Прости

      С того дня, как Антон сказал: «Прости, Арс, Турция,» прошло чуть больше месяца. В первые дни Попов ощущал дикую обиду и злость, какая-то азиатская страна смогла встать между ними. Но, как оказалось на деле, всё было немного иначе. Между ними встала Ира Кузнецова. Вроде, ничего такого, поехали вместе отдохнуть, как друзья, не более. Ведь у Шаста много друзей женского пола, а так экономней будет и… Только в эту небылицу Попову верилось меньше всего.       Много времени прошло, а жизнь не собиралась стоять на месте. Попов долго не мог пересилить себя, чтобы сделать хоть один шаг вперёд. Но стоило ему чуть продвинуться вперёд, как столкнулся со стеной игнора со стороны Шастуна. Парень словно не замечал всех попыток Арсения вернуть всё на свои места. Попов старался вести себя по отношению к Антону так же, как и раньше: оставлял глупые комментарии под фотографиями, писал бессмысленные сообщения с разными картинками и аудио, пытался заводить разговоры на простые, не личные темы. Но перед ним была огромная стена непонимания. Словно в той поездке Шастуна подменили, вставили другие чувства и мысли.       Лишь на съёмочной площадке Попову удавалось чувствовать себя как прежде, когда Антон, не задумываясь, протягивал свои длинные руки для того, чтобы дать «пять». Только ему. Больше никому. Слышал его искренний смех за спиной, когда Арсений был в паре с Позовым. В такие моменты он как никогда счастлив. Но стоило им оказаться вне студии, между ними вновь появлялась стена непонимания и безразличия. Попов устал от этого. Устал гнаться за тем, кто совершенно не видел его стараний. Устал от слепых надежд. Устал от всего, даже от самого себя. И он решил, что просто оставит Шастуна в покое. Как гласила одна китайская мудрость: «Между тобой и другим человеком всегда ровно десять шагов. Если ты прошёл свои пять и тебя никто не встретил — разворачивайся и уходи.»

***

— А вот и мы! — радостно заявил Шастун, резко открывая дверь в кафетерий.       Все посмотрели в сторону входа и увидели не только Антона, но и Иру, которая в последнее время слишком часто стала мелькать не только в ленте инстаграмма, но и в повседневной жизни ребят. — Привет, — едва ли не хором отозвались все.       Антон и Ира заняли свободные места рядом с ребятами. Девушка приветливо улыбалась каждому, словно хотела показать себя с самой лучшей стороны, ну или же просто быть вежливой. Арсений замечал раньше, что Ире не комфортно в обществе парней, когда не было ни одной женщины.       Разговор между Кузнецовой и парнями завязался сам по себе. Попов отвечал редко, кратко, старательно делая вид, что в телефоне есть что-то более важное, нежели этот разговор. Ленту новостей в социальных сетях он уже просматривал в третий раз и ничего нового там не находил, а разговор между друзьями уходил всё дальше и дальше. — Ну и как вам Турция, Ир? — вдруг спросил Матвиенко, совершенно не задумываясь об последствиях. — А то Шаст не говорит ничего кроме как «классно» и «круто».       Попов едва ли не подавился собственной же слюной от неожиданности данного вопроса. На какой-то миг он поднял яростный взгляд на Матвиенко, но тот словно ничего не замечал. Арсений сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, мысленно успокаивая себя. Слишком сильно и палевно он реагирует на подобные темы, может, обида не совсем утихла? — Это было великолепно! — радостно произнесла Ира, явно с удовольствием вспоминая те дни. — Стамбул, конечно, запомнился лучше всего. Но, конечно, неизгладимое впечатление от себя оставили собор Святой Софии и пролив Босфора.       Попов невольно слушал именно Кузнецову, а точнее у него возникло дикое желание высказать всё, что думал об их поездке в Турцию. Внутри всё переворачивалось от ревности и обиды, отчего хотелось просто встать и уйти. Шастун искоса посматривал на молчаливого Арсения, замечая, каким напряжённым он стал. Руками сильнее сжал телефон, брови чуть сползли к переносице, а взгляд голубых глаз стал каким-то злым. Он никак не мог понять причин такой реакции мужчины на происходящие. Для Шастуна было загадкой столь странное поведение Попова, то он пытался с ним сблизиться, вернуть всё на свои места, то теперь просто игнорировал, когда дело касалось не съёмок. В какой-то момент Антон осознал, что ему действительно не хватало Арсения. Он соскучился по глупым комментариям Попова в инстаграмме, по простым беседам в каком-нибудь маленьком кафе, по совместным прогулкам по достопримечательностям в других городах. Ему этого всего не хватало, словно воздуха. Они стали слишком далеки друг от друга, отчего внутри появилась некая пустота.       Неожиданно Антону в голову пришла странная мысль, что им нужно срочно поговорить. Прямо сейчас. Он резко встал с места и, схватив Попова чуть выше запястья, потащил к выходу из кафетерия. — Мы скоро вернёмся, — быстро кинул он, дабы не было ненужных вопросов. По крайней мере не сейчас.       Попов покорно идёт следом. Возможно, это из-за любопытства, а может из-за желания хотя бы так побыть наедине. Только вдвоём. Он не сразу понял, что они оказались в помещение для реквизитов красной комнаты. Полумрак создавал некую интимную обстановку, а здесь они были совершенно одни. — Арс, что с тобой происходит? — отойдя немного от мужчины, наконец задал свой вопрос Антон. — Со мной всё в порядке, — невозмутимо ответил Попов, убирая телефон в карман джинсов. — Ведь не я кинул тебя, умотав в Азию, — это он добавил чуть погодя, с неким отвращением в голосе. — Так ты из-за этого на меня взъелся? — невинно удивился парень, широко распахнув глаза. — Ведь прошло уже столько времени, а ты… — А ты слепой идиот, — перебил его Арсений, серьезно заглянув в глаза Антона. — Как бы я не пытался наладить всё, ты словно ничего не замечал! — Вроде как ты сам перестал лезть в мою жизнь, так какие претензии ко мне? — резко развёл руками Шастун, делая шаг назад. — И кажется, тебя такой исход вещей вполне устраивает!       Арсений сжал ладони в кулаки, надеясь таким способом подавить возрастающий гнев. На кого он злился? На Антона? На Иру? Или же на себя? Да на весь мир разом! Попов уже устал убегать от проблем, которые одна за одной сыпались на его голову. Он не успевал и шагу сделать вперёд, как приходилось делать два назад. — Заткнись, Шаст, пока не заткнул сам, — едва ли не прорычал Попов, серьёзно посмотрев на парня, который явно не замечал нарастающего раздражения собеседника. — Что, ударишь меня? — почему-то этот вопрос больше прозвучал как вызов, или же Антон так и хотел. — Достал, — тяжело прошептал Арсений и подошёл вплотную к Шастуну.       Парень не успел и слова сказать, как его нагло схватили за шею и потянули вниз. Мгновение и губ коснулись чужие, но такие горячие и немного обветренные губы. Попов не захотел остановиться на простом прикосновении и уверенно перевёл свои действия в желанный поцелуй. Антон не сразу понял сути происходящего, всё выходило за рамки его понимания. Однако стоило их языкам соприкоснуться, каждого из них кинуло в жар. Ноги Шастуна невольно стали подгибаться, от чего парню пришлось ухватиться за рукав куртки Попова. Арсений же чувствовал некую власть над Антоном, ему хотелось овладеть этим глупым мальчишкой полностью.       Всего лишь на миг он отстранился от Шастуна, резким движением подхватил его под руку и швырнул на кровать, которая стояла совсем рядом с дверью. Всё же реквизиты из красной комнаты могли неплохо послужить и вне съёмочной площадки. Антону лишь чудом удалось не удариться головой об изголовье кровати. Он и понять не успел, как между его ног расположился Попов, нависая над ним. В голубых глазах горели огоньки дикого желания и блестели льдинки обиды. — Арс, что ты…       Но Шастун не успел закончить свой вопрос, его заткнули наглым, властным и страстным поцелуем, от которого перехватывало дыхание. Почему он не сопротивлялся? Почему не вырвался из цепких рук Попова? Неужели ему самому хотелось этого? Антон почти не понимал своих чувств, которые возникали, словно пожары. Ему хотелось большего… Своими тонкими пальцами вцепился в куртку, стягивая её с тела мужчины.       Попов совершенно не обращал внимание на тихое мычание парня, он был уверен в себе и своих действиях. Ни за что не остановится. Его руки скользнули под футболку, вызвав у своего оппонента лёгкую дрожь. Он провёл чуть шершавыми подушечками пальцев по едва выступающим рёбрам, ключицам, плечам. От таких аккуратных, немного властных прикосновений у Шастуна затуманился рассудок, а сердце набрало ритм. Арсений снял мешающую майку с Антона и окинул его оценивающим взглядом. Неплохое, но всё же немного загорелое тело манило к себе, как песня сирен моряков. Он наклонился немного вперёд и коснулся влажными губами шеи, ключиц. Прикусил тонкую кожу, вызвав у своего любовника тихое шипение. Антон невольно дёрнулся от неприятной боли, но почувствовав на своей коже горячий язык, от болевых ощущений не осталось и следа. Шершавые пальцы поглаживали соски, которые успели затвердеть от нарастающего возбуждения. Попов ещё немного спустился и прильнул к одному из сосков. Он аккуратно провёл кончиком языка по ареолу, а после прикусил твёрдую горошинку зубами. Антон от новых ощущений невольно двинул бёдрами вперёд, потеревшись своим стояком об возбуждённый член Арсения. С губ Шастуна слетел первый тихий стон. — Интересно, а твоя Ира видела тебя таким, а, Шаст? — на лице Попова заиграла едкая усмешка. — Такого возбуждённого из-за ласки другого мужчины?       С этими словами он сжал возбуждённую плоть через ткань джинсов и трусов, от чего Шастун едва поддался вперёд, стал более учащённо дышать, руками старался закрыть красное от смущения лицо. — Прекрати, — тихо зашептал Антон, заглядывал в такие опасные голубые глаза, которые подобны морю. Они могли как подарить радость и счастье, так и погубить, причинив боль и страдания. — Не думаю, что ты хочешь прекращения, — горячо прошептал на ухо Арсений, укусив напоследок за хрящик.       Попов отстранился от тела Шастуна и начал быстро расстёгивать джинсы на парне. Он снял ненужную вещь вместе с нижним бельём, нарочито зацепив возбуждённую плоть. С губ Антона вновь слетел жалобный стон, он совершенно не понимал такой реакции своего тела на подобные ласки. Арсений провёл рукой вдоль всего ствола, едва потерев указательным пальцем по головке. Он заметил, как у его партнёра перехватило дыхание, а руками стал сжимать твёрдую материю матраса. Размазав образовавшуюся смазку по всей длине, Попов надавил одним пальцем на анальное кольцо. Шастун в миг напрягся и изумлённо уставился на довольного мужчину. — Ты же не собираешься… Ах… — едва ли не дрожащим голосом начал Антон, но был прерван. — Собираюсь, — усмехнулся Арсений, введя в парня один палец.       Он чувствовал его горячее нутро, как сжимались мышцы. Арсений едва подвигал пальцем внутри Шастуна, как тот сковался ещё сильнее. Он зажмурил глаза и отвернул голову в сторону, показывая всем видом, что ему это мало нравилось. Попов наклонился вперёд, не вытаскивая пальца зашептал. — Давай же, Тош, расслабься, — он нежно поцеловал длинную шею. — Тебе будет приятно.       Сейчас Шастун напоминал ему запуганного мальчишку, который не знал, как ему правильно поступить. Но ведь не зря говорили люди, что запретный плод сладок. Почувствовав, как парень наконец расслабился, Арсений ввёл второй палец. Глаза Антона распахнулись от изумления, но взгляд был покрыт пеленой наслаждения. Он обхватил руками шею Попова, прижимаясь к нему сильнее. Разум давно покинул его рассудок, остались лишь желания и инстинкты. Тихий, но сладостный стон заполнил пустое пространство. Арсений с каждым движением, звуком, запахом столь нужного и любимого тела пьянел всё сильнее.       Растянув Шастуна по всем правилам, Попов снял с себя футболку, расстегнул свои джинсы и спустил их вместе с трусами до колена. Пару раз проведя по возбуждённой плоти рукой, он стал медленно вставлять член в разработанную дырочку. Но стоило ему ощутить тепло другого тела, как не смог сдержаться и резким движением вошёл в Антона полностью. Шастун впился ногтями в бледную кожу плеч, громко вскрикнув. Он изогнулся под таким сильным напором, который, словно контрастный душ, дал полноценно ощутить всю власть Арсения над ним. Лёгкая боль внутри постепенно утихала, но не успела она пройти полностью, Попов начал двигаться. Антон сгорал, в прямом и переносном смысле. Волны желания окутывали тело, кидая в адское пламя возбуждения. Громкие стоны глушились страстными и властными поцелуями со стороны Арсения. — И скажи мне, Шаст, ты получал такое наслаждение, занимаясь с Ирой сексом? — тяжело спросил Попов, продолжая двигаться.       Но не услышав ответа, он резким движением вышел и вошёл обратно, заставив парня под ним изогнуть спину, а с губ слетел громко стон, граничащий с криком. Некая злость овладевала Арсением. Он хотел полностью стереть с сознания Шастуна это злосчастное имя «Ира», её образ и всё, что с ней связано. — Нет, — жалобно простонал Антон, сильнее цепляясь руками за Арсения.       Подобный ответ понравился Попову, однако его уже было мало. Его движения стали более грубыми, властными, собственническими. Этот парень только его и только. Никакая женщина не сможет больше встать между ними. Пусть Арсений и получил ответ на один из вопросов, но самые важные слова он хотел услышать сейчас, когда они слились воедино. — Проси. Прощение. — Сбивчиво потребовал Попов, чувствуя, что уже на пределе.       Однако Шастун плохо соображал, чтобы хоть что-то произносить внятно и понятно. Голова кружилась от невероятных ощущений и столь любимого запаха тела мужчины с примесью парфюма. — Я. Не. Слышу! — прорычал Арсений, с каждым толчком сильнее входя в Шастуна.       Попов, чувствуя, что его настигнул оргазм, впился зубами в выпирающую ключицу. — Прости, — кончая вслед за Арсением, протянул Антон и сильнее прижался к любовнику, выгибаясь под ним.       Частое и горячее дыхание опаляло кожу, а запахи их тел как никогда казались сладкими и желанными. Сейчас не было никаких слов, даже мыслей не шибко много. Когда возбуждение и желание ушли на второй план, в голову закралась странная мысль: «А что дальше?» — А дальше ты больше никуда не поедешь без меня, — едко отозвался Попов, поднимаясь с кровати.       Антон изумлённо уставился на Арсения, не веря, что задал этот вопрос в слух. Но спустя несколько мгновений его губы растянулись в лёгкой ухмылке. Может, эта поездка с Ирой в Турцию не так уж и плоха, раз помогла разбудить истинные чувства Арсения и Антона по отношению друг к другу.