Дождь в Скайхолде

Инквизитор медленно села в кровати. Сон сегодня не шёл, Лианна Тревельян слишком отчётливо слышала звуки дождя за окном. Уснуть ей поможет только книга, она как раз собиралась прочитать «Легенду о трёх сёстрах». Все три части легенды ей подарила Жозефина, зная, что марчанка большое количество свободного времени уделяет чтению. Девушка коснулась босыми ступнями холодного камня, ей всегда был приятен лёгкий холод, встала, сбросила ночную сорочку и надела льняную рубашку и бриджи. Инквизитору не нравится та одежда в которой приходится ходить днем, в ней она слишком заметна, Лианне не комфортно под слишком пристальными взглядами людей, а вот в обычной одежде она становится безликой, и хотя бы на пару часов свободной. Лучница надевает туфли из оленьей кожи, в них холоднее, чем в высоких сапогах на меху, однако, в них при ходьбе она не перебудит пол замка. Леди Инквизитор как можно тише идет в библиотеку, наслаждаясь тихим стуком дождя и ароматами. В коридорах тут всегда особый запах. Запах камней, дыма, смолы, холода и снега. Запах Скайхолда, так его она называла. Лианна по одному лишь духу могла определить, в какой части замка она находятся. У таверны воняет кислым элем, терпким ромом и разбавленным виски. Ближе к кухне пахнет сыром и горячим хлебом. У конюшни сеном, кожей, деревом и дерьмом. В главном зале пахнет духами и совсем немного дымом. Она, наконец, пришла в библиотеку, благоухающую чернилами, пергаментом, слегка щекочущую пылью нос. Сейчас она сядет, возьмёт книгу, будет читать, уйдет под утро, так никем и не замеченная. Сколько раз уже все это повторялось. Сценарий старый, но проверенный. Никто не осмелится его поменять. Никто не осмелится, и марчанка замечает ровный узкий каллиграфический почерк где-то в уголках страниц; чернила свежие, значит, это записи нанесли не давно, но кто? Кто в силах изменить неизменное? Кто осмелится вмешаться в ее сценарий и изменить старые, запылившиеся сцены и реплики, как ему вздумается? Она сделала пару шагов и увидела Дориана. Комнату освещали только три свечи, любопытно заглядывающие через угол стеллажа, но свет от них все равно был слишком тусклым, чтобы хорошо разглядеть лицо Павуса или хотя бы его одежду. Но лучницу это не смутило. Она точно знала, кто сидит в кресле, и не сильно беспокоилась по этому поводу. Она подошла к мужчине ближе и разглядела, что глаза его закрыты, решила его не трогать и подошла к стеллажу. Инквизитор наслаждалась книгами, как некоторые хорошим вином или красивой женщиной. Она медленно, едва касаясь подушечками загрубевших пальцев, проводит по корешкам книг, и замечая нужный ей третий том, аккуратно берет его в руки, проводит по обложке ладонью, убирая невидимые миру пылинки и открывает книгу на месте, где в качестве закладки Тревельян положила шёлковую ленту для волос. Лианна сидит в кресле напротив Павуса, вчитываясь в историю про трех сестер Монбейяр, изредка поглядывая в окно, где по прежнему идет ливень. Время идет, история заканчивается, интерес к чтению на сегодня тоже. Ей сейчас куда интересней поразмышлять о Посверкунчике. Почему он здесь в это время суток? Нет, не то, чтобы марчанку это хоть как-то удивило, ни в коем случае, просто всегда есть что-то, что невольно заставляет тебя о себе думать. «И это что-то, точнее кто-то –Дориан?..» — пронеслось в голове у лучницы. Лианна почти бесшумно встала со стула и подошла к окну. Все тот же дождь, со своей странной, одному Создателю понятной мелодией. Это был момент спокойствия и безмятежности и... Свободы. Кресло за спиной жалобно скрипнуло, что означало, что альтус встал со своего места и направляется непосредственно к ней. Лианна замерла. Затаила дыхание. И зарделась. Павус встал позади нее, слишком близко; его дыхание приятно щекотало бледную кожу на шее Вестницы, которая, в свою очередь, забыла, как дышать. «Разбудила же. Почему он так чутко спал?» Только сейчас лучница вспомнила, что на ней нет ее плотного жилета, и сейчас она стоит в слегка просвечивающей рубашке. Румянец быстро перебирался на кончики ушей. Так они простояли наверно минуту, молча, не осмеливаясь издать ни единого звука. Лианна вскоре поняла, как ей тяжело приходится без постоянного доступа кислорода к легким, и часто задышала. Пульс отбивал свой учащенный ритм в висках. — Тебе холодно? — спросил некромант. — С чего ты это взял? — целая армия мурашек побежала от головы по позвоночнику, сделав поворот на длинную шею, обежав выступающие ключицы и, наконец, скрылась под рубашкой. — Твоя грудь, — сказал Дориан слегка хохотнув, Лианна знает, в данный момент он обворожительно улыбается. — А что не так с моей грудью? —Инквизитор закусила губу, — И с каких это пор она тебя так интересует? — невозмутимо сказала она, но лицо у неё уже под стать томату или даже краснее. Она глянула на свою грудь. Два полушария, небольшие и не маленькие, с выступающими маленькими бугорками, слегка обтянуты белой рубашкой. Тревельян скрестила руки на груди, закрывая некроманту весь обзор на ее бюст. «Он их видел, он их видел!..» — крутилось в голове у девушки. Никогда еще Вестница не чувствовала себя так стыдно. Казалось, ее смущению не было предела, но краснеть было уже больше не куда. — Да, мне холодно, — сказала Лианна. И это было правдой. Инквизитор уже давно бы вернулась в свою комнату, легла бы под одеяло, и уснула бы сладким сном юной леди, но только как можно было уйти, когда Павус почти вплотную стоит к тебе, и если ты развернешься, то увидишь эти полные губы, сильные плечи, длинное тело, гибкие руки, восхитительные скулы, милую родинку на виске и необычайные серые глаза с темно-серебристой поволокой, в обрамлении длинных загибающихся ресниц, когда ты случайно встретишься с ним взглядом, и в свете свечей, он увидит твое горящее огнем лицо. Тревельян не позволит себе это. Лучше замерзнуть, быть съеденной волками, сгореть заживо, в общем все что угодно, лучше, чем такой позор. Крепкие мужские руки неуверенно обнимают Лианну за плечи, ближе притягивая к их обладателю; Дориан кладет голову на плечо своей лучнице и томно вздыхает, обжигая горячим дыханием шею Тревельян. Она же стоит в ступоре, не силясь выдавить из себя и слово, боясь разрушить эту неожиданную идиллию. Её уже не заботит, что дождь закончился, начало светать, ей только важно, чтобы этот миг тянулся вечность. Она не знает, почему этого хочет, просто так есть. — Если хочешь, можешь пойти поспать, — мурлычет ей Дориан. — Нет, давай еще постоим, — говорит она, наблюдая как Павус нежно улыбается в отражении на окне.