Но лишь три орна. Не больше.       — Слава Праймусу ты меня послушал. — Заметив, что Прайм заинтересовано посмотрел на разведчицу, Рэтчет встал рядом и добавил: — К тому же, если ты уйдёшь до того, как она очнётся, всё, что она будет думать о переводе, выльется, на меня, хотя я даже не причастен к этому.       Оптимус поморщился.       — Так почему она не выходит из оффлайна?       — Об этом я как раз и хотел поговорить, — начал Рэтчет, — обследования показали, что у Бамблби была большая потеря энергона. Она не должна была успеть доехать до города, не говоря уже о том, чтобы добраться до нас и всё рассказать.       — На что ты намекаешь?       — У неё была не только энергопотеря, но и истощение искры.       Оптимус теперь совсем ничего не понимал.       — Как она могла её истощить?       — Вот здесь-то самое интересное, — ухмыльнулся Рэтчет, — она использовала искру как источник прямой энергии.       Оптимус кивнул: Бамблби становилась всё интереснее и интереснее, как личность, которая когда-то так внезапно выбралась на поверхность, объятая энергией невиданной мощи. Использовать энергию искры…       — Подожди! — оборвал Прайм друга. — Ты говоришь о той самой энергии?       — Возможно. Пока доказательств о принадлежности этой энергии нет, — разочарованно ответил Рэтчет.

***

      Сначала была темнота. Потом к ней прибавилась тишина.       Она хотела открыть окуляры, но не получалось. Хотела пошевелиться, но снова ничего не выходило. Корпус стал настолько тяжёлым, что хоть немного двинуться просто не получалось. Но потом она снова полностью отключилась. Затем фем опять почувствовала присутствия кого-то рядом.        «Рэтчет, наверное», — подумала она.       И так происходило несколько раз, пока сознание не заполнил ослепительно белый свет и громкие вокодеры трансформеров:       — Отомсти… Отомсти за нас!       — Уничтожь их всех!       — Пусть они поплатятся!       Стоны и крики заполонили голову, не замолкая.       Потом она будто получила сильный толчок и резко поднялась с платформы.       — Надо же, кто-то решил выйти из оффлайна? — поприветствовал Рэтчет неожиданно проснувшуюся разведчицу.       Переведя взгляд окуляров на рядом стоящие приборы, медик увидел, что показатель излучения искры резко подпрыгнул, а затем снова вернулся на место. Теперь же он обратил взгляд на Бамблби. Её окуляры горели ярче, поза была напряжённой, а сама разведчица зачем-то пыталась дышать.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил медик, подходя к ней.        — По мне будто проехались, — посмеялась разведчица, и, свесив сервоприводы, нормально села. — Сколько я была в отключке? — Она посмотрела на Рэтчета уже нормального цвета окулярами, пока он сканировал её голову.       — Два орна.       — Воу. — Воспоминаний о сне совсем не осталось, за исключением непонятного толчка, который и привёл её в актив.       — Я уведомил Джаза о твоём воскрешение. А ты, — он указал на неё пальцем, сдвинув надлинзовые щитки, — отсюда ни сервом. Даже с платформы не смей вставать без моего разрешения!       Разведчица лишь подняла взгляд к потолку и покивала головой, безоговорочно соглашаясь. Рэтчет же помотал головой и скрылся за автоматической дверью.       Джаз смог зайти в медотсек лишь через несколько джооров. Он не очень-то обрадовался, когда Рэтчет попросил его забрать Бамблби. У него и так дел было по горло, так тут ещё и приходилось отводить разведчицу на тренировочную площадку, где Прайм принимал экзамен — как выяснил Джаз, пока шёл в медкорпус.       — Рэтчет, скажи мне на милость, я-то зачем тебе пригодился? — вздохнул лейтенант, усевшись на одну из платформ, рядом с той, где Бамблби пребывала в оффлайне.       — Моя личная просьба к Прайму, а он послал тебя. Предотвращая твои последующие вопросы, — перебил доктор Джаза, видя, как тот открывает рот, — это для того, чтобы ты проследил за ней. Можно сказать, она подселила рядом со своим сознанием другое — сознание десептикона. Такое бесследно не проходит. Пусть я и удалил чужое сознание, но, возможно, некоторые привычки и взгляды десептикона могли перетечь в сознание Бамблби. Так что лучше за ней следить.       Джаз посмотрел на мирно спящую разведчицу и фыркнул, сложив манипуляторы на грудном отсеке.       — Если ты говоришь о вспышках агрессии и непослушания, то это Бамблби. Нечего так сильно переживать.       До этого практически неотрывно заполняющий отчёт Рэтчет поднял окуляры на ухмыляющегося бота:       — Если бы было не о чем переживать я бы не звал кого-то из вас. Боюсь, здесь имел место частичный захват сознания.       Джаз вскинул надлинзовые щитки и непонимающие уставился на доктора:       — Тогда зачем её отпускать? Пусть побудет под наблюдением. — Лейтенант пожал плечевыми сегментами. Он не понимал, зачем отпускать заведомо опасного автобота на волю.       — О чём беседуем, старички? — поднявшись с платформы первым делом спросила Бамблби, смотря то на Рэтчета, то на Джаза.       — О том, как ты опасна для общества, — посмеялся Джаз, наблюдая как вытянулся фейсплейт разведчицы.       — Неужели помощник главы разведки Джаз боится какого-то сержанта? — недоумённо и с некоторыми нотками сарказма в вокодере спросила Бамблби.        Рэтчет больше всего не любил препирательства этих двоих, поэтому он тут же раздражённо прервал их, снимая последние медицинские показания с фемки.       — Хватит вам, надоели. Как спарки малые. Вас, между прочим, Оптимус ждёт.       Услышав имя лидера, Бамблби тут же напряглась, а Джаз, вспомнив о просьбе Прайма, чуть не дал себе затрещину.       — Я уже и забыл. Рэтчет, давай быстрее. —Джаз соскочил с платформы, подходя к доктору и разведчице. — Ну что? Нет никаких отклонений от нормы? — как бы невзначай спросил Джаз, заглядывая в датапад Рэтчета.       — Видно, есть у тебя, раз не умеешь читать, что написано в датап…       — Так! Надоели! Оба выметайтесь отсюда! — разозлился Рэтчет, прогоняя обоих нарушителей спокойствия.

***

      — Зачем мы идём к Прайму? — спросила Бамблби, когда они с Джазом покидали медкорпус. Они шли по направлению к тренировочным залам, где их должен был ожидать главнокомандующий.       — Придём — узнаешь, — ответил Джаз, идя впереди и не обращая внимания на отстающую разведчицу. Ей же вся эта ситуация кое-что напомнила.        — Так Прайм даже тебе не говорит о своих планах. Я-то думала, вы с ним близки, раз вместе работаете, — поддела она начальника.       То, как Джаз скрипнул зубными пластинами, было слышно на несколько метров вперёд. Разведчица ухмыльнулась, поняв, что всё-таки задела его — нечего её всё время задирать. Однако Джаз стоически промолчал, проявив терпение и вспомнив, что он всё же старше и должен вести себя умнее и сдержаннее. Прямо как Прайм.       Пока они добирались до пункта назначения, Бамблби не отпускало предчувствие, будто сейчас будет решаться её дальнейшая судьба. И судьба эта будет не слишком для неё привлекательной.       «Праймус, что ж так всё дребезжит внутри?»       Зайдя в большое помещение, поделённое на несколько отсеков под ринги, где упражнялись боты, разведчики не увидели главнокомандующего. Их встретили лишь звуки борьбы и падения ботов на пол рингов.       Тогда они двинулись дальше, не обращая внимания на редкие взгляды автоботов. Подойдя к задней двери, ведущей на стадион, они наконец-то нашли Прайма.       Бамблби, до этого не видевшая главнокомандующего в бою, но наслышанная о его способностях, смогла воочию увидеть его стиль сражения. У неё тут же возник вопрос: каков же тогда Прайм на поле боя, если даже простой спарринг вызывал восхищение? Его движения были точными, стремительными, сильными. Противник был примерно его склада корпуса, но явно уступал по опыту и уровню техники. Он мог лишь отступать и уклоняться от града ударов железных кулаков главнокомандующего.       Бамблби подумала, что Прайм мог бы уложить того за пару приёмов, но почему-то не делал этого. Значит, был смысл его не укладывать. Но какой? Поблажки? Этим точно не поможешь, да и главнокомандующий точно не будет давать и призрачного шанса на победу в битве. Особенно на тренировке.       Но вот противник упал на спину, и Прайм возвысился над побеждённым ботом:       — Неплохо, солдат. Считай, экзамен ты сдал.       Бот поднялся следом и просиял, услышав похвалу от самого Прайма.       — Благодарю Вас, сэр! — Бот отдал честь и снова обратился с радостью в вокодере: — Разрешите идти?       — Разрешаю. — И мех устремился к своей компании, что была его группой поддержки. Они веселились и улыбались, подшучивая друг над другом. Бамблби поспешила отвести от них взгляд.       Посмотрев на приближающегося Прайма, в глубине искры разведчица вновь испытала восторг от увиденного спарринга. Она поспешила оповестить об этом и Джаза, и главнокомандующего.       — Если вы такое вытворяете на ринге, то что же происходит в настоящих сражениях? — озадаченно и с толикой восхищения спросила Бамблби, когда Прайм к ним подошёл.       Джаз как-то гордо хмыкнул, но ничего не ответил: Оптимусом всё же восхищались не только фемки, но и многие боты.       — Я позвал вас не за зрелищем, — спокойно начал Прайм.       Предчувствие разведчицы всколыхнулось сильнее.       Джаз стушевался и принял более серьёзный вид: Прайм не одобрял, когда трансформеры восхищались боями, и без разницы какими: спаррингами или же настоящим сражением.       — Сержант, помните ли вы тот момент, когда я сказал, что ваша передислокация и определение под новое командование будет выполнено после вашего задания?       — Да?.. — неуверенно протянула разведчица, боясь того, что собирался сказать Прайм.       — Вы переводитесь на базу номер два под моё командование.       Её плохое предчувствие оправдалось. Снова. Бамблби стояла будто на грани погружения в принудительный стазис. Этого-то она и боялась больше всего. Пальцы подрагивали, окуляры расширились, а внутри всё перевернулось вверх дном. Новая команда? Она ещё не была готова!       Догадки Джаза подтвердились. Если бы он был Праймом, то тоже взял бы разведчицу в свою команду. Пусть та иногда и не проявляла должного уважения и хоть минимальной субординации, она всё же была ценным кадром. Но какой ответ можно ожидать от фемки, уже потерявшей одну команду? Джаз догадывался, какой.       — Простите… Хех… Я не очень понимаю, — нерешительно начала Бамблби, чувствуя, как внутри зарождается гнев. — Я вхожу в состав вашей команды?       Бамблби была поражена переводу под командование к самому Прайму. Она-то думала, что её просто переведут под чью-нибудь ответственность, но это… Нет, для неё большая честь вступить в команду, под началом Прайма… Но…       — Да, входите. Что-то не так? — так же спокойно продолжил Прайм.       Он наблюдал, как она смотрела на него снизу вверх своими большими голубыми окулярами и как в них одна за другой сменялись эмоции; сколько же в них было скрыто тревоги и злости. Пальцы фемки сжимались в кулаки, а грудной отсек стал тяжело вздыматься, как будто при дыхании.       «Это она так успокаивается?»       Думал Оптимус следя за реакцией маленькой разведчицы. Он помнил о чём сказал Рэтчет. Именно такой катализатор покажет, осталось ли от влияния личности десептикона хоть какие-то намёки.       Джаз напрягся, вспомнив предупреждение доктора. Но тут был Прайм, переживать было не о чем. Но что может сотворить десептикон в облике автобота? Оставалось только гадать.       Но тут Бамблби расслабилась и, опустив голову, тихо спросила:       — Могу я немного подумать?       — Время до этого вечера, я буду у себя в кабинете, — согласился Оптимус, думая, что травма от потери взвода оказалась сильнее, чем он думал.       Разведчица вскинула голову, собираясь протестовать тому, что ей дали так мало времени, но, посмотрев в синие окуляры Прайма, твёрдо смотрящие на неё, подумала, что хорошо, что ей вообще разрешили подумать.       Затем она спросила тусклым голосом:       — Разрешите идти?       Главнокомандующий кивнул в знак согласия и проследил за удаляющейся фигурой маленькой разведчицы вместе с Джазом.        — Как думаете, она согласится? — обратился лейтенант к главнокомандующему.       — У неё нет выбора, — ответил Прайм, направляясь к выходу со стадиона.

***

      «Думаю, мой ответ не будет весомым в этом решении», — вяло размышляла Бамблби. В этот раз она приняла углеродную форму и на оставшийся орн решила остаться лежать в мягкой постели.       Она вспоминала актив в старой команде. Вспоминала, как проводила с ними всё своё свободное время, как они вместе веселились и как сегодняшняя компания ботов, подшучивающая друг над другом на стадионе, была похожа на её команду.       Это были самые счастливые воспоминания из всего актива. Она приняла решение, совсем недавно, как раз вспоминая прошлое. И тогда же ей вспомнились слова капитана, которые отпечатались в ЦП разведчицы навсегда:       — Не оглядывайся, живи дальше, и ты найдёшь.       И она подумала:       «Ну, скажу я Оптимусу свой ответ, но разве что-то изменится? Даже если я откажусь, всё уже решено».       И она пошла собираться в главный штаб автоботов, к Оптимусу Прайму — тому, кто вершил её судьбу в тайне от неё, кто старался действовать на благо всем, в том числе и ей.       «Он как наш большой папочка… Как бы это плохо ни звучало, но Оптимус на посту Верховного Прайма был бы лучше, чем Сентинел».       В короткие сроки домчавшись до штаба, Бамблби встала столбом у входа в здание, задумавшись над тем, а правильно ли она поступает.       Но что ей ещё оставалось делать? Рано или поздно её всё равно определили бы под чьё-нибудь командование. И, возможно, не к Прайму, так что лучше ухватиться за шанс, пока не поздно: второго такого уже не будет.       Она всё же найдёт своё место в этом мире.

***

      Время близилось к позднему вечеру, а Прайм так и сидел у себя в кабинете, объясняя самому себе собственную задержку то ли кучей дел, то ли тем, что на самом деле просто хотел дождаться разведчицу и услышать её ответ.       Что-то подсказывало ему приглядеться к Бамблби. Он чувствовал, что не зря тратил на неё своё время, не зря тратил её нейросеть. Он чувствовал, что поступает правильно. В своём взводе разведчица пользовалась репутацией верного и надёжного члена команды.       Капитана взвода Прайм знал хорошо. И, узнав о том, что он и его команда были дезактивированы, Оптимус долго не мог поверить в случившееся. В который раз он с горьким сожалением думал, что война забирает лучших.       Но одного члена команды война всё же пожалела. Это была Бамблби. Довольно своенравная, но до жути верная фемка — как когда-то говорил ему Дорал, капитан взвода «Зэт-330». Он также всегда с чуть завистливыми нотками рассказывал о том, насколько маленькая разведчица везучая, даже слишком, за что стала у них неким талисманом.       В команде Прайма талисман тоже не помешает. Да и ещё один верный товарищ лишним не будет. Но что-то этот товарищ задерживался. Прайм задумался о том, что ему, скорее всего, придётся насильно тащить маленькую разведчицу под своё подчинение.       Оптимус только хотел встать с кресла, как к нему в кабинет постучались и вошли, спросив:       — Сэр, позволите войти?       Прайм опустился на место и взглянул на разведчицу, отмечая про себя, что с субординацией та всё же была знакома. Он всё же кивнул на вопрос, и фемка прошла в кабинет, встав у его стола, попутно разглядывая просторную, светлую комнату. Немного осмотревшись, она перевела взгляд на Прайма, и посмотрела на него с обречённой решимостью.       — Какого же ваше решение, сержант? — спросил он.       Её плечевые сегменты были чуть опущены, так же как и автомобильные крылья за спиной. Она с усмешкой произнесла:       — Какой толк от моего ответа, если вы всё давно решили за меня? — Такой вопрос поставил Оптимуса в тупик: он впервые затруднялся на что-то ответить. Но он не был бы Праймом, если бы не нашёл подходящие слова:       — Тогда чего же ты тянула время? — Вокодер Оптимуса прозвучал жестче, чем он сам от себя ожидал. Но вопрос Бамблби всё же смог вывести его из равновесия и пробудить в нём лёгкое раздражение, от чего он резко перешёл на «ты». — Ожидала, что перед тобой будут расшаркиваться? Не много ли чести, сержант? Или надеялась избежать распределения под командование?       Слушая незаслуженные упрёки в свою сторону, Бамблби с каждым вопросом Прайма всё больше и больше нагревалась, не в силах справиться с нарастающими гневом и обидой. Да что он знал о ней? — с горечью подумала Бамблби.       — Что? На правду нечего ответить? — с прищуром и с лёгкой усмешкой спросил Прайм. Образ верной разведчицы рушился у него на окулярах. Но, в один момент посмотрев ей в окуляры, он увидел в них подступивший омыватель и взгляд, полный обиды и ярости.       — Правду? Правду?! — накинулась Бамблби на Прайма, уже не в силах остановиться. Всё накипевшее за столько орнов нужно было выплеснуть наружу, и Прайм был идеальной мишенью — по крайней мере, в тот момент так она думала. — Хотите знать правду?! Вот вам правда! — Она как-то непонятно то ли вздохнула, то ли всхлипнула. — Боялась, боялась я! И сейчас боюсь! Я только лишилась команды, товарищей, друзей, любимых! А мне говорят — вот тебе другая команда! Другой командир!.. — Она вдруг осеклась и поникла. — Праймус, боюсь я… тупо боюсь… — обречённо закончила Бамблби.       Во взгляде Прайма же вдруг появилось понимание. Он знал, какого это — терять близких; какого это — чувствовать себя в новом коллективе, где никого не знаешь; и что чувство привязанности в их время непозволительно. Но всё равно, как ни старайся, невозможно так просто пережить горечь утраты, боль от воспоминаний о радостях побед вместе с товарищами, друзьями. Всё это слишком часто посещало их актив. Оптимусу вдруг подумалось, что если он привяжется к Бамблби, то потеря её актива сильнее всего скажется на нём. Фемка была слишком светлой, почти ослепительной, прямо как их Светило, когда оно подходило к самой высокой точке на небе. Яркой, а потому чистой, и лёгкая улыбка, что появилась на фейсплейте Би, была лишь подтверждением его мыслей.       — Вспоминая, что со мной было, я признаю, что кроме проведённого времени с командой, ничего хорошего у меня не было. Но помня, как я проводила с ними это время, я определилась с решением. — Бамблби чуть нахмурилась. — Я хочу снова ощутить то доверие, проявляемое к товарищам и получаемое с их стороны.       Её яркая, чуть застенчивая улыбка заставила искру Прайма вдруг сжаться в неопределённом чувстве. Он только что получил ещё маленькую толику информации о Бамблби, которую в упор не замечал: фем была ещё совсем молодой, а потому доверчивой и слишком открытой. И эта улыбка, и эти голубые окуляры чётко отпечатались в памяти Прайма. И снова его будто током прошибло — ну не может такая фем участвовать в войне. Война не место для таких, как она. Война сломает, растопчет, ввергнет в пучины огненной пасти Юникрона, утопит в энергоне или же сожжёт в синем пламени мести.       Но Прайм ничего не мог с этим поделать — и это понимание рождало в нём негодование и злость.       — Отбываем с Центральной станции на Вторую базу завтра утром. Собирай лишь самые необходимые вещи, остальное по нужде можно будет достать там, — проинформировал Оптимус разведчицу, потянувшись к ящику в столе. Он покопался в содержимом и, выудив датапад, протянул его Бамблби. — Здесь все документы по поводу твоего назначения.       Бамблби чуть улыбнулась и покачала головой, весело заключив:       — Так и знала. — Она забрала датапад и снова перевела взгляд на Оптимуса. Разведчица на клик замялась, но всё же тихо произнесла: — Простите, что сорвалась на вас. И… спасибо за то, что выслушали.       — Не за что, Бамблби.       Услышав, как Прайм впервые произнёс её имя при ней, она улыбнулась и вышла из кабинета, оставив Оптимуса в одиночестве.       Бамблби долго думала над тем, что же заставило её выложить свои чувства, как на ладони. Дело было не столько в порыве выплеснуть всю накопившуюся злость, сколько в чём-то ещё. И благодаря этому «чему-то ещё», как заметила Бамблби, их понимание друг друга улучшилось. По крайней мере, то, как Прайм смотрел на неё, говорило о том, что он всё-таки понял её страхи.       — Я понимаю, разведчица, успокойся, мы пройдём это вместе, — читалось в них.       А может, ей это и вовсе показалось.       «Надеюсь, я всё же нашла своё место хотя бы на ворн», — размышляла Бамблби по возвращению, с каждой тяжёлой мыслью погружаясь всё глубже в оффлайн.