Третий не лишний

- Странно, а ведь утром было так солнечно, - пробормотал сонный Мизуки, которого в дождь клонило ко сну. - И ты все равно пойдешь? – спросил Томоэ у собирающегося Акуры. - Пойду. Не сказать бы, что ливень пускался, но погода была ужасно омерзительной. В такие слезливые минуты небес люди выглядели как-никогда серой массой под своими широкими зонтами. Но толпа спешащих в укрытие мошек была лучшей средой для Акуры, который впервые так сильно хотел стать невидимкой. - Вот, - лис кинул на голову товарищу один из своих зеленых листов, благодаря которому тот потерял явные признаки демонической внешности, - держи. Или скорее «держись», хотелось сказать екаю. Он знал, почему его всегда ищущий развлечений названный брат вдруг потерял и блеск глаз, и вдохновение. Еще бы пару веков назад он бы просто рассмеялся, узнав о том, что великий Кровавый Король, внезапно захотел помочь невзрачному человечку без какой-либо выгоды для себя. А теперь, когда тот прожил почти пол года в теле слабого мальчишки, и ощутил на себе все тяготы людей, Томоэ даже не пытался упрекать демону в его новых чувствах. - Спасибо, - тихо ответил Акура, и, завязав покрепче темное кимоно, после чего взял черный зонт и пошел из храма. Ему необязательно было говорить, когда он вернется. Томоэ и так знал, что так будет, ибо тот оставил у него свои серьги. Почему демон придавал им такое значение? Трудно вспомнить, откуда они у него, но однажды Акура рассказал Томоэ о том, что их ему преподнёс сам император со словами «Они достойны Кровавого Короля». Якобы они его талисман и оберег, с ними он ощущает себя в пару раз сильнее. На самом деле же лис был уверен, что это украшение было подарено ему девушкой, потому что на обороте одной из серег мелким шрифтом было написано: «Не знать вовек любовных мук? Не думай, что же скажут люди: пускай чужого сердца стук, от своего дороже будет». Вряд-ли бы разгромленный император давал такое напутствие. Хотя, если Акура хотел чтобы в это верили, значит нужно было верить. В конце концов у каждого из нас есть свои секреты, которые мы бы никому и никогда не хотели бы рассказывать… и все равно, когда-нибудь расскажем… ____________________________________________ Пришедшие на похороны уже почти что было разошлись. Около нового надгробия стояла угрюмая женщина, одетая в недорогое мофуку. Она промолчала всю церемонию и не пустила ни одной слезы. Такое чувство, что она выплакала все, что можно было еще вчера, когда узнала о гибели сына. Акура стоял сзади нее и так же молчал. А что он скажет? Он не умеет утешать и соболезновать. Обычно, узнав про смерть кого-либо он искренне… подшучивал над покойником и принесшим ему весть. Сейчас же, когда плохо было его названной матери, мужчина даже не знал что делать. То попытается сделать шаг вперед, то обратно поставит ногу назад. - Вы что-то хотели? – за тридесятой попыткой спросила у него женщина, которая все, как ни странно, видела. - Э, я? – переспросил чуть напугано Акура с улыбкой идиота, - ну я… я… знал вашего сына и… другом ему был…и мне очень жаль, - очень криво высказался демон. И опять улыбнулся. Не в тему. Совсем. - Правда? Кирихито в последнее время не рассказывал с кем общается. Он вообще ничего о себе не говорил. Поэтому я даже не знаю, почему он в ту ночь пошел так далеко от дома… «Далеко? Ятори, идиотина, нельзя было рядом где-то тело подбросить?!» - фейсепалмнул екай, пока женщина смотрела на надгробие. Тут она повернулась и с материнской улыбкой спросила: - Как вас зовут, молодой человек? - Ну… Акура… - не совсем уверенно ответил не совсем молодой мужчина. - Приятно познакомиться, - чуть поклонилась старушка, - мне радостно, что хотя-бы один верный друг был у моего сына. Спасибо, что пришли. - Пожалуйста… - тихо ответил демон и проводил взглядом уходящую медленно одинокую женщину. Отец парня тоже был здесь, но… он не так сильно рвал себе сердце. «Хм… как глупо скорбеть по ушедшему. Из-за нашей печали никто никогда не вернется. Почему люди так ценят свою жалкую жизнь? Они ничего не успевают за нее, кроме как дать потомство и испортить все вокруг себя. Не понимаю… И все же, мне грустно…» - Акура глянул на надгробие. «Не ты ли причина тому? Нет, не ты». Мужчина вздохнул и медленно пошел обратно в храм сквозь серый город. Он отгонял от себя мысли о том, что ему хотелось проведать старушку. Ведь столько времени прошло с тех пор, когда он потерял настоящих родителей. Даже не помниться как… Все важное из головы ветер выдул за такое длительное время. А хотелось бы забывать совсем другое. Мне осталась одна забава: Пальцы в рот — и веселый свист. Прокатилась дурная слава, Что похабник я и скандалист. Ах! какая смешная потеря! Много в жизни смешных потерь. Стыдно мне, что я в бога верил. Горько мне, что не верю теперь… (с) «И почему я вдруг стал таким? Изменился… так быстро. Нет, я начал меняться еще тогда, когда получил новое тело. Не хочу меняться. Но нужно. Время теперь иное, люди теперь другие, а я все тот же… Был» Дар поэта — ласкать и карябать, Роковая на нем печать. Розу белую с черною жабой Я хотел на земле повенчать. Пусть не сладились, пусть не сбылись Эти помыслы розовых дней. Но коль черти в душе гнездились — Значит, ангелы жили в ней… (с) ____________________________________________ «Уф, ну и разошелся же дождь!» - думала про себя промокшая до нитки Нанами, забежавшая в ближайший магазин. «Надеюсь Томоэ не будет ругаться, если я задержусь…» - в голове у девушки уже появились картинки того, как ее возлюбленный втаптывает ее лицом в пол как можно нежнее и кричит что-то из серии "Где ты лазила поганка мелкая!?" Романтично, чего уж там. «Я ведь не нарочно!» Сама себя в своих же мыслях оправдала непутевая богиня. «Ладно, раз уж я все равно здесь, то стоит купить чего - нибудь на ужин!» - в результате сошла она на позитив и стала ходить между полками, выбирая то, что домашние любят больше всего. Список этот Момодзоно знала наизусть: Томоэ – лосось, Мизуки – печенье, Оникири и Котэцу – рисовой лапши, себе – ма-а-а-аленький шоколадный батончик, который желательно скушать до прихода домой, что бы не выслушивать лекции о вреде шоколада для зубов. - Кажется все! – с самодовольной улыбкой побрела старшеклассница на кассу. И только там, когда взглянула на полку с консервацией, вспомнила про третьего хранителя. - Интересно, он так же любит персики? – заинтересованно подошла она к ней и взяла баночку. - Интересно, сколько это стоит? – послышалось знакомое бурчание рядом. Нанами повернулась и увидела как раз того, про кого только что вспомнила. - Акура-сама? Что ты здесь делаешь? – чуток испугалась девушка. Мало ли, вдруг его Томоэ за ней прислал шпионить, а у нее шоколадный батончик не съеден. И даже еще не оплачен. - Ась? – повернул голову тот и увидел хозяйку. Правда, он то совсем не удивился, ибо шел за ней пару кварталов. Случайно так заметил когда возвращался вот и побрел. А что бы подойти и зонтом накрыть как-то не доперло. - В-общем, купи мне это, - не стал отвечать на вопросы девушки екай и бросил ей в корзинку пару банок. На лице Нанами появилась невидимая надпись «Убить Акуру», но персики таки купила. Назад возвращались вместе. Дождь все еще лил как из ведра, но демон и не думал отдавать свой зонт. Сумку конечно забрал (там же амнямнямка!), а остальное не его проблемы. Нанами молча шла рядом, надувая щечки все больше и больше с каждым шагом. Но молчала. Все еще помнила былого Короля и как-то еще не ощущала его как своего подчиненного. - Апчхи! – почти около храма чихнула она. «Все же заболела…» - Чего это ты… красная? – в первый раз за дорогу глянул он на нее. - Опять? Наверное, температура… Вечерело, ливень только набирал обороты. Соловьи в саду попрятались, но все равно вокруг дома было не тихо. Это Томоэ бегал за Акурой и пытался убить его ножом, которым готовил ужин.