Голая

Кофуку часто ходила по храму голой. Богиню не смущало присутствие Дайкоку — наоборот, ее забавляло то, как шинки поначалу застенчиво краснел, пытался спрятать эрекцию за скрещенными ногами, а потом, когда их отношения перешли границу «хозяйка-слуга», Дайкоку перестал стесняться, и однажды взял богиню прямо на кухне, на столе, предварительно уронив поднос с горячими кексами. Потом шинки чувствовал себя виноватым. Ему казалось, что он был слишком груб с Кофуку, но, когда он попробовал извиниться, богиня громко расхохоталась. Сказала, чтобы он не страдал ерундой, что ей все понравилось и что она не против это повторить, только без испорченных кексов, а то жалко их, такие вкусные. Кофуку всегда громко смеялась. Ее заливистый хохот раздавался эхом в стенах их храма и днем, и ночью. Иногда Дайкоку просыпался от того, что его богиня смотрела комедию в гостиной, и даже не пыталась смеяться над персонажами тише. Но Дайкоку это нравилось. И то, что Кофуку ходит по храму голая, и то, что она громко хохочет — он любил все в своей богине, к которой уже давно относился не так, как должно божественное орудие относиться к хозяйке.

***

Однажды утром Дайкоку проснулся совершенно разбитым. Вчера его достаточно сильно продуло, потому что ночью Кофуку стянула с шинки одеяло, а ночь, хотя и летняя, была ветреной, и, конечно же, окно никто не закрыл. Чувствуя, что он простужен, Дайкоку первым делом подумал о том, что, если он не сможет встать, некому будет готовить завтрак. Он решил попробовать подняться, но из-за головокружения чуть не упал и отказался от этой идеи. — Дайкоку, — пробормотала сквозь сон Кофуку, шаря ладонью по футону там, где он лежал. Шинки лег рядом с ней и виновато признался: — Кофуку, я, кажется, заболел. — Ой, — сонно отозвалась богиня, — так выздоравливай скорее… То есть как это заболел? — наконец проснулась она. Проверив лоб Дайкоку, Кофуку озадаченно протянула: — У тебя жар… Что же делать? Я ничего в этом не понимаю… — Все в порядке, — улыбнулся шинки, — плевать, если я заболею. Вот только чем мы будем завтракать… и обедать… и вообще… До сих пор все хозяйство в их маленьком храме-магазине держалось исключительно на Дайкоку. Кофуку в бытовом плане была не просто бесполезна, но и представляла собой опасность. Моя посуду, она умудрялась перебить большую половину тарелок, а ее готовка запросто могла вызвать даже пожар. — Давай я закажу пиццу! — быстро сообразила находчивая богиня. Она всерьез озаботилась лечением Дайкоку — сбегала в ближайшую аптеку, закупив множество нужных и не нужных препаратов, с горем пополам приготовила горячий чай с лимоном и при этом была очень забавно сосредоточена, даже лоб морщила от усердия. Ее чай оказался неожиданно вкусным, и шинки с удовольствием его выпил, пока Кофуку сидела и ела пиццу. Она снова сбросила с себя всю одежду, и теперь Дайкоку мог любоваться и хрупкими плечами, и острыми ключицами, и небольшими упругими грудями, которые так хорошо помещались в его ладонях, а когда богиня встала — подтянутым животиком, округлыми ягодицами и стройными ногами. Кофуку специально покрутилась, чтобы он рассмотрел, громко расхохоталась и ушла на кухню, чтобы выбросить мусор. Вернувшись уже без пустой картонки от пиццы, Кофуку обняла Дайкоку со спины, и ее мягкая грудь прижалась к его лопаткам. Богиня дохнула теплом шинки на ухо: — Тебе лучше? — Да, — он говорил правду. Видимо, это была легкая простуда. Жаропонижающее сразу сбило температуру, а горячий чай унял боль в горле. Тем более, как ему может быть плохо, если он в объятиях своей любимой и обнаженной богини? Кофуку вздохнула с облегчением. — Знаешь, — сказал Дайкоку, — я тебя люблю. — У тебя бред, — засмеялась богиня, снова трогая ладошкой его лоб. — Может, и бред, — шинки не стал спорить, ведь раньше он не говорил нежных слов. — Но мне никогда не будет скучно с тобою. Мне нравится, как ты ходишь по храму голая. Ты всегда меня заводишь этим. Мне нравится твой смех, неважно, днем или ночью. Я бы мог открыть в твою честь планету… А завтра я приготовлю тебе твою любимую пиццу. Огромную. Ты же в этот раз заказала с анчоусами, а я знаю, что ты любишь с беконом… Ты — лучший бог на свете. Я очень рад, что ты дала мне имя. Кофуку крепче прижалась к спине Дайкоку, опустила подбородок на его плечо. — Я тоже тебя люблю.

***

На следующее утро Дайкоку проснулся полностью здоровым. Кофуку спала, и на ее губах играла улыбка. Возможно, ей снилась та планета, которую открыли в ее честь, и эта планета была хорошей. Полюбовавшись на спящую богиню (одеяло открывало ее грудь), шинки отправился на кухню готовить обещанную огромную пиццу. Сказанное вчера не было бредом. Ему действительно ничего больше не было нужно — лишь бы рядом находилась его маленькая удача.*