Твоя красная куртка

      Я сижу на остановке, пытаясь согреться. Несмотря на число в календаре, которое ясно даёт понять, что за окном вообще-то май, погода просто отвратная. Под стать моему настроению. На душе отчего-то неспокойно, очень хочется забиться в угол, натянуть одеяло и не высовываться в этот мир. Руки дрожат, а карманы не помогают удержать хоть немного тепла, что ускользает с кончиков пальцев. Холодный ветер яростно кусает за ноги и бока, проникая под одежду, и я вжимаюсь в тонкую железную стенку станции, надеясь хоть немного укрыться от этих порывов.       Быть может, вы спросите, что я забыл здесь и почему не уйду? Ответ же будет донельзя прост — ничего. Нет, я не школьник, который пытается заболеть ради нескольких дней просиживания дома вместо скучных школьных уроков, и я не студент, который прогуливает пары, — меня отчислили за неуспеваемость, хотя я мог бы быть в списке лучших студентов. Вуз выбрали для меня родители, желающие, чтобы их единственный сын пошёл по их стопам, даже не спросив меня о том, хочу ли я этого.       Сидеть становится невыносимо, и я медленно бреду куда-то. Из-под ног разлетаются стаи голубей и воробьев, которые настолько привыкли к жизни бок о бок с людьми, что практически не обращают внимания на прохожих, начиная работать крыльями лишь тогда, когда дистанция между ними и человеком сокращается почти до минимума. Я всегда завидовал птицам, вольным лететь куда угодно, стоит лишь расправить крылья. С какой радостью я бы отдал обе руки за два сильных крыла за спиной.       Сейчас я как никогда близок к этим созданиям. На плече спортивная сумка, где лежат все мои немногочисленные вещи, в кармане — деньги, которых хватит на билет домой, университет меня больше не держит, как и этот город, но почему-то я второй день живу у друга, хоть и каждое утро прощаюсь с ним, извиняясь за неудобства и благодаря за приют. Сегодня я твёрдо решил-таки вернуться к родителям.       Но вся моя решительность мгновенно улетучивается, стоит мне только заметить среди толпы серых однообразных прохожих твою красную куртку. Это яркое пятно средь однообразных прохожих, бездумно бредущих куда-то по своим делам. Я никогда и ни с кем не перепутаю тебя. Твоя лохматая чёрная макушка, узкие джинсы и быстрая походка, словно ты бежишь от меня. Может, так и было?       Я мог узнать тебя везде. Твой профиль, силуэт, твой хриплый голос — всё это навсегда останется в моей памяти и сердце. Из тысячи различных голосов я всегда выделю твой безумно красивый смех, хоть ты и смеялся очень редко, предпочитая просто молча наблюдать, словно не от мира сего. Твои длинные пальцы… Я смотрел на них так долго, что смог бы нарисовать по памяти вплоть до маленьких царапинок на костяшках. Но когда ты садился за пианино… Знаете ли вы чувство, когда вы полностью погружаетесь в свои мысли, совершенно забывая об окружающем вас мире? Именно это происходило со мной, едва твои пальцы вырывали эти сладкие ноты из инструмента. Я дрожал каждой клеточкой тела, вслушиваясь в ненавязчивые мелодии, что ты так умело играл.       Моё сердце бьётся всё быстрее, стучится в грудной клетке, будто хочет выпрыгнуть и покинуть моё тело. Я не успел заметить ту тонкую грань, когда перешёл с шага на бег. Я бежал с той скоростью, на которую только были способны мои замерзшие ноги. Ты становился всё ближе, всё отчётливее я видел твою лохматую копну смоляных волос. И тем сильнее возрастало моё волнение. — Юнги, — только и мог я выдавить из себя, хватая тебя за рукав. Все мысли покинули мой затуманенный разум, оставляя меня один на один с медленно оборачивающимся парнем.       Его глаза, узкие, словно две щёлки, и тёмные, как безлунная ночь, смотрели прямо в душу. Мне не было страшно, но внутри всё похолодело от этого взгляда. Он мог пленить меня так легко, и я каждый раз проигрывал эту маленькую битву за самообладание. Я забыл, что хотел сказать ему, забыл, кто я такой. Для меня исчез весь мир. Точнее, моим миром стал он — Мин Юнги. Его лицо, бледное, практически белое, как первый снег, контрастировало с тонкими яркими губами, что сейчас растянулись в красивой улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. От него пахло кофе. С карамелью, как он любил. Я помню. — Привет, — грубый голос с еле заметной хрипотцой звучал, оттесняя на второй план все остальные окружающие звуки.       Я никогда не мог нормально поговорить с этим человеком, ведь бешеный ритм сердца и бурлящая, как лава, кровь сжимали тугим кольцом голосовые связки, и слова не хотели выходить. Да их и не было, если честно, в вакууме моей черепной коробки. — Я уезжаю домой, — зачем-то выдал я, — наверное, навсегда.       Сладкая улыбка медленно сползла с твоих губ, а в глазах промелькнула тень тоски. А может, мне просто показалось? Как бы то ни было, я уже успел пожалеть о сказанном. Страшно. Ты смотрел выжидающе, как будто искал подвох в моих словах. Я же вижу, что ты не желаешь моего отъезда! Так останови меня, чего ты ждёшь? Пожалуйста? Не дай мне уехать. Почему же ты молчишь?!       Мы не говорили с тобой до полуночи, да и вообще практически не общались словами, их нам обычно заменяли взгляды и прикосновения. Я вспоминаю наш первый поцелуй. Такой невинный, такой нежный, с лёгкой горчинкой на языке, и твоя улыбка после. Эта химия, что происходит между людьми, случается лишь однажды. Я никогда не верил словам. Правдой для меня были лишь действия и поступки, однако сейчас я так отчаянно хотел услышать именно от тебя их. «Пожалуйста, не уезжай,» — почти сорвалось с твоих губ, но мой слух уловил лишь горючее: — Что ж, удачи, — ты вырвал свою руку из моей хватки и, развернувшись, зашагал прочь.       Больно. Я чувствую, как вместе с твоим теплом из меня вытекает жизнь. Только сейчас я осознал, что сам сжёг все мосты, по которым мог вернуться к тебе. Внутри рвётся всё в клочья и летит вниз, тонет в пучине отчаяния. В глазах щиплет, на горло давит ком. На мою щёку упала холодная капля, и я поднял глаза на небо. Тучи. Впервые я радовался дождю так сильно, слово от этого зависит моя жизнь, наверное, так оно и было. Тяжёлые капли, что летели свысока, помогали скрыть предательские слёзы.       Серые птицы, серые прохожие, серым казалось даже небо, которое плакало проливным дождем со мной. Люди сновали туда-сюда, не обращая внимания на проблемы других. Я ждал от тебя слишком многого, не делая совершенно ничего, чтобы сблизить нас, лишь покорно ловил твои взгляды и прикосновения. Я понял, что ошибался, но понял слишком поздно. — Я люблю тебя, хён, — прошептал я, глядя тебе вслед.       И ты ушёл, не попрощавшись, и даже когда ты скрылся за поворотом, у меня перед глазами всё так же стояла твоя красная куртка.