Давай заключим сделку?

Ну что, дорогие читатели, с новым, вас, 2014 годом. Надеюсь, что вы хорошо встретили этот год, чтобы он прошёл также хорошо. А если нет, то не отчаивайтесь - мы сами вершим свою судьбу)) Наверное поздно, но я всё равно пожелаю вам всего самого-самого)) Успехов в жизни, школе, творчестве, во всех ваших начинаниях, исполнения ваших желаний (только не захвата мира, ок?) Отдельно хочу поздравить своих бет^^ И хоть они в последнее время немного тормозят с проверкой, я всё равно им благодарна)) В общем, побольше вам свободного времени))) Заранее предупреждаю: Басаши - сырая конина. Это вам пригодится xd Приятного прочтения *** 12 лет назад. Возраст - 4 года. Обучение - обучается на дому. Планы на будущее - унаследовать компанию отца. В невысокой сочной траве копошилась маленькая птичка. Она, настороженно поглядывая по сторонам, что-то выискивала на земле. Перелетая с места на место, она была увлечена своими поисками настолько, что, кажется, всё же потеряла бдительность. Мальчик, не сдержав порыв любопытства, вышел из комнаты под палящее солнце, чьи лучи безжалостно высушивали всё в округе уже почти неделю. От внезапной смены температуры у красноволосого закружилась голова, но он всё же двинулся дальше в сторону птички. Это всем интереснее, чем читать всякие книги, смысл которых он понимает с трудом. - Акаши-сама! – громкий женский вскрик. Мальчик вздрагивает и тут же сжимается, будто бы от страха, прижимает ручки к худенькому тельцу, смотрит перед собой, даже почти не моргая. Ну вот, снова его будут ругать за то, что он вышел на улицу, прервав занятия. – Акаши-сама, зачем же Вы вышли? – женщина быстро подходит к нему, явно раздражённая. - Тут была птица, - отвечает Сейджуро, бросая короткий взгляд туда, где в последний раз видел пернатую. Разумеется, её уже не было там. Видимо улетела из-за шума. - Акаши-сама, Вы же знаете, что Вам нельзя выходить. И на пять минут Вас не оставишь, а Вы уже играетесь. Как-то несправедливо это звучало. Ему хотелось играть. Нельзя же целый день сидеть дома. Даже если на улице жарко, то это не повод держать его в прямо-таки холоде дома. Эта резиденция… зачем его сюда привёз отец? Почему он не пошёл в детский сад, как все обычные дети? «Потому что ты необычный», - шепчет внутренний голос, но мальчик старается не обращать на это внимания. Этот голос всегда говорит плохие вещи. А ему, Сейджуро, и так не сладко приходится. - Я прочитал книгу и подумал, что могу немного погреться на солнце… - он знает, что его никогда не слушают, но продолжает оправдываться. Иногда кажется, что слушать его будут только когда он станет старше. Как папа, например. И оправдываться он только тогда перестанет. Ведь папа уже такой взрослый и никогда ни перед кем не объясняется. Все слушают его. Всегда. И никто не ругает его. - Пойдёмте в дом, господин. Ну вот, о чём он говорил? Его слова ничего не значат. Голос в голове опять что-то шепчет, но красноглазый даже не прислушивается. Он слишком расстроен. Ни птицу не рассмотрел, ни пробыл на свежем воздухе и пяти минут. В этот раз его уводят вглубь дома. Там, в одной из комнат, его ждут новые книги. А может и какая-нибудь сложная игра. Если игра, то он будет рад сёги. Его недавно рискнули учить в неё играть (всё же маленький ещё, хотя уже читает), но он легко запомнил основные правила и фигурки. Так что теперь это его самая любимая игра. Игрушки ведь все отобрали. Не имея альтернативы, как говорят взрослые, выбирать не приходится. Впрочем, сёги ему действительно понравились. - Ох, господин, чуть не забыла. Если встретитесь с отцом, то не говорите ему о том, что выходили гулять без спросу. Это его расстроит. Мальчик кивает. Отец работает – они вряд ли увидятся. Зря Тацуми-сан беспокоится. «Вот вырасту, и папа будет мной гордиться! Я выучу всё, что мне говорят… Только позже». А голос всё шепчет что-то. *** 10 лет назад. Возраст - 6 лет. Обучение – ученик младшей школы Ко. Планы на будущее - унаследовать компанию отца. Если в четыре года он был смышлёным мальчиком и его уже нагружали разнообразными заданиями, то в шесть лет его уже окрестили гением. А после этого мальчика почти всё свободное время обучали всему, что только мог выучить одарённый ребёнок. В шесть лет он уже год как играл на фортепьяно, мысленно проклиная сей инструмент, но играя вполне хорошо – занятия были по несколько раз в неделю. Он свободно читал и считал, изучал английский. Недавно ему сообщили, что он будет учиться верховой езде. Если многие из тех предметов и вещей, что он изучал, вызывали у Сейджуро неприязнь разной степени, то эту новость он всё же не воспринял так плохо. Лошади – это всё же здорово. Детское счастье, что, казалось, покинуло его ещё два года назад, как он стал более-менее осознавать то, что происходит, всё же начало просыпаться и греть изнутри. Тем более, совсем скоро он пойдёт в школу. И, несмотря на некоторое нехорошее предчувствие, он очень ждал этого времени. Единственный наследник семьи Акаши почти не общался со своими сверстниками. - Итак, юный господин, сегодня мы начнём Ваше обучение верховой езде, - сказал Морикава-сенсей – пожилой мужчина, которого наняли для Сейджуро. Седовласый мягко улыбнулся мальчику, погладив его по голове. От мужчины сильно пахло лошадью. Очень резкий запах, но после почти двух лет затворничества красноволосый был только рад тому, что может познать столько нового. Даже такой запах. «Скорее бы уже начать кататься», - думал будущий школьник, стараясь стоять спокойно. Всё же его учили ещё и манерам. Не пристало наследнику богатой семьи проявлять нетерпение. - Вижу, что Вам не терпится приступить, но для начала я хочу вам рассказать о таких прекрасных и умных созданиях, как лошади. Честно говоря, такого учителя, как Морикава-сенсей, у мальчика ещё не было. Все учителя были невероятно вежливыми, но смотрели на ребёнка без каких-либо тёплых чувств. Вообще ничего. Они никогда не пытались заинтересовать ребёнка своим предметом, рассказывая хоть и понятно, однако совершенно неинтересно. Им, похоже, было так же неинтересно преподавать. Сейджуро долго не мог понять причину этого. Но недавно случайно подслушанный разговор поставил всё на свои места. Было даже обидно, что он сам не догадался. Конечно же тут были замешаны деньги. Впрочем, Морикава-сенсей отнёсся к занятиям с большим энтузиазмом. - Конечно, для полноты Ваших знаний было бы неплохо заставить Вас убирать дойник или почистить лошадь, но, боюсь, меня за это уволят, - мужчина рассмеялся, продолжая поглаживать мальчика по голове. Акаши нахмурился. Нет, он не хочет, чтобы этого доброго дядю уволили. – Не хмурьтесь, молодой господин. Вы, как я заметил, и так мало улыбаетесь. - Но, сенсей, я не хочу, чтобы вас уволили, - говорит мальчик, взгляд красных глаз которого всегда вселял в людей непонятный трепет. Морикава отвёл взгляд, улыбаясь. Странный мальчик. Но его было жаль – ему явно не давали того, что нужно детям в его возрасте. - Этого не будет, - седовласый почесал затылок. – Давайте так - Вы просто посмотрите, как я всё это буду делать. Хорошо всё запомните, а потом расскажете. Акаши запомнил всё, как и было сказано. Лошадь сначала вывели из стойла, привязали к специальной стойке. Потом Морикава-сенсей почистил дойник. Для этого он брал лопату и ведёрко. После этого принялся за чистку кобылы. Мужчина сказал, что она более спокойная, чем жеребцы. Кобылу звали Басаши*. Весьма странное имя для лошади, но Сейджуро оно понравилось и даже развеселило. Первым делом Басаши почистили копыта. А потом щёткой убрали с шерсти всякую грязь – соломинки и небольшие комки земли. Далее кобылу подготовили к предстоящему обучению. Это был самый интересный урок из всех, какие у Акаши были. Хотя к вечеру мальчик чувствовал себя необычайно уставшим, засыпал он с улыбкой на губах. За несколько месяцев красноволосый научился отлично держаться в седле. Верховая езда так и не стала вызывать хоть какого-то раздражения. Вскоре юный господин, как все его звали, пошёл в школу. Там его ждал новый сюрприз. Все дети были из достаточно обеспеченных семей с длинной и знатной родословной. С одной стороны, это значительно облегчило жизнь – все были воспитаны примерно одинаково. Но с другой стороны, никто не знал, как играть в самые обычные детские игры. Всех постигло разочарование. В результате дети обменивались теми знаниями, что имели. Говорили о разных предметах. О биологии, к примеру. О том, как уже препарировали лягушек, собирали коллекции бабочек, цветов. Многие играли на музыкальных инструментах, говорили на английском языке – неслыханные умения для обычных детей. Сейджуро уже тогда выделялся среди других детей. Он продвинулся в учёбе дальше других. *** 6 лет назад. Возраст – 10 лет. Обучение – ученик младшей школы Ко. Планы на будущее - унаследовать компанию отца. Методичными движениями расчёсывая чёрную гриву Басаши, Сейджуро думал о баскетбольном матче, в котором участвовал. Баскетбол был интересной игрой. Даже очень. А главное, что эта игра занимала не только тело, но и разум. Акаши нравилось представлять матч как партию в сёги. Есть две противоборствующие стороны, есть поле, пешки и тот, кто ими руководит. - Молодой господин, такими темпами вы сделаете её лысой, - раздался голос за спиной, но Акаши даже не вздрогнул. Морикава-сенсей любил подкрадываться к нему со спины, но застать мальчика врасплох никогда не мог. В этот раз из-за того, что на стене висело зеркало, где и отразился учитель. - Я задумался, - ответил красноволосый, проводя рукой по гладкой чёрной шерсти, а потом перебирая пальцами гриву. Это успокаивало. - О чём же, господин? Школьник фыркнул и повернулся к учителю. - Морикава-сан, прекратите так меня называть. - Прости-прости, всё не могу привыкнуть, Акаши-кун, - старик подошёл к мальчику. Он, как и раньше, принялся гладить его по голове. Сейджуро нравилось чувствовать эту большую, грубую, но тёплую ладонь. Так его гладил только Морикава-сенсей. Обычно учителя и прислуга старались избегать прикосновений к мальчику, из-за чего тот часто чувствовал себя ненужным, одиноким. Но этот старик уже давно стал ему как отец или дед. – Так о чём ты задумался? - О баскетболе… И сёги. - Хм, насколько я знаю, вам нравятся эти две игры. Или всё поменялось? - Нет. Я подумал, что их интересно и легко совмещать. Седовласый задумался, остановив руку, но так и не убрав её с макушки мальчика. Честно говоря, он сам смутно представлял, как можно совмещать столь разные вещи. А может, дело в возрасте? Ему уже почти восемьдесят. За последнее время он сильно постарел (а ведь пару лет назад ему нельзя было дать больше пятидесяти) и действительно почувствовал себя стариком. Впрочем, ученик у него невероятно способный и умный. Если он видит решение, то так оно и есть. - Что ж, я как всегда под впечатлением. Молодец. Акаши улыбнулся, с обожанием смотря на учителя. Его хвалили все преподаватели, но похвалой Морикавы-сенсея он дорожил больше всего. Больше только похвала отца. Жаль, что тому не интересны столь мелкие успехи. - А теперь готовь Басаши. Мы поедем к ручью. Он недалеко от границы вашей земли. - Это же… далеко, - пробормотал Сейджуро. – Мне нельзя туда ездить. - Кто это сказал? - Тацуми-сан. - Тацуми-сан глупая и склочная женщина, - фыркнул преподаватель, подмигнув мальчику. Тот был просто в шоке. Никто никогда не позволял себе такое говорить. Хотя это была правда. – Со мной ты можешь туда поехать. Обещаю, что ты не пожалеешь, Акаши-кун. Список его самых счастливых дней стал больше десяти. Целых одиннадцать дней! *** - Молодой господин, прошу Вас, давайте быстрее, - Тацуми не схватила его за руку и не потащила за собой, наверное, только из-за какого-то табу на прикосновение к мальчику. Черноволосая тяжело вздыхала, что-то бурчала себе под нос, цокала языком, но так и не могла заставить красноволосого идти быстрее. Акаши просто не хотел спешить. Он хотел подольше побыть в парке, через который они проходили. Осмотр достопримечательностей Киото ведь и состоит в том, чтобы всё осматривать. Поэтому он и называется осмотр. Разве не глупо торопиться куда-то? Они живут рядом с Киото – могут приезжать и уезжать сколько захотят. Взгляд красных глаз был недовольным, и Тацуми пришлось уступить. Редко Сейджуро возражал ей. Очень редко. Ей всегда думалось, что она сломила волю мальчика ещё тогда, когда ему было четыре. Но ему десять и он всё чаще проявляет своё собственное мнение. Конечно, этого стоило ждать. Однако это только ребёнок. Почему ей страшно, когда он недоволен? - Мама, а можно мне сладкой ваты? – громче, чем нужно, спросила какая-то девочка у своей матери. Обе они были блондинками. И если девочка ещё как-то лицом походила на японку, то вот мать её явно была иностранкой. Мальчик с интересом стал наблюдать за ними. - А не хочешь печёное яблоко? – спросила взрослая, улыбаясь. Девочка ответила с недовольным видом, но не на японском. Этого языка Сейджуро не знал. - Милая, я тебя просила. - Прости, мам. Я забыла, - светловолосая явно расстроилась. - Ничего, - женщина выглядела немного растерянной. – А ты ещё хочешь сладкую вату? - Да! - будто бы и не расстраивалась. - Я тебя люблю, мам! Девочка поцеловала родительницу в щёку. Мама с дочерью обнялись, а потом они пошли дальше. Видимо за ватой. Акаши проводил их завистливым взглядом. С отцом у него никогда не было вот таких прогулок. - Господин, пойдёмте, - голос Тацуми прозвучал как-то по-особенному холодно и чуждо. - Да. Идём. *** 4 года назад. Возраст – 12 лет. Обучение – ученик младшей школы Ко. Планы на будущее - . Он определился со своей следующей школой. Это будет средняя школа Тейко. Точнее, определился не только он, но и отец. Всё же он следит за жизнью сына. За его обучением уж точно. Впрочем, он заканчивает год как всегда – идеален во всех предметах. Однако Сейджуро уже сложно сказать, что он старается для отца. Скорее, он уже не может учиться иначе. - Домой, - произносит красноволосый, закрывая глаза. Водитель молча кивает. Машина мягко трогается с места. Совсем скоро предстоит жить в Токио. Это большой, шумный город, в который Акаши, если честно, ехать не хотел. Однако школа находится именно там. Значит, нужно будет терпеть. С этим проблем не возникнет. Он уже привык к подобному. Молчать, когда другие дети бы кричали, игнорировать, когда другие дети бы обязательно подошли посмотреть, учиться, когда другие бы играли. Нет, он не жалуется. Всё же привык. Хотя иногда тяжело. И голос в голове… Он снова говорит плохие вещи. Всё чаще. И Сейджуро уже не замечает, когда говорит эти вещи вслух, не отличая от мыслей. - Господин, мы прибыли. Перед Акаши открывают дверь, и он выходит из машины. Что ж, сегодня у него разговор с отцом. Последний такой разговор был года два назад. Тогда его ругали за поездку к ручью. Конечно, ругали - это не совсем то, как можно назвать тот разговор. Ему сказали больше так не делать. Хорошо, что это было на следующий день после поездки. Потому что один из лучших дней чуть не стал одним из худших. А их и так слишком много. Намного больше, чем хороших. В раздумьях, совсем не подходящих двенадцатилетнему ребёнку, красноволосый пошёл к себе в комнату. Там царил лёгкий беспорядок – Сейджуро не убрал доску для сёги и дротики от дартс торчали не в доске, а в стене. Хорошо, что слуги не рисковали заходить в его комнату без разрешения. Если сёги они бы ещё пережили, то вот дротики в стене насторожили бы их. Убрав следы своей злости, школьник лёг на кровать. До ужина нужно подождать совсем немного. За ужином отец сообщил о смерти Морикавы-сенсея. У старика случился сердечный приступ. Нового учителя не стали нанимать – верховая езда слишком отвлекает наследника от учёбы. Тем более Сейджуро достиг нужного уровня умения. - Отец, не продавай, пожалуйста, лошадей, - попросил мальчик, смотря на родителя неуверенно и даже со страхом. Но как только взгляд красных глаз Акаши-старшего обратился к сыну, то все эмоции исчезли с лица Сейджуро. - Ничего не должно тебя отвлекать, - сказал Акаши Масаоми, слегка хмурясь. – Но, так уж и быть, твою просьбу я выполню. Однако никаких уступок от меня больше не жди. Красноволосый мальчик только кивнул. «Морикава-сенсей… умер…» Почему-то после этой мысли он почувствовал себя совсем одиноко. Даже несмотря на то, что перед ним сидит отец, совершенно не чувствуется тепла, которое было рядом с учителем верховой езды. Вообще ничего нет. Только страх и… ненависть. Глубоко внутри она кипит, выжигает все хорошие чувства. Масаоми не важно, каких успехов добивается его сын, лишь бы он был первым. Ему всё равно на его жизнь, ему это не интересно. Главное, воспитать достойного наследника. Это всё, что интересует мужчину. Остаток ужина проходит в тишине. *** Учебный год заканчивается, и Сейджуро чувствует себя совершенно другим человеком. Пожалуй, стоит начать с того, что он вроде как охладел к конному спорту. После смерти учителя одному ездить было совсем не то. Конюх, которого наняли для ухода за лошадьми, хоть и был парнем дружелюбным, но не вызвал у мальчика ровно никаких чувств. Также повлиял будущий переезд. Совсем скоро младший Акаши будет жить в Токио. И совсем скоро ему исполнится тринадцать. Средняя школа. Новые лица. Не имеет значения. Он должен хорошо учиться и в Тейко. Тогда, возможно, отец обратит на него внимание. «Что вряд ли», - думает красноволосый, закидывая мяч в кольцо. Вместо верховой езды теперь баскетбол. Морикава-сенсей хвалил его за совмещение этой игры с сёги. Мальчик поднимает взгляд на небо. Он так устал. Нет сил, совершенно опустошён. Однако Акаши Сейджуро не может так просто отступить. Не может проиграть. Да, он всегда должен побеждать. Так говорит отец. Отец, который всё дальше и дальше с каждым годом. И всё ненавистнее. Качает головой, беря в руки новый мяч. Всё больше погружается в себя. Это плохо. Даже он, ребёнок по сути, понимает. Хотя он всегда многое понимал. - Горе от ума… - усмехается. Как-то наткнулся он на книгу с таким названием. Читать не стал – её не было в списке. Но название запомнил. Автор русский. Странная нация. Почему они не отдадут Курильские острова? И Камчатка… Это такое место благодатное – много рыбы, леса, есть полезные ископаемые. Впрочем, не ему об этом думать. Не сейчас. Мяч легко попадает в кольцо. Стук от удара о землю. - Господин, уже поздно… Ему уже охрана указывает. Неслыханная наглость. - Нет, - даже не смотрит на мужчину. - То, что темно, – не значит, что уже поздно. Сейчас семь часов вечера. *** «Средняя школа Тейко» - гласит надпись на каменной ограде, мимо которой проехала машина. Вот иномарка останавливается, дверь открывает крупный мужчина. Акаши поправляет сумку на плече и уже собирается идти, как охранник решается спросить: - Уверены, что всё будет в порядке, если выйти здесь? - Да, - наконец-то он сможет избавиться от этих надоедливых стукачей. – И с этого дня больше не надо привозить и забирать меня из школы. - Даже если Вы так говорите, это Ваш отец велел привозить вас в школу. Просто нельзя было не упомянуть его. - Мой отец ничего не понимает. Если каждое утро меня будут отвозить, я буду выделяться. Люди будут смеяться, - произносит Сейджуро, а потом добавляет: - Хотя бы в школе дайте мне немного свободы. Охранник молчит. Отлично, вот он и стал чуточку свободнее и… счастливее? *** Наше время. Ёкай молчит, смотря перед собой. Объятия Сейджуро не ослабевали ни на секунду, такое ощущение, что парню от этого становилось спокойнее. Но Кате сейчас было не до этого. В голове всё смешалось, всё то, что рассказал японец, просто шокировало Хирою. Её собственные предположения и рядом не стояли с правдой. Однако общая картина всё же была верной. Не было детства у Сейджуро. Катя была настолько ошарашена информацией, что как-то упустила из виду то, что про свою мать Акаши так и не рассказал нормально, да и ещё несколько моментов так и остались непрояснёнными. - И что же дальше? – тихо спрашивает девушка, прислоняясь спиной к груди баскетболиста. Почему-то ей уже не страшно от того, что он её обнимает. Хочется быть рядом. Ведь он всегда был один. - Ты забыла, что я сказал, - так же негромко отвечает юноша. Его голос совершенно бесцветный, никаких чувств. Но тёплое дыхание щекочет Хирое шею, напоминая, что не всё так безнадёжно и плохо. Почему навалилась такая тоска? - Что ты говорил? – мозг уже отказывается выдавать нужную информацию. Ёкай чувствует сильную усталость. Акаши рассказывал не меньше часа. Иногда он прерывал свой рассказ, когда решал, говорить или нет. Но чувствовалось, что он помнит всё. И эти воспоминания не давали парню почувствовать сонливость, кажется, что он даже сейчас не хотел спать. В отличие от русской. - Что у меня свой тариф. Сколько ты мне позволила, отсюда и размер информации. - До средней школы? - Да. «И всё равно нашёл выход, как всё не рассказывать! А я уже и не помню, когда он мне это говорил… - подумала Ёкай, даже не раздражаясь. Совершенно невозможно было сосредоточиться. Похоже, сейчас она ничего не сможет для себя решить. Нужно думать на свежую голову. - Но всё же кошмарное детство». - Это нечестно… - наконец выдыхает Хироя, прикрывая глаза. - Я предупреждал. Они молчат. В комнате темно и тихо. Нет ни часов, которые могли бы тикать, ни чего-либо ещё, способного нарушить эту тишину. Руки с талии так и не были убраны. Похоже, что отпускать её Сейджуро не собирается. Или всё же нет? - Расскажи что-нибудь ещё. - Например? – кажется, что баскетболист улыбается. Хотя так и есть. Ёкай такая наивная – даже не думает вырываться и спокойно засыпает в его объятиях. Не сказать, что он против. Но ему не нравится, что русская так легко сдаётся. Завтра, конечно, она снова придёт в себя и будет ворчать и мысленно возмущаться из-за его действий. Можно ли позволить Кате быть слабой перед ним сейчас? Да, если бы он не рассказывал о своём прошлом. - Какую-нибудь легенду. - Зачем? Катя всё же убирает руки Акаши от себя и поворачивается к нему лицом, хмурясь. - Ты хочешь, чтобы я ушла? – спрашивает девушка. Лично она не знает, хочет ли уйти или нет. Но завтра в любом случае будет жалеть. Независимо от своего решения. - А что ты хочешь услышать? – красноволосый усмехается, хотя глаза внимательно следят за блондинкой. - Правду. Сейджуро молчит, поджав губы, раздумывая над ответом. Ему всегда было плевать на правила. Разница лишь в том, что раньше он не мог их нарушать. А в этом году ему семнадцать. Совершеннолетие в двадцать. Но уже сейчас ему никто не указ. Всё равно, что Тацуми будет в ярости, если узнает, что Хироя проведёт ночь у него в комнате. Баскетболист снова усмехнулся и потянул Катю в свою сторону. Положив девушку рядом с собой, Акаши стал смотреть в потолок. Это помогало собраться с мыслями. Всё же, он тоже устал. - Слушай. Эту историю я вычитал в одной из книг, которые лежали в хранилище. Там не только история семьи есть, как выяснилось. Всё случилось очень давно… Хироя долго слушала, стараясь понять смысл истории. Японские легенды и мифы всё же сложны для восприятия человека, изначально воспитывавшегося по Российским традициям. Катя никогда не поймёт их до конца. Но голос Сейджуро погружал в какую-то особую атмосферу, где всё это было не важно. Там был только голос. Спокойный, ровный, с ноткой усталости и сонливости. Расслабившись, Ёкай заснула под боком у парня. Сон, который увидела светловолосая девушка, повторил всё сказанное Акаши. Но в один момент она словно сама увидела маленького красноволосого мальчика. А за его спиной стояла Тацуми-сан. *** Перевернувшись с живота на спину, Хироя поморщилась от боли и поняла, что спать больше не может. Выдохнув и открыв глаза, русская постаралась очнуться ото сна. Кажется, что она всё же не выспалась. - Хорошо, что ты проснулась сама. Скоро завтрак. Катя пару раз моргнула, а потом посмотрела туда, откуда был слышен голос Акаши. Парень сидел за столом, читая какой-то документ. Он даже не смотрел в её сторону. Впрочем, оно и к лучшему, ибо юката таки распахнулась. Хорошо, что хотя бы одеяло прикрывало всё то, что нужно прикрывать приличным девушкам. Блондинка, смущённо покраснев, подтянула одеяло повыше, смотря на баскетболиста. Ну вот как она могла уснуть? Да ещё и в его комнате, не говоря уж про то, что на одной кровати. Стыд и позор! Как бы она ни сочувствовала Сейджуро, а близости стоит избегать. Парень верно недавно сказал, что он не машина. И Акаши может сорваться. А тогда… Даже думать не хочется, что тогда будет. - Доброе… утро… - говорить это кажется какой-то бессмыслицей, но Катя хочет как-то наладить, исправить ситуацию. - Доброе, - кивает красноволосый, всё же откладывая бумагу в сторону. С разделяющего пару расстояния нельзя было сказать, какие чувства сейчас испытывал юноша – слишком далеко лицо, оно кажется каменным, слишком далеки разноцветные глаза, но Хироя всё же поёжилась. Не стоило ей засыпать вот так просто. Точно не стоило. - Прости, - извинилась девушка, краснея ещё больше. Нужно было срочно запахнуть юкату и вернуться в свою комнату. Чем быстрее, тем лучше. Японец хмыкает и молчит, вызывая у Кати ступор. Не злится? А ей казалось, что он будет не слишком рад тому, что она вот так просто… сдалась? «Блин, да к чёрту всё!» - Может, хватит, а? – нахмурилась Ёкай, еле сдерживая смех. Ей всё ещё стыдно и неуютно, но это не значит, что не может стать весело. - Что "хватит"? «И ведь знает, гад, что я имела в виду!» - Смотреть на меня так, будто я виновата во всех смертных грехах. Да, я невоспитанная глупая дура, которая влюбилась и запуталась в том, что можно, а что нельзя. Но не думай, что я сдалась! – Катя быстро встала с постели, уже как-то наплевав на то, что не слишком одета. Она завела саму себя и теперь почти что злилась на Сейджуро, который тоже поднялся со своего места. Бывший капитан Поколения Чудес подавил улыбку. Ёкай как ребёнок. Хотя, по сути, они всё же дети. И она, и даже он. Странно это признавать. Но, видимо, утро сегодня особое. Он ещё ни разу не просыпался в одной кровати с девушкой. Это накладывает особый отпечаток. Некую сумасшедшинку привносит в скучную повседневность. - Я так не думаю, Ёкай. Успокойся. Лучше запахнись и возвращайся к себе в комнату. Катя нахмурилась ещё сильнее, понимая, что ведёт себя как последняя дура. Кивнув, она запахнула юкату (не так уж и сильно она распахнулась, чего так нервничать?!) и, буркнув что-то невнятное (то ли извинение, то ли проклятие, то ли вообще что-то на отвлечённую тему), ушла. И мозг почти сразу прояснился. Наверное, такого цвета, который приобрело лицо русской, вообще не существует в природе. Повела себя просто ужасным образом. Но не стоит забывать про женские «праздники». Хотя это не оправдание. Постояв немного в коридоре, Ёкай решила, что стоит зайти к себе в комнату за вещами, а потом отправиться в душ и там всё обдумать. По возможности, естественно. Если мозг согласится подумать. В комнату удалось вернуться незамеченной, что невероятно радовало. Взглянув на часы, которые стояли на столике, с удивлением отметила, что время около шести утра. Так рано девушка редко вставала. Неудивительно, что чувствует себя разбитой. И эта нервозность уже порядком надоела. Убрав чёлку, которая лезла в глаза, Хироя скинула юкату. Зеркало, обнаруженное в шкафу ещё вчера, отразило всю плачевную картину. Честно, всё очень печально. Сонного вида лицо с неожиданно блестящими каким-то лихорадочным блеском глазами, чуть румяные от недавнего смущения щёки, растрёпанные светлые волосы, обычно прямые, а сейчас торчащие в разные стороны, словно какая-то мочалка (обычно именно так мама и называла это состояние шевелюры у своей дочери. Как только Акаши ничего не сказал по этому поводу?), подозрительного вида красноватые следы на шее и в районе ключиц, несколько синяков на бедре и для пущей красоты красное пятно на когда-то белоснежных трусиках (пардон за подробности, но такое реально бывает). Всё вышеперечисленное нисколько русскую не радовало. Мало того, что из-за того, что она ворочается во сне, её внешний вид и так был подпорчен, так ещё и Сейджуро наградил её синяками от своих загребущих лап и засосами! Благо, что всё это пройдёт. Но, чёрт, а если это кто-то увидит?! Тут дверь приоткрылась и в комнату вошла Кенсин. Пожалуй, будь это кто-то другой, то Ёкай бы точно закричала. А так она только пошатнулась, едва не упав в обморок. - Госпожа! – Умё кинулась к русской, уронив полотенца и какой-то пакет. Всё это теперь благополучно лежало на полу, но зато блондинка была усажена на кровать и прикрыта одеялом. А то в одних трусах она, видимо, немного смущала горничную. – Госпожа, что с Вами? - Просто… я только подумала… в общем… не важно… - пробормотала Хироя. Вот ещё бы чуть-чуть, и кое-кто спалился бы. - Я сейчас дам Вам воды, - и хотя у женщины самой тряслись руки, она кинулась к графину, который стоял на столике. Налив воды в стакан, Умё вернулась к школьнице. - Спасибо, - осушив стакан почти одним залпом, поблагодарила она. В комнате повисла тишина. Кенсин ненавязчиво рассматривала следы на шее девушки, а блондинка просто ни на что не реагировала. В голове мелькали мысли, что горничную надо выгнать, сказав молчать об увиденном, о том, что нужно будет сообщить обо всём Сейджуро, о том, что нужно в душ, да и вообще, много всяких мыслей. Но утро выдалось всё же слишком тяжёлым. А всё из-за недосыпа. «Я схожу с ума». - Госпожа, Вы ведь не ночевали… у себя? – женщина посмотрела в голубые глаза школьницы с таким видом, будто молила её дать отрицательный ответ. Честно говоря, шатенка была весьма наблюдательна. Она успела хорошо рассмотреть гостью, прежде чем закутать её в одеяло. Она-то следы на шее рассматривала в надежде на то, что это аллергия на что-нибудь. Если младший Акаши прикасался к этой девушке… Это ничего хорошего не предвещает. Тацуми-сан, если узнает, конечно, будет в ярости и расскажет всё отцу молодого господина. После этого ничего хорошего не будет. Особенно для девочки. Да и сыну магната тоже несладко придётся. Ёкай медлила с ответом. Взгляд Умё сбил русскую с мысли. А точнее с желания ответить неопределённо. - Ночевала, - наконец сказала Хироя, подумав, что вообще-то не врёт. Ведь изначально она засыпала у себя в комнате. То, что из-за болящего живота в результате она оказалась в комнате Сейджуро, уже не так важно. - Слава Ками-сама! – выдохнула Кенсин. Кате только и оставалось, что удивляться реакции горничной. «А она, кажется, беспокоится за меня… Действительно хорошая женщина». - А вы зачем приходили? – опомнившись, спросила девушка. - Точно, пакет! – Умё снова подскочила с места и кинулась к вещам, которые бросила у входа в комнату. Пока горничная возилась с полотенцами и пакетом, Катя, завернувшись в одеяло так, что стала напоминать гусеницу переростка, подошла к шкафу и вытащила первое, что попалось на глаза. Говорят, что только парни так поступают – открывают шкаф, что выпадет, то и надевают. Нифига, девушки тоже так делают. Наверное, таких ленивых представительниц прекрасного пола меньше, но они всё же есть. Вытащенная вещь оказалась платьем. И хорошо. На юкаты у Кати скоро будет стойкая антипатия – ненадёжная вещь. - Госпожа, вам бы лучше шарф какой-нибудь надеть, - неожиданно сказала горничная, заставив Ёкай вздрогнуть. - Точно… Но у меня нет шарфа. - Зато тут есть, - шатенка потрясла в руках пакет. Женщина широко улыбалась. Голубоглазая тоже не смогла сдержать улыбки. Ну вот и прибыл её «список», составленный по приезде в резиденцию. Немного дополненный, но прибыл. «Интересно, а кто же такой щедрый? Сейджуро или кто-то из прислуги?» *** Оговорки, аки манга. Перевернувшись с живота на спину, Хироя поморщилась от боли и поняла, что спать больше не может. Выдохнув и открыв глаза, русская постаралась очнуться ото сна. Кажется, что она всё же не выспалась. - Хорошо, что ты проснулась сама. Скоро завтрак. А я бы хотел повторить... - раздалось над самым ухом. - Н... НЕТ!!! И снова Акаши получил по... наглой моське.