My soul will find yours

      Марк махнул рукой сначала влево, потом — вправо и раздраженно вздохнул, когда стрелка компаса, занимающего все его предплечье, нелепо дернулась и начала вертеться по кругу. Туан фыркнул, натянул на тату рукав свитера и подпер подбородок рукой.              Он привык к тому, что его компас сломан. Первые полгода его жизни он вообще не крутился, что вполне логично было принято за то, что его соулмейт еще не родился. Впервые стрелка дернулась двадцать восьмого марта тысяча девятьсот девяносто четвертого года, и именно эту дату записали в детском альбоме Марка как день, когда на свет появилась половинка его души. Однако после этого дня компас просто сошел с ума — стрелка либо стояла на месте, либо крутилась как сумасшедшая, но никогда не указывала точного направления.              Марк, конечно же, не помнил, как мать держала его семимесячного на руках, стоя в коридоре больницы в ожидании своей очереди. Врач лишь развел руками: такое порой случалось, и он посоветовал просто ждать, потому что никто еще не нашел лекарства от этой непонятной неисправности стрелки компаса. Были случаи, когда все налаживалось само собой, но порой указатель оставался неисправен всю жизнь. И до шестнадцати лет это совершенно не волновало Марка. А потом глубоко внутри начало зарождаться чувство, что он никогда не найдет свою родственную душу.              Лучший друг Марка встретил своего соулмейта в пятнадцать лет. Она налетела на него в книжном магазине, выронив очки. Как выяснилось, девушка даже не искала его, а у Джинёна компас начал с ума сходить в тот момент, когда Пак зашел в торговый центр. Он просто пошел по направлению стрелки и встретил свою родственную душу. Туан же с шестнадцати до восемнадцати лет каждый вечер выходил из дома и шел в ту сторону, куда подсказывало сердце, но стрелка компаса по-прежнему крутилась по кругу или не двигалась вообще. Поэтому Марк просто перестал искать. Не могло же все быть настолько неудачно в его жизни, что и у соулмейта имелась такая же проблема с указателем.              Первый курс в университете прошел как в тумане — Туану было совершенно не до любовных свершений, однако пару ошибок он все же успел совершить, пытаясь завязать отношения с теми, кто был ему не предназначен. Родители Марка почти забили тревогу, подумывая уже обратиться за помощью к какой-нибудь цыганке, потому что их сын чуть ли не таял на глазах, с каждым днем унывая все больше и больше. Из этой ямы его вытащил парень на курс старше — его звали Брендон, и у него была очаровательная улыбка. Он потерял своего соулмейта еще в младшей школе — девочка умерла от болезни, а они ведь тогда еще даже не имели реальной возможности познать любовь, у них была лишь детская привязанность. Брендон помог Марку понять, что у него все еще есть возможность узнать каково это, когда ты, уже будучи взрослым, можешь почувствовать настоящее единение.              Второй курс был полон ярких событий, первой пересдачи в конце семестра и краткосрочного романа с молодым преподавателем. Марку казалось, что тот его соулмейт, потому что с ним было так хорошо, как ни с кем другим до него. А потом мистер Мэттью Уолдорф признался, что компас никогда не указывал на Туана. К счастью, этот преподаватель вел только один предмет на втором году обучения, иначе было бы очень неловко сидеть на лекциях и семинарах у того, кого неоднократно видел голым и возбужденным.              А вот третий курс встретил Марка отчаянием, одиночеством и неутихающей болью где-то в груди. Вокруг Туана как назло роились парочки соулмейтов, нашедших друг друга, когда сам Марк был вынужден оставаться совершенно один. Депрессия, накатившая на первом курсе, снова начинала возвращаться.                                          Будильник прозвонил так неожиданно, что Туан едва не свалился с кровати. Прошлая ночка выдалась тяжелой: ему пришлось забирать пьяного друга, ввязавшегося в драку, из ночного клуба — этот идиот, напившись, решил пристать к чужой девушке. Наличие родственной души никак его не смущало, но его бойфренд — а Ким Югём был бисексуалом — не отвечал ни на телефонные звонки, ни на смс-ки. Марк оставил ему голосовое сообщение и отвез Югёма к себе домой, получив от матери и отца строгий выговор.              Туан все еще жил с родителями, потому что одиночество комнаты общежития его убивало — благо, что университет был в двадцати минутах небыстрой ходьбы, а на скейте Марк добирался и того быстрее.              Он медленно сел и потянулся, свесив ноги с кровати. Югём храпел на полу, лежа на матрасе в позе звезды. Марк ощутимо пнул его в бедро, но Ким даже не среагировал. В комнате пахло перегаром, и Туан, брезгливо сморщив нос, перешагнул через спящего парня и двинулся в ванную. Набрав полный рот воды, он вышел, выплюнул все это в лицо Югёму и под звуки ругани и чертыханья ушел обратно.              Марк плеснул воды в лицо и уперся обеими руками в раковину, посмотрев на себя в зеркало.              «Какие очаровательные мешки под глазами, — подумал Туан, глядя на свое отражение, олицетворяющее такую усталость и отчаяние, будто все тяготы мира свалились на одного человека. — Такой вид, будто всю ночь…»              Додумать Марк не успел, потому что Югём начал скрестись в дверь и скулить, что ему срочно нужно отлить, иначе он пометит спальню Туана. Выходя, Марк отвесил ему подзатыльник и вслед бросил, чтобы Ким перед походами в клуб удалял из списка контактов его номер телефона.              Туан бросил очередной взгляд на свой компас. Стрелка указывала на север.              — Не судьба, — вслух фыркнул Марк и посмотрел в окно. Его университет находился на юге.                                          Марк подхватил свой скейт, забросил рюкзак на плечо и ускорил шаг, поднимаясь по ступенькам лестницы. Пара уже началась, а Туан накануне забыл сходить в библиотеку и взять нужные ему книги. Он знал, что без них преподаватель даже не пустит его на занятие, поэтому вместо того, чтобы испытывать его терпение, Марк просто решил заскочить в библиотеку перед тем, как явиться на пару и скорбно сожалеть о своем опоздании, невинно хлопая длинными ресницами.              Туан протянул пожилому подслеповатому библиотекарю голубой стикер с написанными кривоватым почерком названиями и авторами учебников, которые были нужны Марку. Мужчина удалился в глубины своей обители, время от времени мелькая в проходах между полками. Туан видел его краем глаза, пока изучал незамысловатую схему жизнеспособности Солнца, висящую на стене. О том, что звезде Солнечной системы немногим более четырех с половиной миллиардов лет, он уже знал.              Через десяток минут библиотекарь сгрузил стопку книг на стол перед Марком.              — Квантовая механика, оптика, кристаллография, акустика, гидродинамика и аэродинамика, — перечислил библиотекарь и сел за компьютер, поочередно вбивая в систему каждый учебник, который выдал студенту на руки. Это заняло еще несколько минут, и Марк уже начал нервно переступать с ноги на ногу и поглядывать на настенные часы.              — Мистер Коэн? — спросил библиотекарь, с усмешкой наблюдая за Туаном, почти что ритуальный танец выплясывающим возле стола.              — Да. Он не любит, когда опаздывают, а я вчера забыл книги взять, — поспешно объяснил Марк, прижимая к груди стопку учебников.              — Это же ваш стандартный набор на этот курс? — Марк молча кивнул. — Ладно, беги.              Туан на ходу выкрикнул слова благодарности и пулей выскочил из библиотеки. Скейт чуть не выпал из расстегнутого рюкзака, но Марк едва успел придержать его одной рукой. Парень пробежался по скользкому полу холла, чуть не врезавшись в охранника. Он с максимальной скоростью выудил из кармана потрепанный студенческий, раскрыв его перед чужим носом, и так же быстро помчался дальше.               По лестнице он буквально взлетел, и все было бы просто отлично, но в какой-то момент он запнулся, растянувшись на лестничном пролете. Учебники разлетелись в разные стороны, и Туан принялся быстро их собирать. Кто-то спускался по лестнице, но Марку не было дела до этого человека до того момента, когда тот, не поленившись, наклонился и поднял учебник по квантовой механике, протянув его Туану.              — Милый компас, — тихо пробормотал незнакомец, и Марк поднял на него взгляд. Перед ним стоял симпатичный парень.              — Спасибо, — так же тихо ответил Туан и нервно натянул рукав на свой компас, с каждым днем ломающийся все больше и больше.              — Ты хотя бы можешь его видеть, — пробормотал парень и прошел мимо Марка, ступая на лестницу, ведущую вниз. Туан посмотрел ему вслед, не понимая, к чему были сказаны эти слова, но осознание, что он все еще опаздывает на пару, быстро выбило из его головы все посторонние мысли.              К несчастью, преподаватель — мистер Коэн — был не в самом лучшем настроении.              — Мистер Туан, — пугающе учтиво произнес мужчина, увидев Марка в дверях аудитории, − снова опаздываете?              — Извините, мистер Коэн, я был в библиотеке, — Туан поторопился объяснить, в чем причина его опоздания, но под пронизывающим взглядом преподавателя понял, что облажался.              — Значит, не позаботились о том, чтобы взять учебники заранее, — вкрадчивым голосом продолжил мистер Коэн, и Марк, неудобно перехватив книги, случайно выронил одну. Он поспешно наклонился за ней, но скейт выпал из рюкзака, ударив Туана по голове. Марк шлепнулся на пол от неожиданности, рассмешив всех сидящих в аудитории студентов.              — Тишина! — рявкнул мистер Коэн и обратил свой взгляд вниз, на пол, где смущенный Туан, задрав рукава клетчатой рубашки, надетой поверх футболки, собирал свои вещи. Мужчина мельком посмотрел на угловатый черный компас и стрелку, крутившуюся по кругу. Он поджал губы и обвел глазами аудиторию, бросив: — Займите свое место, мистер Туан.              Марк юркнул в проход и сел рядом с БэмБэмом — соулмейтом Югёма. Таец счастливым не выглядел — очевидно, он прослушал голосовое сообщение. Туан под столом сочувствующе сжал его ладонь.              Они преодолели тысячи километров ради того, чтобы быть вместе: БэмБэм из Таиланда, а Югём — из Южной Кореи. Но Ким был абсолютно полигамен, тогда как Бэму оставалось лишь страдать от этого, потому что он не видел своей жизни без несносного корейца. Однако по словам Югёма, в состоянии алкогольного опьянения чрезмерно любящего делиться подробностями своей личной жизни, ни с кем у него не было настолько хорошего секса, кроме БэмБэма. Марк по-доброму завидовал редким моментам их счастья, понимая, что даже при таком раскладе пожелал бы оказаться на месте тайца.              Было множество людей, которые по тем или иным причинам не могли сойтись со своими родственными душами: расстояние, финансы, черты характеров. Бэм мог уйти в любой момент и построить отношения с тем, кто не относился бы к нему по-свински, но то единение, которое было у них с Югёмом, ничем нельзя было заменить.              Удивительно, но по каким-то причинам мистер Коэн не задал Туану ни одного вопроса, а после окончания семинара лишь сочувствующе посмотрел ему вслед. Марк, почувствовав чужой взгляд, обернулся, но преподаватель уже не смотрел на него.              — Посидим на трибунах? — тихо спросил БэмБэм, отводя взгляд от Югёма, показавшегося в другом конце коридора. — Слышал, там сегодня ребята с юридического собираются поиграть в баскетбол.              Марк молча кивнул и уныло поплелся за другом, напоследок смерив Кима уничтожающим взглядом. Впрочем, Югём и без того чувствовал себя дерьмово: на щеке красовался синяк, да и вообще было видно, что парень полночи злоупотреблял алкоголем. И, конечно же, его заботило то, что БэмБэм всячески игнорировал его. Ким мог забить на это, потому что знал, что таец в итоге придет мириться первым, однако их отношения, черт возьми, не были односторонними.              — Собираешься делать вид, что его не существует? — осторожно спросил Марк, садясь рядом с Бэмом на деревянную скамью перед баскетбольной площадкой. Под одним из колец собралась горстка студентов: несколько парней и даже пара девушек, одетых в узкие спортивные топы и шорты. Эти ребята постоянно здесь играли во время обеденного перерыва и иногда — после занятий. Среди них Марк заметил парня, который помог ему на лестнице и назвал его компас милым. Его руки были чисты, поэтому Туан мог только гадать, где же находился чужой компас.              — Я не знаю, что мне вообще с этим делать, — ответил Бэм спустя несколько минут молчаливых раздумий. — Я устал от этого за два с небольшим года совместного обучения. Что же будет дальше, когда мы оба начнем работать и общаться с гораздо большим количеством людей? Что мне делать, если ничего не изменится? — Марк отчетливо слышал тайский акцент, который почему-то придавал голосу парня совсем уж печальную окраску. Впрочем, Бэм и так не был особо веселым.              Из корпуса вышел Югём и, оглядевшись, направился в сторону парней. Марк шумно выдохнул и кивнул на Кима. Бэм обернулся, скривил лицо в жуткой гримасе и фыркнул. Югём подошел и молча сел рядом с тайцем, положив руку на скамейку рядом с его бедром.              — Я вас оставлю, — пробормотал Туан и встал, чтобы уйти, но Бэм взял его за запястье и отрицательно покачал головой.              — Хочешь сделать Марка третьим в наших отношениях? — раздраженно спросил Югём.              — Так, — фыркнул Туан и выпрямился, стряхивая руку Бэма со своего запястья, — вы, ребята, меня уже достали, если честно. — Марк наклонился и задрал джинсы на левой ноге тайца, обнажая маленький компас, мерцающий зеленым светом, а затем дернул Югёма за футболку, бросив на парня выжидающий взгляд. Ким закатил глаза и оттянул ворот, чтобы показался компас на ключице. Их указатели застыли на месте, превратившись в мертвые знаки того, что родственные души нашли друг друга и скрепили свой союз физической близостью.              — Гляньте сюда. — Марк задрал рукав рубашки, показывая друзьям сломанный компас, который они видели уже не единожды. — Это — моя судьба. Я не могу пойти и найти своего соулмейта, а вы уже встретили друг друга, так что будьте добры ценить это!              Пока Туан отчитывал своих друзей, на площадке уже начали играть в баскетбол. Юристы на удивление хорошо управлялись с мячом, но одному из них это удавалось даже лучше, чем некоторым ребятам с физкультурного. Его звали Джексон Ван, и это он помог Марку утром на лестнице.              Джебом передал мяч Джексону, который умело забросил его в кольцо, принеся своей команде очередное очко. На трибунах с противоположной от Туана стороны сидел Ёнджэ, не выпускающий из рук фотоаппарат — фотограф-любитель, уже получающий степень магистра искусства, и хороший друг Джебома.              Начало сентября, Майами. Стояла невыносимая жара.              Во время игры Джексон поспешно стянул с себя майку и бросил ее за пределы площадки, едва не угодив в голову какому-то парню, стоящему спиной, однако тот даже внимания не обратил, продолжая что-то сосредоточенно втолковывать паре сидящих студентов. Марк был так увлечен, что даже не сразу заметил, как возгласы в поддержку того или иного игрока смолкли. Грозная тирада Туана разнеслась по затихшей площадке громом.              Джексон тоже не понял, в чем причина образовавшегося молчания, пока Джебом не развернул Вана к себе спиной. Компас двигался по направлению на северо-восток и указывал туда, где у трибун метался чем-то озадаченный парень в клетчатой рубашке. Джексон попытался развернуться, но Джебом удержал его за плечо и подтолкнул ближе к незнакомцу, отмечая, что стрелка начала двигаться чаще и теперь обхватывала более широкий ареал.              Ван не искал своего соулмейта. Сначала он пытался, но потом, когда ему надоело смотреть на свою спину в каждое попадающееся на пути зеркало, задирая одежду, он бросил это дело, надеясь, что у его родственной души компас находится в более удобном месте.              — Твой компас указывает на него, — сказал Джебом, позволяя Джексону развернуться и кивая на Марка, ошарашенного наступившей тишиной. Даже Югём и БэмБэм забыли о своих распрях и непонимающе смотрели на толпу студентов, которые уставились на Туана, как на восьмое чудо света.              — Да быть не может, мы с ним сегодня утром столкнулись… — Джебом многозначительно вскинул брови в ответ на слова друга.              — Подойди к нему и проверь, — сказал он, а затем развернулся и поднял руки, привлекая внимание. — Спектакль окончен, можете расходиться. — И уже тише добавил: — Как будто ни разу не видели встречу двух родственных душ.              Но всех интересовала личная жизнь подающего большие надежды Джексона. А еще он был тем парнем, с кем хотели завести отношения многие из тех, кто оставались одиноки по тем или иным причинам.              Марк смотрел на Джексона, прищурившись. Он не слышал, что тому сказал Джебом, поэтому непонимание никуда не делось.              — Я что, так громко вас отчитывал, что помешал их игре? — полушепотом спросил Туан, и Югём с Бэмом абсолютно синхронно покачали головами.              Джексон подошел к Марку и опустил взгляд на его руку, плотно прижатую к телу.              — Могу я взглянуть? Друг сказал мне, что мой компас указывает на тебя, — пробормотал Ван и потянулся к руке Марка. Туан сделал неловкий шаг назад и наступил Югёму на ногу. Ким зашипел, но Бэм шустро прижал ладонь к его рту, заставив терпеть.              Марк поднял руку и развернул ее, стыдливо опуская взгляд. Стрелка его компаса крутилась как сумасшедшая. В этот момент подошел Джебом и вопросительно взглянул на Джексона.              — У него компас сломан, — сказал Ван и повернулся спиной, обратившись уже к Туану со словами: — Сделай шаг вправо или влево.              Марк соображал так медленно из-за шока, что БэмБэму пришлось подтолкнуть его. Туан шагнул вправо, с каким-то первобытным ужасом наблюдая за тем, как стрелка чужого компаса дернулась и повторила движение Марка. Он сделал два шага влево, и указатель снова двинулся за ним.              — Он твой соулмейт, — констатировал Джебом без особого удивления. Джексон повернулся к Марку лицом, но Туан старательно избегал его взгляда.              — Мы пойдем, — тихо сказал Бэм и тронул друга за плечо, беря Югёма за руку и уводя его. Джебом тоже ушел, оставив новоявленную парочку наедине.              Марк молчал, не зная, что сказать. В момент, когда он был уверен, что никогда не встретит своего соулмейта, тот нашел его буквально посреди баскетбольной площадки, раздевшись. Что было бы, если бы Джексон не снял майку?              — Как тебя зовут? — спросил Ван, поднимая свою майку с трибуны и мысленно удивляясь тому факту, что это именно своему соулмейту в голову он чуть не попал этой вещью.              — Марк, — ответил Туан, наконец посмотрев своей паре в глаза.              — А я — Джексон.                                          И у этого Джексона оказался отвратительный характер. По крайней мере, так казалось Марку, всячески отвергающему факт, что он больше не будет один. БэмБэм называл это стадией отрицания, а Туан просто боялся. Югём говорил, что Марк и Джексон похожи, но если второй предпочитал держать свое мнение при себе, то первый громко возмущался и просил Кима заткнуться.              Они обменялись номерами телефонов и договорились о встрече вечером того же дня. Джексон ждал Марка в кафе неподалеку от университета. На столе стоял наполовину пустой стакан апельсинового сока. Ван бегал глазами по статьям Конституции, когда Туан юркнул в кафе, привлекая к себе внимание этой забавной погремушкой, висящей возле двери и каждый раз издающей приятную для слуха мелодию.              — Терпеть не могу, когда кто-то опаздывает, — вместо приветствия объявил Ван, вложил в Конституцию закладку и убрал ее в рюкзак. Туан фыркнул и не глядя в меню заказал апельсиновый сок. Идентичность заказов они осознали только после того, как перед Марком поставили его стакан. Схожесть вкусов заставила Туана покраснеть, а Джексона — усмехнуться.              — Твой день рождения… двадцать восьмого марта? — спросил Марк, чтобы убедиться, что это точно не какая-то ошибка. Джексон молча кивнул. — Мой компас впервые шевельнулся в этот день. В девяносто четвертом году.              — А когда ты родился? — поинтересовался Ван, откидываясь на спинку стула и внимательно разглядывая сидящего перед ним парня. Худой, неуклюжий, судя по утреннему происшествию на лестнице, но симпатичный и явно достаточно умный — это Джексон понял еще тогда, когда поднял учебник по квантовой механике.              — Четвертого сентября девяносто третьего, — ответил Марк, разломав пополам сахарную печенюшку.              — Старше меня на семь месяцев, — задумчиво произнес Джексон, наблюдая за тем, как кусочек печеньки исчез в чужом рту. — Ты ведь на третьем курсе, не так ли? — Туан энергично кивнул. — А я — на втором. Юридический факультет.              — Ядерная физика… − пробормотал Марк, и глаза Вана округлились от удивления.              — Но учебник…              — Преподаватель периодически гоняет нас по основам. Говорит, даже оптика может однажды пригодиться, — объяснил Туан, пожав плечами.              — Я совершенно ничего не смыслю в точных науках, — признался Джексон, делая глоток сока. — Так что это не является одной из точек нашего соприкосновения.              Старый отцовский справочник по биологии соулмейтов гласил:              1. Найдите свою родственную душу — сделано.       2. Определите точки соприкосновения — провал.       Марк был почти уверен в том, что кроме как в любви к апельсиновому соку, они больше ни в чем не сойдутся.                                          — Может ли быть такое, что соулмейты на самом деле и не соулмейты вовсе? — уныло спросил Туан, наблюдая за бегающим по площадке Джексоном. Тот снова был обнажен по пояс, по груди и спине стекали капли пота, влажные волосы были в полном беспорядке, а еще Марк поймал себя на мысли, что засмотрелся на чужой пресс. У Туана тоже был рельеф, но Ван был крупнее, мощнее.              — Нет, — категорично ответил БэмБэм, тоже наблюдая за Джексоном, но совсем не таким голодным взглядом, которым на него смотрел Марк. — Слюни подотри.              Туан чертыхнулся и поспешил отвернуться, заставив тайца усмехнуться.              — Ты ни на кого так не смотрел, — заметил БэмБэм и вздрогнул, услышав чужой заливистый смех. Он обернулся и увидел Югёма в компании двух девушек.              — Блондинки? Серьезно? — фыркнул Марк, посмотрев в ту же сторону.              — Блядинки, − рявкнул БэмБэм и встал, одергивая футболку. — Пойду врежу ему.              — Тебе могут сделать выговор за драку на территории кампуса, — предупредил Туан, прикрывая глаза рукой из-за слепящего солнечного света.              — Да плевать, я его еще засужу потом, — прорычал таец и широкими шагами направился к Югёму, накручивающему на палец светлую прядь волос одной из девушек. Марк двинулся следом, потому что ничем хорошим это точно не закончилось бы. И он был прав — ему едва не досталось от здоровяка Кима, и в последний момент Туан даже зажмурился в ожидании удара, но его не было.              Скандал между Югёмом и БэмБэмом привлек внимание студентов, и к моменту, когда таец отвесил своему соулмейту смачную пощечину, вокруг них уже собралась толпа людей. Игравших в баскетбол ребят это тоже озаботило, особенно Джексона — он увидел Марка в самой гуще событий. Он подошел ближе, чтобы в случае необходимости вытащить Туана из толпы — по понятным причинам Ван начал нести ответственность за этого парня со сломанным компасом и слабовыраженным инстинктом самосохранения. Поэтому, когда Югём замахнулся, чтобы ударить Бэма в ответ, а Марк оттолкнул тайца, оказавшись на его месте, Джексон не раздумывая ринулся вперед и перехватил руку Кима за запястье, спасая Туана от удара и, вероятно, сотрясения мозга, учитывая габариты корейца.              Ван оттолкнул ошалевшего Югёма от себя.              — Какого… — начал Ким, повышая голос, но Джексон грубо прервал его:              — Можешь сколько угодно махать кулаками, но не по отношению к моему соулмейту. — Марк шокированно икнул за его спиной, но Ван даже не обернулся, продолжив: − Да и твоего я не советовал бы трогать. Можешь загреметь за нанесение телесных повреждений.              Джексон не стал дожидаться ответа. Он развернулся, взял Марка за руку и, бросив краткое «идем», повел Туана к строению, где находился спортзал. Марк пытался выдернуть руку, но Ван держал крепко и не собирался отпускать. И только когда они оказались в раздевалке, Джексон позволил парню освободиться.              — И зачем ты меня сюда привел? — спросил Туан, потирая запястье.              — Чтобы ты потер мне спинку, — рыкнул Ван, и Марк вжался спиной в металлический шкафчик.              — Ты вообще в своем… — возмущенно начал Туан, но Джексон в два шага преодолел разделяющее их расстояние и заткнул парня, прижав ладонь к его рту.              — Сарказм. Ты понимаешь сарказм, Марки? — вкрадчиво спросил Ван, своим голосом пустив по телу Туана шквал мурашек. Джексон отступил на шаг, дав Марку отдышаться, и спросил: — Всегда лезешь не в свое дело?              — Они мои друзья! — возмутился Туан, и Ван закатил глаза. — Сам-то чем лучше? Тоже влез не в свое дело!              — Ты ходил бы с синяком на своем прекрасном лице, если бы не я, — парировал Джексон и поджал губы, поняв, что не сдержался, высказавшись, что находит своего соулмейта очень даже симпатичным. К счастью Вана, Туан принял это за сарказм.              — Сам-то тоже не красавец, — обиженно фыркнул Марк, и Джексон по непонятным причинам растянул губы в улыбке.              — Именно поэтому твой компас сходит с ума, когда я рядом, — ехидно заметил Ван, кивнув на обнаженное предплечье Марка. Стрелка вращалась с такой скоростью, будто работала на ядерном реакторе. — А еще я видел, как ты смотрел на меня.              — Я смотрел игру, а не на тебя.              Попытка отвертеться выдалась неудачной, и Марк понял это после того, как Джексон, снова шагнув к нему, прижал его к злополучному шкафчику своим телом. Горячее дыхание обожгло кожу на шее, затем — на линии челюсти. Ван оказался слишком близко к чужим губам, и Туан надавил руками ему на плечи, стараясь отодвинуться.              — Ты что, сексуальный маньяк? — глухо спросил Марк.              — А ты бы хотел, чтобы я им оказался?              — Ты что, дурак?              — А тебя возбуждает глупость?              — Ты что… — Марк не договорил, потому что Джексон поцеловал его. Настойчиво, горячо, врываясь языком в чужой рот.              Согласно справочнику по биологии соулмейтов, третьим пунктом было:              «Не пытайтесь противостоять притяжению. Это не имеет смысла».              Туан ответил на поцелуй, обнимая Вана за шею. Джексон прикусил губу Марка, оттягивая ее и позволяя парню утонуть в темноте его глаз. В тихом омуте, как говорится.              Джексон коснулся пальцами чужого компаса, чувствуя движение стрелки под кожей. Глухой стон Марка разорвал пленку тишины в раздевалке. Никто не рассказывал Вану или Туану о том, что бывает, когда соулмейт касается твоего указателя. Марк почувствовал от этого прикосновения больше наслаждения, чем даже от секса с кем-либо до этого. Тепло разлилось по телу, смешавшись с возбуждением и превратившись в невиданный до этого момента коктейль чувств и ощущений.              Джексон отстранился, тяжело дыша и уперевшись руками в шкафчик по обе стороны от головы Марка. Туан скользнул рукой по его спине, оглаживая очертания компаса Вана. Джексона повело, и он уперся лбом в плечо Марка.              — Не знал, что это… так, — пробормотал Туан, опустив руки. Ван был так непозволительно близко к нему, и это было так приятно, что Марк поразился этой чертовой магии, называемой единением родственных душ.              Джексон выпрямился, обводя кончиком языка пересохшие губы.              — Как думаешь, что будет, если я коснусь твоего компаса своим? — полюбопытничал Марк и потянулся к спине Вана, но тот резко отошел назад, за плечо удерживая парня на месте.              — Мне кажется, узнавать об этом здесь — плохая идея, — предположил Джексон и усмехнулся, увидев мелькнувшее в глазах парня разочарование. — Не волнуйся, Марки. Скоро мы узнаем.              Последняя фраза заставила сердце Туана учащенно биться.                                          — Думаешь, это поможет нам узнать друг друга? — засомневался Марк, обнимая себя за плечи, пока Джексон загружал в багажник его немногочисленные пожитки. Родители Туана стояли на крыльце и, казалось, были рады тому, что сын наконец встретил свою родственную душу, тогда как сам парень с ума сходил от непонимания и незнания, и вообще — у него паника готова была начаться.              — Не знаю. — Джексон пожал плечами. — Это предложил один из моих отцов.              — У тебя два отца?              — Ну, у наших детей, вероятно, тоже будет два отца. — Ван отвернулся, скрывая улыбку, пока Туан терпел неудачу в попытках поднять с земли свою челюсть и понять, а был ли сарказм. — Садись в машину.              Марк нахмурился, махнул родителям рукой и сел на пассажирское сиденье. Джексон уселся за руль и, цокнув, потянулся к Туану. Тот подался вбок, вжимаясь в дверцу, но Ван, ухмыльнувшись, лишь пристегнул его ремнем безопасности.              — Боишься близости со мной? — вкрадчиво спросил Джексон, повернув ключ в замке зажигания. — Пару дней назад ты таким недотрогой не был.              — Иди к черту, — буркнул Марк и отвернулся к окну.              Они ехали в тишине минут сорок, все попытки Джексона поговорить о чем-то Туан пресекал на корню, отвечая молчанием или кивками. В конце концов, Ван просто умолк, и вот тогда в Марке проснулся какой-то странный интерес. Он делал вид, что смотрит на дорогу через лобовое стекло, а сам незаметно косил глаза на Джексона. Одна рука Вана лежала на руле, а вторая, согнутая в локте, на дверце — стекло было опущено, и салон насквозь продувал теплый сентябрьский ветер.              — А ты приемный или… — едва слышно пробормотал Марк, повернувшись к Джексону лицом.              — Мои родители воспользовались услугами суррогатной матери, — спокойно ответил Ван, и Туан, промычав что-то нечленораздельное, снова замолчал и отвернулся к окну.              Им редко встречались машины, проезжающие по встречной полосе. Они ехали по трассе вдоль берега, в сотне метров от дороги сверкала своими водами Атлантика, но вскоре она сменилась строениями Нараньи, а после — Хомстеда. Марк взглянул на небо, быстро затягивающееся тучами и расстроенно вздохнул.              — Все будет хорошо, — сказал Джексон, заметив беспокойство Туана. — Сегодня гроза должна обойти Эверглейдс.              Ван свернул на Стейт Хайуэй 9336, и Марк начал погружаться в сон. Сквозь дрему он слышал, как по крыше застучали крупные капли дождя.              Когда Туан проснулся, уже смеркалось. Он не знал, сколько времени прошло, но дорога до Эверглейдс не могла быть такой долгой. Джексона в машине не было, снаружи лил дождь, и в закатных лучах слабо светилась поверхность какого-то водоема. Марк непонимающе повертел головой, а потом посмотрел в зеркало заднего вида. Но тут открылась дверь с пассажирской стороны, и Туан испуганно вздрогнул.              — Идем, я поставил палатку, — сказал Джексон и отошел, чтобы Марк мог выйти из машины. Туан под дождем тут же зашмыгал носом, поспешно обходя машину и забывая смотреть себе под ноги. Он споткнулся о корень дерева и чуть не упал, но Ван вовремя схватил его за пояс штанов.              Марк прошмыгнул в палатку и благодарно улыбнулся, когда Джексон протянул ему сложенный плед.              — Предсказатель погоды из тебя так себе, — тихо сказал Туан, когда на небе сверкнула молния. Джексон грустно усмехнулся и сел рядом с Марком, открывая свой рюкзак. Он протянул парню сэндвич и на вопросительный взгляд ответил:              — Мой отец позаботился о еде. Поэтому я сказал тебе ничего с собой не брать.              Следом за сэндвичем из рюкзака была вытащена бутылка апельсинового сока. Марк почти взвизгнул от счастья.              — Вроде гроза, а ночь теплая, — заметил Туан, жуя сэндвич и запивая его соком. — Но у меня все равно руки замерзли.              — Можешь сунуть их мне в трусы.              Марк подавился, и Джексон заботливо хлопнул его по спине.              — Твои шутки когда-нибудь убьют меня, — прошипел Туан, откашлявшись и скинув с себя руку Вана.              — А кто сказал, что я шутил? — прохрипел Джексон, и Марк почувствовал, как внутри все будто нагревается от накатывающего волнами напряжения. Все его тело стало натянутой струной, отчаянно требующей расслабляющей игры.              «Не пытайтесь противостоять притяжению. Это не имеет смысла».              Туан нервно сглотнул, когда Ван обнял его за плечо, второй рукой коснувшись ладони. Марк разогнул пальцы, позволяя Джексону обвести две горизонтальных линии и скользнуть к запястью. Он задержал дыхание, когда подушечками пальцев Ван коснулся первых черт компаса. Стрелка крутилась, при каждом обороте на мгновение замирая и указывая на Джексона.              Ван слегка надавил на центр, заставив Марка часто задышать. Туан завел левую руку за спину Джексона, забираясь под его футболку. Ван выгнулся, чувствуя прикосновение обжигающе горячих пальцев на линии позвоночника, медленно подбирающихся к разноцветному компасу между лопаток. Джексон хрипло простонал, когда Марк обвел черные линии, двигающиеся под пленкой кожи.              Туан забрался Вану на колени, обнимая за шею. Губы слились в медленном поцелуе. Джексон нежно коснулся нижней губы Марка, обхватывая его за талию и плотнее прижимая к себе.              Они целовались долго, медленно, пока тянущее ощущение внизу живота не стало невыносимым. Марк стянул с Джексона футболку и положил руки ему на плечи. Ван замер в ожидании того, о чем оба стремились узнать, но неизвестность пугала, хотя ничего плохого априори не могло случиться.              Туан скользнул правой рукой по спине Вана, прижимая пылающее, пульсирующее предплечье к такому же чувствительному месту между чужих лопаток. И в этот момент остановилась вся чертова планета. Замерло даже время, и весь свет вселенной сосредоточился в темных глазах напротив, подернутых дымкой возбуждения. Они не любили друг друга, не были даже просто влюблены, не испытывали настоящей симпатии — но связь соулмейтов была нерушима, представляла собой нечто настолько особенное, настолько… космическое, что это нельзя было объяснить. И даже Марк Туан, студент-физик, убежденный в правильности теории большого взрыва, не мог понять, откуда исходила сила притяжения, неистово тянущая его к Джексону Вану.              Стрелки их компасов остановились, замерли навсегда. Они оба почувствовали какое-то странное облегчение; внезапно наступившая тишина не была угнетающей. Марк прижался щекой к виску Джексона, своим дыханием шевеля его волосы. Ван успокаивающе гладил его по спине, жалея лишь об одном — что подобное можно испытать со своей родственной душой лишь однажды.              Джексон подался вбок, укладывая Марка на мягкий пол палатки, выстеленный одеялами и парой плотных спальных мешков. Хотя что-то подсказывало, что сегодня им нужен будет лишь один.              Все было как в тумане: Туан даже не заметил, как оказался обнажен. Его одежда будто испарилась, уступив первенство самой матери-природе. Все было так первобытно и естественно, что каждый миг казался правильным.              Горячие губы Джексона, казалось, были везде: они ласкали шею, метили грудную клетку, истязали и терзали в нетерпении чувствительные бедра. Пальцы Марка сдавливали кожу на спине, ногти царапали плечи, и Туан отчего-то боялся выпустить Вана из своих объятий. Он не думал о причинах, но все его нутро яро протестовало против того, чтобы Джексон отодвинулся от него даже на сантиметр.              Скользкие от смазки пальцы проделали свой незамысловатый путь до ложбинки между ягодиц. Марк и Джексон пребывали в состоянии какой-то болезненной эйфории, ранее не доступной ни одному из них.              Ощущение заполненности вышибло из легких весь воздух. Ни с кем еще не было так хорошо.                                          — Мне кажется, я слышал аллигатора, — пробормотал Туан, с опаской выглядывая из-за машины.              — Это был мой желудок, — ответил Ван, прижимая Марка к багажнику. — А ты избегаешь моего взгляда.              — Это не так, — отрицал Марк, глядя куда-то вбок. — Посмотри, какое очаровательное мангровое дерево.              — Ты физик, а не биолог, — раздраженно выдохнул Джексон, беря парня за подбородок и поворачивая к себе лицом. Туан упрямо смотрел куда угодно, но только не на Вана. — Я не думал, что с соулмейтом все так…              — Замолчи, не хочу ничего слышать, — протараторил Марк, выцарапался из чужой хватки и обошел машину, собираясь сесть внутрь.              — Ты не сможешь долго делать вид, что между нами ничего не было! — громко сказал Джексон, складывая руки на груди.              — О, ты недооцениваешь мою мощь! — парировал Туан и в подтверждение своих слов сильно хлопнул дверцей.              Джексон фыркнул и отрешенно посмотрел на чистое голубое небо. У Марка Туана был просто отвратительный характер. И это, пожалуй, было их главной точкой соприкосновения.