Давай заключим сделку?

Всех с наступившим 2015 годом. Я поздравляю вас от всей души и дарю вам проду xd)) Надеюсь, что этот год будет полон радостей, а не печали. Что всё плохое, осталось в прошлом. С уважением, автор. Спасибо вам огромное за комментарии. Они прямо греют мою душу)) В комнате темно - сквозь плотные шторы не проникает ни одного лучика света. Душно – все окна и двери закрыты. Шумные вздохи, поцелуи, шорохи. Тела прижимаются к друг другу, стремятся быть как можно ближе. Девушка тихо стонет, сжимая плечи юноши. Так хорошо, так тепло… Просто быть рядом, чувствовать его руки на своей талии, его дыхание на шее, губы. Слышать его сбивчивый шёпот, какие-то обещания ей и самому себе. Она трепетала просто от того, что сейчас они вместе. Что он рядом. - Ёкай… уже утро, - парень слегка улыбается. Это чувствуется в голосе, в выдохе. Сгребает в охапку вместе с одеялом, прикрывая глаза. Расслаблен как никогда. - Ночь слишком коротка, - пробурчала Хироя. – Сделали всё что угодно, а поспать времени не осталось. - Ты можешь остаться в доме. Я поговорю с учителями. Очень заманчивое предложение. Остаться у Акаши. Уснуть в его постели, проснуться, когда он вернётся со школы. Не видеть одноклассников, друзей, учителей. Не видеть всего того, что отвлечёт от состояния покоя. Просто выспаться. Проснуться, когда будет уже часа два дня. Это приятно. За ночь Кате удалось выбросить из головы всё плохое. Удалось снова улыбаться от всего сердца. Но нет. Так нельзя. - Нет, не стоит наглеть. Семейные проблемы отдельно, учёба отдельно, - скрипя сердцем, выдавила из себя девушка. В школу не хочется, однако наглеть действительно не стоит. - Никогда не замечал за тобой особого желания учиться, - как бы между прочим заметил парень. Ёкай рассмеялась, приподнимаясь, чтобы нависнуть над Сейджуро. Быть главной и не получить за это. - А я и не хочу, - улыбка погасла, сменившись серьёзным выражением лица. – Но есть такое слово – надо. Совсем скоро экзамены. Не завалить бы. - Могу помочь, - он заставил девушку лечь на себя, однако Акаши тоже выглядел серьёзным. Вот только руки начали поглаживать спину и талию. Вряд ли рефлекс – до него ещё рано. Сознательное проявление нежности умиляло. – Мне не сложно, а тебе очень полезно. - Нет, - она слезла с японца и села рядом. – У тебя много других забот. Сама подготовлюсь. Просто… не предлагай мне больше прогуливать, - пробормотала Ёкай, а потом добавила уже совсем шепотом: - Ведь так хочется. Юноша на это только рассмеялся. Его девушка ленива, но чувство собственной ответственности у неё хорошо развито. Впрочем, это всё же не отменяет его желания помочь ей. Да, у него много забот и без этого. Но, если быть откровенным с самим собой, есть вещи более желанные, а есть менее. Разгребать дела семьи в Киото – одна из самых главных головных болей. Отец отдал ему в управление всё, что было в городе. Своеобразная подготовка к будущему. Это отнимало много времени и сил, учитывая, что есть ещё школа, студсовет, баскетбольный клуб, домашние задания и другие мелкие, в сравнении с остальным, дела. Не будь Сейджуро привычен к таким нагрузкам – давно сломался бы, что-то сделал не так, а потом ломал голову, как всё исправить. Приходилось очень грамотно распределять своё время. Отказываться от чего-то. Сейчас парню естественно захотелось помочь Ёкай, со всеми приятными вытекающими. Это намного лучше, чем сидеть над бумагами и часами разговаривать по телефону, убеждая, договариваясь и споря. Всё это выводило из себя и вгоняло в тихую ярость. Чувство морального и физического напряжения очень долго не давало покоя. Только расслабившись, через пять минут можно было снова ощутить мучительную тяжесть такой жизни. - Если что-то будет непонятно, обращайся, - выдохнул Акаши, понимая, что всё равно девушка не согласится. Она слишком хорошо его знает, весь его график. Наверное, местами даже лучше него. А оно и хорошо – иногда хотелось забыть хоть про что-то. - Хорошо, - блондинка ободряюще улыбнулась. – А теперь закрой глаза. - Ёкай, я уже успел всё рассмотреть и потрогать. Зачем закрывать глаза? – резонно возмутился японец. - Закрой. - Ты как маленькая, - Сейджуро поморщился, но глаза закрыл. - Все мы дети. Просто кто-то притворяется, что это не так, - Хироя поцеловала парня в губы и, схватив свои вещи со стула, торопливо ушла в душ. «Вот же…» *** Ещё даже на дойдя до кабинета и не разойдясь с Акаши, Ёкай была перехвачена Мей. Встревоженная девушка встретила подругу у главного входа и, не дожидаясь вопросов пары или хотя бы недоумённого взгляда, затараторила: - Ёкай, тебя вызывает к себе директор. Все об этом говорят. Мол, вы двое, - она выразительно посмотрела на Сейджуро, - нарушили правила. Такие слухи. Однако Акаши никто не может исключить. А вот тебя вполне. Хироя мрачно хмыкнула. Неудивительно. Она из обычной семьи. Никто не будет закрывать глаза на её косяки. Даже статус девушки Сейджуро тут не поможет – ведь отец парня очень даже против их общения. «Не удивлюсь, что он тут замешан». - Хорошо, мне сейчас идти? – не особо изменившись в лице спросила русская. Настроение было испорчено, но ничего не поделаешь. - Да, - Кирисава нахмурилась. – Сначала только ещё пара новостей. - Это какие же? – Акаши помрачнел ещё сильнее. Не нравилось ему всё это. С директором он конечно договорится. Вот только придётся приложить усилия, которые не останутся незамеченными отцом. - К моей семье обратился один предприимчивый мужчина… И ты знаешь, он предложил нам кое-что рассказать о тебе и Ёкай, если мы заплатим определённую сумму, - брюнетка поджала губы. Новости не радужные. Это печалило и саму Мей. – Мы заплатили. И он охотно слил нам информацию. Полагаю, тоже самое он проделал с твоим отцом, только на официальной основе. Правда… дело в том… - Кирисава, живее, - сквозь зубы процедил мрачный как сам чёрт японец. Он уже всё понял и был в ярости. Было наивно надеяться на порядочность наблюдателей отца. Заплатив, ты всё равно не получаешь гарантии молчания. Этого стоило ожидать. И это случилось. Отец знает, где ночевала Хироя. Знает, что Сейджуро ослушался и слушать не собирается. – Мне нужно пойти к директору вместе с Ёкай. - В общем… - только была начала школьница, как замолчала. Она уставилась на подошедшего мужчину во все глаза, а потом сочувствующе посмотрела на подругу. – Прости, Ёкай, я пойду. Пара обернулась. - Простите, что прервал вас, - Хироя Рин скрестил руки на груди, - но мне нужна моя дочь. Акаши принялся сверлить его взглядом. Впрочем, мужчина не уступал парню. Оба были не в восторге от встречи, и никто не заметил, как побледнела русская. Сжав напоследок руку Сейджуро, она подошла к отцу. - Пойдём, - голос был тих и слегка дрожал. Всё оказалось куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Девушка жалела о своём поступке, но время вспять не повернуть. Да и в какой-то степени Катя была рада, что провела ночь не дома. Время, проведённое с Сейджуро, стоило того. «Что теперь будет?» Рин не стал ничего говорить, а молча направился к лестнице. Его дочь поплелась следом, даже не став оборачиваться. Она и так чувствовала взгляд Акаши на себе и отце. И так понимала, что испытывает сейчас он. Сердце сжималось, стоило только представить. Так больно, так тяжело. Что делать, как быть? Одни только вопросы. Никто не ждал, что будет легко, однако всё началось слишком рано. А что именно ждёт впереди – самая страшная тайна. Катя скосила взгляд на молчаливого отца. Он не стал спрашивать, была ли она у подруги. Наверное, действительно всё понимал. Так почему он не стал ругать? Почему не стал упрекать её во всём том, что она натворила? Почему не запрещает общаться с Акаши? Почему в полном молчании они идут к директору?! - Пап… - странно было его так называть, совершенно непривычно. Словно бы он был чужой. – Пап, а что происходит? - Директор всё скажет. - Пап… Ты злишься? - Из-за чего? – даже не смотрит. Всё точно плохо. - Из-за чего-нибудь. Мужчина вздохнул. Дочь даже сама не знает, из-за чего он злится. Хотя она ошибается. Сейчас он был скорее в растерянности. Он терял свою семью, свою любимую младшую дочь. Пытаясь разделить её с парнем, которому просто не место рядом с ней, Рин делал только хуже. Она даже домой не пришла – это было очень обидно. До трёх часов ночи он просидел в зале, надеясь, что Ёкай придёт. Что эта её ложь была недолговечным порывом. Так же, как это было всегда. Она не могла злиться долго. Но дочь не пришла. Ничего не написала, не позвонила. В отличие от Акаши Масаоми. Тот требовал действий. А Рин уже и не знал, что лучше. Конечно же мужчина понимал, что его поступки для дочери выглядят как предательство – поэтому она так и реагирует. Но он-то лучше знает. Хироя больше ничего спрашивать не стала. Что бы там не случилось, а жизнь от этого не кончится. Со всем можно справиться. Тем более Сейджуро это так не оставит. Он разберётся. Не на кого больше было полагаться, кроме как на него. Это был очередной тяжкий груз для парня, который, Ёкай надеялась, будет недолговечным. *** Кабинет директора ни сколько не изменился с того дня, как Катя впервые побывала в нём. Даже директор не изменился - пухленький, можно даже сказать, что толстый, с блестящей залысиной, маленькими глазками и вечно потными руками. Костюм на нём сидел неважно, да и вообще вид у него был несколько воровской. Прямо как чиновник какой-то, вот кого он напоминал. Не будь девушка так взвинчена и напряжена сейчас, обязательно бы улыбнулась чувству дежавю. - Ещё раз здравствуйте Хироя Рин, здравствуй Хироя Ёкай-чан. Присаживайтесь, - Ясухира указал на стулья. – Итак, я поговорил с господином и понял всю ситуацию. Я сейчас же займусь оформлением всех бумаг, - бодро сообщил он отцу девушки. Та была в полном шоке и замешательстве. - Какие документы? – влезла она в разговор. – Что за ситуация? - Потом, - буркнул брюнет. Ему совершенно не хотелось выяснять отношения с дочерью сейчас. А то, что она устроит разборки, сомневаться не приходилось. - С завтрашнего дня ты освобождаешься от экзаменов. Ты будешь сдавать их позже, - директор что-то старательно печатал на компьютере, а потому и не заметил взгляда старшего Хирои. – Сроки я укажу… - Почему это? - Ёкай… - Ну как, вы же уезжаете в Токио, - Ясухира повернулся к странному семейству. Вот сколько он не смотрел на них, не наблюдал… а понять не мог. Даже Хирою Ёкай, которая проучилась уже почти год. Чем думала девочка, когда сходилась с Акаши? Катя повернулась к отцу. Весь её вид настойчиво вопрошал ответа на немой вопрос. - Потом. Я дома расскажу. Собрав всю свою волю в кулак, Катя промолчала. Да, нужно подождать до дома. Если она закричит на отца прямо здесь, то это вряд ли кончится тем, чем нужно. Директор может вмешаться, не так поняв… «Никуда я не поеду! Нет!» - Документы почти готовы, - мужчина продолжил суетиться, распечатывая несколько листов, подписывая их и ставя печати. – Всё официально, можете не переживать. Хотите посмотреть? - Да, было бы неплохо. Ёкай не слушала. Она думала, как лучше всего сообщить новость о возможном отъезде Сейджуро. Вряд ли отец позволит встретиться. Написать «смс» сейчас не выйдет, позвонить тем более. Передать через кого-то? Первого встречного в коридоре? Опять же, отец не даст сказать. Катя чувствовала это. «Наверняка тут замешан отец Сейджуро. Иначе бы меня никуда не стали бы отпускать. В этом просто нет логики. Но чёрт… что же делать?!» - Ёкай, идём, - отец уже, оказывается, попрощался и стоял у двери. Хироя посмотрела на директора испуганным взглядом. Было страшно. Она не понимала, что происходит. Всё было против неё. Время, обстоятельства, даже семья. И ведь Ясухире всё равно. Он выполнил свою часть договора, а остальное его не беспокоит. Возможно, он расскажет всё Сейджуро за отдельную плату. А возможно и нет. Ясно одно – будет уже поздно. Коридоры были пусты. Занятия уже начались. За окном было солнечно, несмотря на пасмурное утро. Серые тучи постепенно, увлекаемые ветром, растянулись по небу, пропуская яркие лучи солнца на город. Первый порыв наорать исчез сам собой, уступив место недолгой отрешённости. Стоило перевести взгляд на старшего Хирою, как в груди снова разгорелся гнев. «Дома, всё дома…» Они вышли из школы и сели в такси. Катя сосредоточилась на своих вопросах и ответах, которые должны будут прозвучать. Она должна была подготовиться к разговору и приложить все усилия, чтобы аргументы были убедительными. Чтобы остаться в Киото. Уезжать нельзя было по нескольким причинам. Во-первых, экзамены. Сдавать их нужно было вместе со всеми, потому что потом будет очень тяжело. Во-вторых, отсутствие учёбы пагубно сказывается на способности нормально мыслить. В-третьих, Сейджуро нельзя было оставлять одного. Его раздвоение личности не та вещь, с которой можно играть. Если Акаши останется наедине сам с собой – это будет полное сумасшествие. Кто знает, что сможет выкинуть тот другой Акаши, которого действительно стоит бояться. В-четвёртых, Катя сама по себе не хотела уезжать. Ей было хорошо в Киото. С друзьями, парнем, учёбой. Ставшие родными улицы, храмы, люди. Даже все те проблемы, что были, не могли заставить её хоть на капельку захотеть уехать. - Мы приехали. Девушка подняла взгляд и обомлела. Они не к дому приехали. *** Сейджуро не был зол. Да, как только он услышал слова Кирисавы, всё стало понятно. А от понимания ушла и ярость. Нужно было думать на холодную голову. Не было смысла кипеть из-за того, что не сдержали слово, что отец все узнал. «Отец Ёкай здесь не просто так, - подумал парень. Он зашёл в кабинет и сел за свою парту. Как бы там всё ни было, а занятия пропускать было нельзя. - Зачем директор их вызывал? Неужели из-за нарушения правила об отношениях? Нет, вряд ли. Это может быть, но маловероятно". Акаши холодно посмотрел на одноклассников. Любопытные, жестокие. Они ждали, что он покажет свои чувства. Ведь его девушка находится в очень шатком положении. Никто и не думает, что её пригласили к директору просто для беседы. «Хоть в чём-то не ошибаются». Прозвенел звонок. В класс вошёл учитель. Слушая его в пол уха, юноша продолжил размышлять над планом действий. Естественно, что для верного решения нужны знания. Нужно знать, что именно за разговор будет. Каковы его последствия. На основе одних лишь предположений можно придумать всё что угодно. Однако лишь одно единственное необходимо. От Кирисавы новостей больше не будет. Курама мало чем сможет помочь. Ёкай не в той ситуации, где можно так легко сказать, что происходит. Остаётся директор. Парень помрачнел. Директор – алчный человек. Вряд ли он войдёт в положение забесплатно. «Сколько проблем… У отца не меньше упорства, чем у меня. Даже больше. Сам же разрешил нам встречаться до конца школы. Неужели нельзя сдержать слово? – Сейджуро уставился в пространство перед собой, не замечая слегка испуганного взгляда учителя истории. – Я добьюсь своего. Он не в праве решать за меня». - Акаши-сан, вы пугаете своих одноклассников, - пролепетал мужчина у доски, боясь парня, наверное, даже больше, чем все остальные. – Что-то произошло? - Пф, - бесило это отношение. Его боятся. Это удобно, но порою раздражает неимоверно. – При всём уважении, мои дела – это мои дела. А сейчас у нас урок, верно? Кажется, Собару это немного оскорбило, но он только кивнул. Не рискнул делать выговор. Так всегда. Его никто не трогает только потому, что он Акаши. Во всём есть свои плюсы и минусы. Но в чём-то минусов куда больше, чем плюсов. *** Катя всегда считала себя спокойной девушкой, рассудительной, не способной к ярости. Да, она злилась, как и все обычные люди. Как и все люди у неё случались истерики, случались нервные срывы. Со всеми иногда бывает. Случившееся в России наложило яркий отпечаток на характер. Долгое время Хироя просто не могла заставить себя принять хоть какое-то решение, которое могло бы что-то изменить. Не могла постоять за себя. Ей вечно казалось, что от этого будут страдать другие. Теперь она изменилась. В лучшую ли сторону, в худшую ли - сложно решить. Верно лишь одно – сейчас хотелось орать просто матом. - Почему мы приехали на вокзал? – спросила Катя негромко, но с уже чувствующейся злостью в интонации. Её выводила из себя вся эта ситуация. Что за глупости? Почему они уезжают в Токио? Почему сейчас? Только из-за того, что она не подходит Акаши Сейджуро? Это же просто бред! - Мы уезжаем, - ответил отец, расплачиваясь с такистом. Он старался не смотреть на дочь. Её чувства ему были понятны. Но вот собственные… Уезжать из города только потому, что Акаши Масаоми были неугодны эти отношения было странно. Конечно, самому Рину они тоже не нравились, но не до такой же степени. «Да и почему я должен увозить свою дочь? Сына бы своего куда-нибудь отправил». - Почему? Какая причина? – Ёкай скрестила руки на груди, сверля отца тяжелым взглядом. Сдаваться она не собиралась. - Есть причина. Рождество и Новый Год в Токио. Будет много мероприятий… - Папа, не ври. Ещё месяц до всех этих мероприятий. И в Киото тоже будут мероприятия, раз на то пошло, - фыркнула блондинка. - Этот Сейджуро плохо на тебя влияет. Ты меня совершенно не уважаешь. Ёкай, мы уезжаем, потому что я так решил. Невыносимо. Это было невыносимо. Это же просто бред! Не может такого быть. Это всё просто шутка… Зачем эта бессмыслица? И что сказать в ответ на такое? - И надолго мы? – не смирилась, но постаралась успокоиться. Закатить скандал не выйдет – вокруг много людей, а ответом будут лишь глупые отговорки. И стыдно и глупо. - Надолго. Катя напряглась: - Насколько именно? - Пока не знаю… - неожиданно тяжело вздохнул мужчина. Хироя почти ощутила всю ту безысходность, пропитавшую этот вздох. Отцу тоже нелегко. Возможно, она зря так злится на него. Злиться надо на другого отца. - Пап, ты не обязан слушать его. Акаши Масаоми. Он ничего не сделает… - Ты ошибаешься, - резко перебил её старший Хироя. – И хватит об этом. Идём. Поезд через пятнадцать минут. Взяв одну из сумок, девушка подошла к отцу. Он взял два небольших чемодана и выразительно посмотрел на неё. Было во взгляде что-то печальное, но в тоже время и решительное. - Сдай телефон. - Зачем? – «Ещё и телефон? Да офигели просто!» - Просто отдай. Раздражённо выдохнув, она отдала телефон. Теперь ей точно не сказать Сейджуро, что она по голову в проблемах. Уедут в Токио, поселятся непонятно где, телефона нет. Может, через интернет? Но им теперь точно не увидеться… Акаши не сможет ради неё приехать в Токио. У него слишком многое в Киото. А она ведь даже не работает… Сейджуро запретил, когда она рассказала о своём желании устроиться куда-нибудь. Теперь же ей даже нельзя привести как аргумент свою занятость. Состоит лишь в книжном клубе – там свободное посещение. «Ужас… Меня ведь даже мало кто хватится… - от этой мысли стало действительно грустно. Но больше всего сейчас тревожило другое. - Мей, Тсуна, помогите Сейджуро. Кто теперь знает, что с ним будет. У меня не самые радужные ощущения». *** - А мама-то знает? – спросила девушка, смотря на заснеженные поля, которые стремительно сменялись одно за другим. Поезд нёсся вперёд с невероятной скоростью. Станция сменялась станцией, деревушки и небольшие города. Картина однообразная и в тоже время постоянно меняющаяся. Это усыпляло. Ночью они с Сейджуро ели то, что приготовили вечером, а потом разговаривали и просто обнимались до самого утра. Эта ночь была наполнена особыми чувствами. Те объятия, поцелуи, те слова – всё это вытесняло плохие мысли. Наверное, это была самая замечательная ночь в жизни. А если нет, то одна из лучших. Жаль, что сейчас всё обернулось именно так. - Я не дозвонился до неё. Да и не будем её огорчать… - тихо ответил Рин. - Действительно, - Катя зевнула. - Ты не спала? - Разговаривала всю ночь. Всё в порядке. Хотя могло быть и лучше… Не вижу смысла уезжать. Это просто глупо. - Ты ничего не понимаешь. - Ну так объясни! – Хироя свирепо посмотрела на отца. – Раз я не понимаю, сделай так, чтобы понимала. И тогда все претензии отпадут сами собой. Мужчина нахмурился. Смысла рассказывать ей не было. Она всё равно не поймёт всей сложности ситуации. Она не захочет услышать правду. Как и все подростки, будет эгоисткой. - Нет. Ты не поймёшь. - Ну хоть попытаться понять я могу! Расскажи уже, в чём дело?! – Ёкай перешла на громкий шёпот. Как можно такое говорить, если даже ничего не сказал? Откуда ему знать, что она не поймёт? Он ведь её совершенно не знает. - Не сейчас. Простонав, девушка отвернулась к окну. Это бесполезно. Лучше просто молчать. Он её не слушает. Эгоист, которого заботят только собственные проблемы. На глаза навернулись слёзы. Было очень обидно. Казалось бы, её отношения с папой не могут стать хуже. Но это случилось. Каждый раз он делал вот такие ошибки. Разочаровывал. Не слушая никого, он делал всё в точности наоборот. Там, где стоило промолчать, он говорил. А где сказать – молчал. И дело было не только в том, что они мало виделись и общались. Скорее в том, что никто из них не готов был понять положение другого. Не готов был посмотреть на происходящее с другой стороны. Упёрлись как баран – это семейное. Не хотелось, чтобы так было, но почему-то слепому упрямству не видно было ни конца, ни края. Катя закрыла глаза, шмыгая носом. Плакала от бессилия, от обиды. Больно было даже не от того, что разлучили со всем тем, что было дорого. А от того, что это даже не хотели видеть. Что ставили свои интересы превыше её. Она ведь не глупая. Понимает, что Акаши Масаоми давит на отца. Что на него он имеет большое влияние. Понимает, что в случае неповиновения он найдёт нужные рычаги. И тогда жизнь Хироя Рина будет загублена. Всё то, к чему он стремится, станет недостижимым. Это страшно. Это пугает. Ведь от него зависит благополучие семьи. Но на то они и семья, чтобы помогать друг другу. Ирина уже взрослая, у неё даже муж есть. С ней точно ничего не будет. Мама тоже вполне самостоятельный человек. Катя тоже всегда готова помочь. Разве они не справятся все вместе? Почему нужно подчиняться Акаши Масаоми, если это даже самому не нравится? Отец понимал, что это всё просто бред, девушка не сомневалась, так почему же он сдался? Почему стал таким безвольным? «Это семейное… - подумала Ёкай. Сердце разрывалось от боли. Слёзы текли по щекам. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, русская думала о том, что всё это слишком знакомо. – Это семейное…» *** Как оказалось, отец снял двухкомнатную квартиру – довольно дорогое удовольствие. Катя догадывалась, откуда деньги. Интернета там не оказалось. И отец сразу сказал, что его и не будет. Не было там и телефона. Единственный был у отца. Как и телефон девушки. Как развлечения были компьютер, несколько книг и стопка учебников. В магазины они ходили вместе, почти никогда Ёкай не оставалась одна. Они не разговаривали. Точнее, Хироя не разговаривала. С того самого дня, как она не смогла вытянуть из отца правду, ей было принято решение, что говорить ещё что-либо бессмысленно. Поначалу было сложно, но со временем русская привыкла не отвечать на все вопросы. Угнетала лишь тишина. Не спасала даже музыка, постоянно играющая на компьютере или на плеере. Да даже в окружении людей, когда они выходили на улицу, Катя быстро погружалась в себя. Она о многом размышляла. Молчание дало своеобразный толчок к взаимодействию с собственным внутренним миром, а не с окружающими. На отца она уже даже не обижалась. Было всё равно. Она за него боялась. Потому что он явно мучился. Перестал бриться, осунулся, побледнел. За ужином, который обязательно был совместным – Рину надоело, что дочь запирается в своей комнате – он много раз порывался что-то сказать. Но продолжал молчать. А Катя и не пыталась подтолкнуть его. Съедала свою порцию, мыла за собой посуду и уходила. Так одна неделя сменилась другой. Катя подпевала песням, чтобы не пропал голос и чтобы не говорить самой с собой. Своеобразная меланхолия охватила сознание. Как таковой депрессии не было, но всё делалось больше из необходимости. Читались учебники, съедалась еда, делался выбор относительно продуктов. Странно это было. Ёкай чувствовала тоску по Киото, по своему дому, по друзьям, по Акаши. Она множество раз пыталась представить, что происходило в её отсутствие, а в голову не шло ничего. Зато стали сниться сны. Очень яркие, наполненные разнообразным картинами того, что могло бы быть. Порою жуткие, воистину ужасные. А иногда вселяющие надежду ровно до того момента, как открывались глаза. Сны о том, что будет, когда она вернётся. Однако с каждым днём казалось, что они не вернутся… - Ёкай… - раздался голос из-за двери. Приглушённый, хриплый. Его обладатель мог показаться серьёзно больным, если не знать, что Рин полностью здоров. – Ёкай, ответь… Она убрала компьютер с колен и прислонилась спиной к стене, у которой сидела. - Ёкай, неужели тебе не надоело молчать? – тяжёлый вздох. – Ты на меня обиделась, я точно знаю. Не удивительно… Я же такой плохой отец. Просто ужасный. Знаешь, ты моя самая любимая дочь. Младшая. Мне всегда больше всего хотелось защищать именно тебя. А в результате ты со мной не разговариваешь. Это так несправедливо… Хироя продолжила молчать. Однако сердце тоскливо сжалось, наполняясь болью. На глаза навернулись слёзы. Захотелось выйти к отцу и обнять его. Ему ведь больно. «Сам виноват», - твердил разум. Вот только не хотелось слушаться его. - Прости меня, Ёкай… Я так сожалею… Ты ведь знаешь, что у твоего парня сегодня начались соревнования? Девушка вздрогнула. Не знала. -… - вместо слов лишь хрип. Слишком долго молчала. – Ты… Ты отпустишь меня? - Он запретил мне отпускать тебя. Сказал увезти тебя из Киото. Я всё сделал, а в результате чувствую себя так жалко… - отец будто и не слышал её. Он всё продолжал, и продолжал. – Что я натворил? И ведь обратной дороги нет… Ты ведь ненавидишь меня, доченька… Моя маленькая девочка… Ненавидит меня... Ненавидит и молчит. Катя уверенно поднялась на ноги и подошла к двери. Там, за ней, сидит её отец. Плачет. Впервые она увидит, как плачет мужчина. Плачет из-за неё. Когда Хироя всё же набралась сил открыть дверь, отец уже уснул прямо там, на полу, рядом с дверью. Без пяти двенадцать. От него сильно пахло алкоголем. Конечно, он ведь купил себе пива, когда они ходили в магазин днём. Русская погладила папу по голове, а потом пошла за пледом. - Как же жаль, что ты всё так же не понимаешь меня, - прошептала она, сев рядом со спящим родителем. - Да, я всё же чувствую обиду… Но если бы ты отпустил меня, если бы мы вернулись в Киото, если бы ты перестал слушать Акаши Масаоми… Если бы ты сделал это, то ты бы на всегда стал самым лучшим папой в мире. Снова слёзы. Снова судорожные вздохи. Но ничего не поделаешь. Сейчас принять решение может только отец.