Забытая

      Никлаус Майклсон успел много добиться за 50 лет после смерти Кэролайн Форбс. Он вернул себе свой город, стал его королём, правил совместно с Марселем, вырастил дочь и успел отправить её в свободное плавание.       Клаус до сих пор винит себя. Он винит себя за то, что убил Кэролайн. Он не простил и никогда не простит себе этого.       Гибриду вечно сняться сны, где он убивает девушку, которую любил всем сердцем. Он видел её в зеркалах, отчего до сих пор шарахается от них.       Он до сих пор хранит её портерты, запрятанные в сейф в стене. Однажды их нашла его маленькая дочь, а когда спросила у папы, то он ответил, что эта девушка была очень дорога ему. Когда она подросла, то он сказал ей правду, что убил.       И, вроде, прошло уже полвека, а Клаус должен был забыть Кэролайн. Но была боль, что окутала его сердце и не давала полюбить кого-то так сильно, как он любил её. Никогда не давала забыть о вечно улыбающейся, позитивно мыслящей и доброй мисс Форбс, которая давала понять даже самому жестокому и бесчувственному гибриду то, что «того, кто способен на любовь, всё ещё можно спасти». Эта боль мешала ему дышать полной грудью, идти вперёд и жить дальше. Клаус вечно оглядывался назад, не ступал с той мёртвой точки, на которой остановился. Он всё ещё любит её. Он всё ещё винит себя.       Клаус всегда в день её смерти возвращается в Мистик-Фоллс, кладёт цветы ей на могилу, говорит о том, как ему жаль и просит прощения. Но он знает, что не получит его. Он знает, что не достоин. И всегда в полдень его уже нет в городе, его никто не видит и никто не знает о его возвращении. Это личное. Это только между ними двумя.       И вот в такой день, когда Никлаус уже вернулся обратно в город к ночи, он шёл по ночным пустым улочкам Нового Орлеана, слушал, как во Французском квартале играет джаз, а горожане хлопали и смеялись. Но всё его внимание перевёл на себя крик… писк о помощи. Девушка просила помочь ей, кричала в никуда и уже не надеялась на то, что кто-то её спасёт. И никто бы этого не сделал, если бы голос девушки не показался первородному знакомым. Он не был уверен, он думал, что ему показалось, но сердце требовало идти туда. И Клаус сделал это, чего не ожидал от самого себя.       И шёл гибрид уверенно, а голоса двух мужчин, пытающихся убить зажатую в углу переулка девушку, казались Клаусу знакомыми. Он узнал в них двух своих вампиров. А потому, подойдя ближе, не постеснялся свернуть им шеи.       И когда тела временно мёртвых вампиров уже были на полу, то гибрид перевёл свой взгляд на рвано дышащую девушку, которая почти не шевелилась.       Никлаус подошёл ближе, убрал запутавшиеся локоны с лица девушки и увидел ту, кто не выходила из головы первородного ровно полвека. Ту, которую он убил. Но её сердце… оно билось. А лицо её выражало лишь усталость. — Кэролайн?!       В ответ Клаус получил лишь ещё один рваный вздох. Мужчина аккуратно взял на руки еле живую девушку и направился в сторону своего дома, где его возвращения терпеливо ждала родная сестра, а коллекцию дорого бурбона для отвлечения готовил родной брат.