Cinderella Girl

      Декабрь как-то незаметно опустился на город вместе с туманами и редкими мелкими снежинками, которые мгновенно таяли, соприкасаясь с блестящим от влаги асфальтом улиц. Дыхание вырывалось изо рта рваными клубами сизого пара, которые зябкий зимний ветер тут же рассеивал по воздуху. Словно трудяги-муравьи, прохожие во всех мыслимых направлениях сновали по улицам Циндао, глядя себе под ноги и, кажется, вечно спеша. В озябших руках они держали чуть ли не по десятку пакетов разом. Неудивительно: близилось Рождество, которое в Китае, как я знала, некоторые с удовольствием праздновали.       Холодные капли талого снега стекали по лобовому стеклу, оставляя за собой неровные влажные следы. «Точно слезы по щекам», – эта острая, зябкая мысль проскользнула в сознании шустрой ящеркой с мокрыми лапками. Перед глазами мелькали размытые тени прохожих, бегущих, спешащих домой.       Домой.       Неосознанный нервный стук по рулю моих пальцев, казавшихся в сумраке белыми, нарушал тишину салона последние сорок минут. Цзытао велел подъехать к тренировочному центру к пяти вечера. Я приехала заранее и успела несколько раз пожалеть, потому что парень заканчивать тренировку не торопился, и, ожидая его, я утопала в собственных мыслях, точно в вязком лесном болоте.       Мне казалось, что в этом огромном чужом городе, пропитанном незнакомыми запахами, наполненном незнакомыми людьми, дома нет только у меня. Есть стены, за которыми я могу спрятаться от непогоды. Есть деньги, на которые я могу существовать. Есть работа. Есть люди, с которыми я могу поддерживать какие-никакие отношения. Но не дом.       Дом – это тепло. Это мягкий свет торшера из-под бархатистого абажура. Это запах свежего кофе и выпечки с корицей по воскресеньям. Это смех и болтовня ни о чем. Это объятия тех, кто любит тебя, и кого любишь ты. Это чувство защищенности, безопасности, веры в будущее и… счастья. Обязательно – счастья. А еще…       Стук костяшек пальцев по внешней стороне стекла молоточком ворвался в мозг, разогнав клубок мыслей, и заставил меня подпрыгнуть в моем кожаном водительском кресле.       Цзытао был без зонта, и снежинки таяли на его бледных скулах, стекая по щекам и исчезая под темно-синим шарфом. Я поскорее разблокировала двери автомобиля. Вообще-то, я бы и не закрывала их, но парень практически приказал мне блокироваться изнутри всякий раз, как остаюсь в машине одна. Подозреваю, что он волновался за сохранность авто, и мне, в общем, не в чем было его упрекнуть, поэтому не оставалось ничего иного, кроме как пообещать, что так и буду делать.       Сквозь запотевшее стекло я видела, как Цзытао cтряхивает мелкие капельки с рукавов черного пальто. Секунду спустя дверь со стороны пассажирского сиденья открылась, и парень плюхнулся на свое место рядом со мной.       – Ну и погодка, – пробубнил он себе под нос, не глядя на меня, и прошелся рукой по волосам, взъерошив длинными тонкими пальцами недавно осветленные пряди. На его светло-серых джинсах крапинками темнели следы от растаявших снежинок.       Я не могла не улыбнуться его словам. Вроде бы ничего особенного, обычное дело. Люди часто жалуются друг другу на погоду и на другую всевозможную ерунду. Но это не про меня и не про него.       Нет, мы с Цзытао за этот месяц не стали лучшими друзьями. Мы не болтали обо всем на свете днями напролет, не смотрели вместе фильмов, не плели друг другу косички и не пили утренний кофе на брудершафт. Видимо, парень понял, что слегка погорячился и подпустил меня слишком близко в тот день, когда мне повезло схлестнуться с его бывшей девушкой, Кан Сомин. И, тем не менее, теперь мы с ним общались довольно ровно, без прежней взаимной неприязни, граничащей с желанием плакать и убивать.       Неделями пятью ранее парень в сложившейся ситуации не проронил бы ни слова о какой-то там скверной погоде. Вероятно, одарил бы меня колким взглядом глаз, меняющих свой цвет в зависимости от настроения хозяина и от наличия в доме контактных линз. Я бы съежилась в своем кресле, стиснув руль похолодевшими пальцами. Возможно, исподтишка одарила бы парня ответным испепеляющим взглядом. Боже, неужели и такое было?       Теперь же я расправила затекшую спину и тихонько прыснула, зарыв нос в складки своего огромного шарфа, намотанного в три слоя поверх воротника утепленной бледно-зеленой куртки. Получилось громче, чем я планировала, и Цзытао с подозрением прищурил глаза, искоса глянув на меня.       – Что? – он теребил дорогущие часы на своем левом запястье, ожидая ответа.       Я прочистила горло и, стараясь удерживать на лице маску невозмутимости, встретила глазами его взгляд. На его ресницах все еще подрагивали мелкие-мелкие капельки, похожие на росу. У него, черт возьми, красивые глаза. Странные мысли у тебя, Эвелин. Странные.       – Ничего, – хмыкнула я, ставшим уже привычным жестом поворачивая ключ в зажигании. – Согласна, говорю.       Цзытао наморщил нос и потер костяшкой указательного пальца между бровей, точно глубоко задумался и теперь пытался вспомнить, что происходит вокруг.       – С чем согласна?.. – почему он так странно на меня смотрит? Пристально, будто в первый раз видит. По моему загривку, топая лапками, пробежала компания мурашек. Что-то странное творится сегодня.       – Про погоду, – оторвав взгляд от карих глаз, я убрала выпавшую из пучка прядь волос за ухо и с преувеличенным вниманием уставилась в зеркало заднего вида. Цзытао молчал, но я чувствовала на себе его задумчивый взгляд.       Это из-за погоды. Это определенно из-за погоды. Это из-за холода и слякоти, из-за бегущих по стеклу капель, а вовсе не из-за сидящего рядом человека по спине вдруг прошелся озноб. Даже теплая куртка не помогла.       Я вырулила с парковочного места на главную дорогу. Дворники с едва уловимым шорохом гуляли по лобовому стеклу из стороны в сторону, размывая мокрый снег бесформенными пятнами. Снегопад усиливался, на улице стремительно темнело, сумерки вязкой густой паутиной опутывали Циндао. Сквозь мрак храбрыми упитанными светлячками пробивались уличные фонари, острыми лучами прорезали темноту фары автомобилей.       Пару минут спустя Цзытао отмер и прекратил бездумно созерцать унылый пейзаж за окном авто. Его голос прозвучал тихо, почти сливаясь с шорохом шин и стуком капель по стеклу.       – Эвели-и-ин, – я давно подозревала, что на тренировках парень оттачивал не только боевые искусства, но и искусство сарказма. Иначе откуда столько иронии в одном лишь слове – моем имени?       Мы стояли на светофоре.       – Что? – как можно небрежнее поинтересовалась я, борясь со странным желанием повернуть голову и взглянуть в его глаза еще раз.       Боковым зрением я уловила движение: парень сложил руки на груди.       – И куда мы едем?       От неожиданности поставленного вопроса я забыла о мыслях, что роились в голове последние минуты, и взглянула на Цзытао. В карих глазах играли насмешливые искорки. Или то было отражение уличных огней?       – В каком смысле – куда?       С тех пор, как я села за руль несколько недель назад, основным нашим маршрутом стал тот, что пролегал между домом Цзытао и престижным тренировочным центром вечером четыре раза в неделю. Промежуточных звеньев, как правило, не возникало. Так куда же ему вдруг понадобилось сегодня? Главное, чтобы это не затянулось допоздна. Мы ведь только утром договорились, что мне можно будет уйти домой пораньше, чтобы успеть забежать в банк и поменять карту с истекающим сроком действия на новую. В противном случае, в скором времени мне не на что будет получать зарплату, а подобная перспектива, в моем-то положении, отнюдь не казалась радужной, с какой стороны ни глянь.       – Ты хотел куда-то еще? – продолжала допрос я, в то время как Цзытао все так же искоса смотрел на меня, небрежно опустив затылок на подголовник сиденья. – Мы договаривались сегодня утром, помнишь?..       Красный свет сменился зеленым, и мне пришлось вновь повернуться к дороге лицом. Снег смешивался с дождем, и густел, густел. Дворники автоматически перешли на более интенсивный режим.       – Вот именно, помню. Поехали, разберемся с твоей картой.       Я поперхнулась.       – Прямо сейчас? Я вполне справлюсь сама. Поеду домой и зайду…       – Ага. А если тебя дождем смоет? Знаешь, мне сейчас некогда искать тебе замену.       – Вот спасибо за заботу, – фыркнула я, пряча непрошенную улыбку.       Готова спорить, парень закатил глаза.       – Не обольщайся, Эвелин, я переживаю за себя, а не за тебя.       – Кто бы сомневался.       * * *       Вывеска туманно сияла над входом в отделение банка. Бледный белый свет расплывался в каплях дождя.       Запарковав авто, я порылась в сумке, чтобы удостовериться, что с собой имеются все необходимые документы. Представляю, как отреагировал бы Хуан Цзытао, скажи я ему прямо сейчас, что забыла дома паспорт, и что мы приехали сюда зря. Скосив глаза, я бросила на парня быстрый взгляд. Тот со скучающим видом выуживал из сумки наушники Level. Его, кажется, не особо волновало происходящее. С таким же успехом он мог бы коротать вечер дома, но, видимо, решил, что там будет еще скучнее. Что ж, он сам предложил поехать со мной, так что с меня взятки гладки.       – Я быстро, – поплотнее затянув шарф, я открыла дверь и цапнула с сиденья сумку.       Цзытао молча кивнул в ответ, не отрывая взгляда от экрана смартфона. Блики играли на его лице и с недавнего времени светлых волосах, на острые скулы легли тени, красиво очерчивая их. Парень был похож на каменное изваяние из какого-нибудь музея искусств.       Я тряхнула головой и захлопнула дверь машины. Лицо тут же защекотали мокрые липкие снежинки. На бледно-зеленой ткани куртки запестрели пятнышки от капель. Я поспешила ко входу. У самой двери, намереваясь войти, стоял высокий молодой парень в белой спортивной куртке. Я чуть притормозила, сжимая в правой руке ремешок сумки. Но молодой человек, заметив меня, не поспешил войти внутрь. Напротив, он приветливо приподнял уголки губ и, ни слова не говоря, распахнул дверь, пропуская меня вперед. Неожиданный акт джентльменства несколько сбил меня с толку, но парень казался весьма милым, и я, смущенно улыбнувшись в ответ и кивнув, прошла мимо него внутрь. Он вошел сразу за мной. Народу в отделении банка было немного, но все же больше, чем я рассчитывала. Одни нетерпеливо топтались у столов консультантов, другие с усталым видом сидели на бежевых кожаных диванчиках и без особого энтузиазма перелистывали рекламные проспекты. Оставалось только надеяться, что большинство из них интересовали другие вопросы, нежели замена карты.       Взяв в автомате талон с номером, я огляделась в поисках какого-нибудь уединенного местечка, чтобы дожидаться там своей очереди и немного привести себя в порядок. Пучок на голове наверняка растрепался и выглядел как гнездо ворона в брачный период. К моей радости, у окна обнаружился столик с кучкой рекламных брошюр. По обеим сторонам от него расположились два свободных кожаных кресла. Я опустилась в одно из них и, порывшись в сумке, выудила из ее недр маленькое зеркальце. Так и есть, отражение беспристрастно демонстрировало растрепавшиеся светлые пряди, выпавшие из-под шпилек и завившиеся от влаги. Я попыталась поправить их свободной от зеркальца рукой. Было жутко неудобно, даже шпильку не вытащить, чтобы переколоть ее получше. Поглощенная своей прической, я не обратила внимания, что кто-то, одетый в белое, опустился в кресло напротив меня, поэтому голос, раздавшийся вдруг совсем близко, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.       – Оставьте так, красиво ведь.       Передо мной сидел парень, что несколькими минутами ранее придержал для меня входную дверь. В правой руке он держал точно такой же бумажный талон с номером.       – Думаете? – я не удержалась от улыбки и смущенно опустила руки, оставив зеркальце лежать на столе.       Молодой человек, тоже, видимо, смутившись, почесал в затылке, взлохматив угольно-черные пряди. Мягкие черты его лица располагали к себе, раскосые карие глаза блестели в свете ламп, как только что сваренный горячий шоколад.       – Да, я так думаю. У вас красивые волосы. Не прячьте их.       Не то что бы мне не доводилось слышать комплименты от мужчин. Случалось, конечно. Но я так отвыкла от них, да и не тем была занята моя голова последние месяцы. Поэтому теперь я не знала, как реагировать, и куда деть свою глупую улыбку.       – Спасибо, – робко отозвалась я и неосознанно провела рукой по волнистым прядям.       – Вы не китаянка, верно? – осторожно поинтересовался парень, облокотившись на столешницу и опустив подбородок на сцепленные в замок пальцы.       – Только частично. Я из Финляндии.       – Ого, – он тихонько присвистнул и тут же спохватился. – Простите. Не хотел показаться невежливым.       – Вы не кажетесь мне невежливым, – я ободряюще приподняла уголки губ. – Понимаю, моя внешность слишком бросается в глаза здесь. Уже привыкла.       В помещении становилось душно. Я ослабила узел шарфа, парень расстегнул воротник спортивной куртки. Женский голос периодически озвучивал номера талонов, приглашая пройти к столу номер пять… номер восемь… номер одиннадцать…       – Вы правы, – молодой человек посмотрел мне в глаза. – Ваша внешность действительно… бросается в глаза. Вы очень красивая.       Мне захотелось зарыться в шарф по самые уши, чтобы он не увидел, как их кончики покраснели. Я почувствовала себя ученицей средней школы, которой мальчик впервые подарил букет ромашек.       – Перестаньте, – мой голос и улыбка выдали мое смущение со всеми потрохами.       Парень тихонько засмеялся.       – Простите, если смутил. Но я не мог этого не сказать.       Где-то вдалеке хлопнула входная дверь, и потянуло холодом по полу: вошел еще один посетитель.       – О, это вы меня простите, – я потерла бровь. – Просто… давно мне этого никто не говорил, если честно.       «Талон номер сто тридцать семь. Стол номер шесть». У меня сто тридцать девятый.       – А как вы попали в Китай? Отдыхаете тут? – спросил парень чуть погодя. Наверное, опасался показаться назойливым, это заметно было по его глазам.       – Если бы, – вздохнула я и сразу же как-то неосознанно сгорбилась, съежилась в своем кресле. – Обстоятельства заставили. Вы только не спрашивайте ничего, пожалуйста. Это… это слишком тяжело.       – Не буду, – заверил меня незнакомец. – Но, знаете, что… Вдруг вам понадобится помощь… Ну, мало ли…       Его рука выуживала что-то из кармана. Через секунду он протянул мне картонную визитку.       – Я юрист, – смущенно пояснил он в ответ на мои удивленно вскинутые брови. – Надеюсь, ничего серьезного у вас не случится, но все же. Всякое бывает. А вы не здешняя.       – Ох, – я робко улыбнулась и взяла визитку из его пальцев, глянув на отпечатанное на картоне имя. – Спасибо, господин Ли.       Парень замотал головой.       – Просто Чонган. Если вы не против.       Я хихикнула.       – Не против. Спасибо вам, Чонган.       Ли Чонган одобрительно улыбнулся и кивнул.       – А как вас зовут?       – Меня зовут Чжан…       Я не успела произнести свое имя. Вместо меня это сделал знакомый голос, прозвучавший над моим ухом, точно выстрел посреди пустой комнаты.       – Эвелин!       Мы с Ли Чонганом на удивление синхронно дернулись и вскинули глаза.       Надо мной возвышалась высокая фигура в черном пальто. Лицо Цзытао скрывала такая же черная маска, отчего парень напоминал ниндзя из комиксов. Он частенько носил маски, чтобы не быть узнанным в неподходящий момент, и я, в общем, могла его понять.       – Ты сказала, что ты быстро, – карие глаза недобро сверкнули.       Я поднялась из кресла и сложила руки на груди.       – Тут очередь, видишь? И вообще, никто тебя не заставлял ехать со мной.       Не поворачивая головы, Цзытао исподлобья зыркнул на моего нового знакомого. Я ахнула: ну и взгляд! Надеюсь, у Ли Чонгана волосы не голове не задымились.       – Очереди не вижу, – хмыкнул Хуан. – Зато вижу, как вы двое воркуете уже минут пятнадцать.       Чонган поднялся на ноги.       – Я бы попросил, – сухо начал он, но Цзытао не дал ему закончить.       – Нет, это я бы попросил, – голос тихий, хрипловатый. – Попросил бы не отвлекать Эвелин. Мы торопимся.       Я дернула парня за рукав пальто и прошептала:       – Успокойся, Цзытао. Моя очередь сейчас подойдет. Можешь идти в машину.       Его взгляд вновь обратился ко мне. Парень смотрел на меня сверху вниз, и в карих глазах, в самой их темной глубине плескалось что-то странное, непонятное, недоброе. По позвоночнику прошел озноб, а к щекам прилила кровь: уж очень близко он стоял. Если бы не маска, я смогла бы ощутить его дыхание на своем лице.       – Подожду здесь, – сухо бросил, наконец, парень, и опустился в кресло, где только что сидела я.       «Талон номер сто тридцать восемь. Стол номер семь».       Я следующая.       Ли Чонган с подозрением поглядывал то на Цзытао, то на меня. Обращаясь взглядом в мою сторону, он словно спрашивал: «Все в порядке?». Я легонько кивнула, мол, да, все хорошо.       Женский голос наконец назвал номер моего талона. Сумка по-прежнему лежала в кресле, рядом с Цзытао. Решив не дергать парня лишний раз, я обошла кресло кругом и протянула руку, чтобы взять свои вещи, но тонкие холодные пальцы вдруг перехватили мое запястье. Я вскинула брови.       – Что еще?       Хуан поднялся на ноги, продолжая сжимать мое запястье. В другую руку он взял мою сумку.       – Я с тобой. Неровен час, встретишь по дороге кого-нибудь еще, а мне ждать, – и парень выразительно посмотрел на Ли. – Понимаете, уважаемый господин Я-Не-Знаю-Вашего-Имени… она моя младшая сестренка. Троюродная. По линии двоюродной бабушки. За ней глаз да глаз.       От удивления я перестала дергать руку, пытаясь высвободить запястье.       – Сестренка? – выразительно подняв брови, я уставилась на Цзытао. – Что ты такое несешь?       – Да, – раскосые глаза сузились, перехватив мой взгляд, а голос стал такой тихий и непривычно низкий. – И я, как заботливый старший брат, должен тебя охранять от всяких симпатичных парней с визитками.       Мне захотелось провалиться сквозь пол. Что за цирк он тут устроил? Если бы я не знала, как парень ко мне относится, решила бы, что он… ревнует? Да нет, смешно даже. Просто в нем опять проснулся брюзжащий и всем недовольный Хуан Цзытао, который дремал где-то внутри и, когда давал о себе знать, выносил мне мозг похуже любой капризной девчонки.       – Идем же, – он потянул меня за собой. – Нашу очередь пропустим.       Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним и бросить торопливый виноватый взгляд на Чонгана. Тот понимающе улыбнулся одним уголком губ и кивнул, мол, все в порядке.       * * *       – Да уж, братец, ну и представление ты устроил.       Цзытао, очевидно, чрезвычайно довольный собой, стоял рядом, прислонившись плечом к стене прихожей и сложив руки на груди. Я наматывала вокруг шеи шарф, глядя в глаза своему отражению в зеркале.       – Не благодари, сестричка, – хмыкнул парень. – Кто-то должен был объяснить тебе, что разговаривать с незнакомыми мальчиками может быть опасно.       Я закатила глаза и обернулась к Цзытао.       – Ну да, ну да. Он точно маньяк. Именно так они и выглядят. И ошиваются как раз в тех местах, где всегда полно народу.       – Не язви. Ты его не знаешь.       – Ты тоже. Но умудрился при этом наехать на человека на ровном месте и выставить меня перед ним полной дурой. Кстати, не припомню, чтобы давала тебе право лезть в мою личную жизнь.       – Не припомню, чтобы я спрашивал разрешения, – беззлобно парировал Цзытао.       Я вдруг с удивлением обнаружила, что не злюсь. В смысле, совсем-совсем не злюсь, хотя раньше такое заявление вывело бы меня из себя в мгновение ока. Видимо, я привыкла к парню и его закидонам взрослого ребенка.       – Знаешь… твое поведение очень смахивает на ревность, ты в курсе? – заметила я, зачесывая волосы за уши.       Цзытао возмущенно зафыркал:       – Пф-ф-ф. Ну и самомнение у тебя, Чжан. Как я уже говорил, меня волнует не твоя личная жизнь, а способность выполнять работу, за которую ты, между прочим, получаешь деньги.       – Спасибо, что напомнил.       – Обращайся. И да, Чжан… – что-то он зачастил называть меня по фамилии.       Я уже держалась за ручку входной двери.       – Позвони, когда доберешься домой.       – Хорошо.       Очутившись на улице, я услышала, как за моей спиной щелкнул замок. Дождь закончился. Влажный вечерний воздух щекотал лицо, прохладный ветерок трепал и перебирал своими невидимыми пальцами пряди волос. Я чему-то улыбалась себе под нос. Глупо, странно, но все же… приятно.       Продолжая улыбаться, я зашагала к станции метро, слушая стук подошв об асфальт и тихие шорохи темного города.