Два выхода.

Около десяти лет назад.

      Машина тёмно-синего цвета скользила по пустынному шоссе в сторону очередного города, который должен был появиться на горизонте примерно через два часа.       За рулём сидела белокурая молодая женщина Катрин Айшерэ Дион. Её пальцы нервно сжимали руль, а взгляд светло-серых глаз то и дело скользил по зеркалу заднего вида. В нём отражались большой полупрозрачный серый волк с красными глазами, который умостился на полу, и темноволосый мальчик лет девяти, который, укутавшись в плед, лежал спиной к ней.       Через несколько минут — вновь нервное поглядывание в сторону этой парочки, сжатие пальцев до побеления костяшек, и шёпот слетает с губ: - Дантэ… - парнишка даже не двинулся на оклик, но волчье ухо чуть дёрнулось, что показывало – её слышат. - Мы скоро прибудем, милый, и… и у нас будет всё хорошо. Надо потерпеть и многое забыть, как плохой сон.       И на эти слова мальчик не обратил своего внимания, оставаясь в неподвижной позе.       Невольно взгляд затуманился от непролитых слёз, но одна, всё же заискрившись в уголке светло-серых глаз, тут же потекла по щеке вниз. Быстро стерев её, женщина откинула белокурую прядь волос и вновь погрузилась в воспоминания, тем самым отвлекаясь от гнетущей тишины, что создалась в машине.       Она, Катрин Дион, относилась к человеческому роду, как и её покойный муж Капир Айшерэ. Они оба никогда не жаловались, что относятся к этой расе, которую многие представители других рас считают самой слабой. Но у человека много возможностей, и он успевает многое за свою короткую жизнь, совершить как хорошие поступки, так и плохие.       Губы скривились в горько-печальной улыбке, а воспоминание о муже вновь всколыхнуло сердце и память.       Это был красивый парень лет двадцати трех. Чёрные глаза, шоколадные волнистые волосы чуть кучерявились и мягкими волнами прикрывали шею и уши. Он обладал огненной магией, но из-за малого потенциала не пользовался ею, рассчитывая лишь на свой ум и на талант бизнесмена.       У неё же была ментальная магия среднего потенциала, которую она развивала, чтобы та поспособствовала учёбе и дальнейшей работе в дэпломаты*.       Красивая встреча и ухаживание сына великого человеческого учёного Ландэ Айшерэ ей, конечно, польстили, но и сам Капир, излучая обаяние и красоту, смог влюбить в себя белокурую красавицу Катрин.       Многие завидовали, а она гордилась, была счастлива и не замечала многого.       Не замечала, каким странным становился её парень в определённые дни, как, бывало, его сопровождают странные личности, относящиеся к расе дроу. Как при встрече с самим учёным, его отцом, тот рассматривал её с определённым интересом, и ненавязчивые вопросы, что задавались, её не трогали и не волновали до поры до времени.       Юная девушка-студентка была очень счастлива, влюблена и старалась учиться на «отлично», чтобы в нужный момент стать на тропу высшего общества в образе жены Капира Айшерэ.       Мидэ* Катрин Айшерэ Дион – звучит просто замечательно и очень ласкает слух, её слух в первую очередь.       Звоночек тревоги прозвенел, когда один из репортёров, что был приглашён на её свадьбу, тихо спросил: -Вы уверены, что вступая в семью Айшерэ, сможете быть счастливы со своим суженным? – глаза стального цвета блеснули из-под кустистых бровей. – Ведь вы видите лишь красивый фасад, а что за ним вам пока не знакомо. -О чём вы? – в голосе невесты невольно послышались тревожные нотки, но затем она воскликнула, – Мы любим друг друга и будем счастливы! -С мужем,… может быть. А вот с его отцом… – И видя испуганное состояние девушки, и то, что к ним спешит охрана, журналист быстро закончил, - Посмотрим, что будет через год, самое большее - через два.       Мужчина, раскланявшись, растворился в толпе гостей.       Капир тогда смог её успокоить и очень хорошо отвлечь, и этот странный журналист стёрся временно из её памяти.       Однажды, после четырёх месяцев супружеской жизни, Капир пришёл от своего отца, где он бывал в гостях, в почти невменяемом состоянии. Увидя Катрин, мужчина тут же набросился на неё со страстными объятиями и поцелуями.       Такого жаркого и дикого секса у них ещё не было, но молодой жене такой напор очень понравился, и та отдавалась с ещё большим порывом и отзывом. Если раньше он вёл себя мягко и нежно, то в ту ночь Капир сжимал её тело сильнее, целовал яростней, то прикусывая нежные части тела, то впиваясь в податливые нежные губы. Ореолы сосков ныли и требовали ещё и ещё страстных покусываний, сосаний, ласк. Тело с восторгом принимало отметки мужской ласки в виде засосов или отметин от зубов. Оргазмы шли с нарастающими темпами, и им было всё мало, они жаждали большего.       Но на утро о бурной ночи муж даже не вспомнил, а Катрин постаралась не напоминать, чтобы не видеть растерянные и злые чёрные глаза. Но её память и ещё несколько дней не сходившие отметины не давали ей забыть, они заставляли тело всё время вздрагивать от возбуждения.       Но жизнь не стоит на месте, а мечты и молодость подгоняют к чему-то, пока не ведомому, но уже не такому далёкому.       Девушка пропадала в самом престижном офисе, составляя планы, документацию, примерные речи, доклады. Начальство её хвалило, и даже намечались проекты, где она уже сама будет вести переговоры с двумя фирмами.       Капир же был начальником строительной компании, которая только недавно начала существовать. А вечерами рядом с камином они шептались о своих мечтах или вспоминали о детстве или курьёзных случаях на работе.       Всё у них было идеально, но вот что-то неуловимо тревожное витало вокруг, и всё больше проникало в повседневную жизнь четы Айшерэ-Дион, в особенности, когда муж Капир уходил к отцу Ландэ Айшерэ.       Через три месяца после той жаркой ночи молодая женщина почувствовала недомогание. Радостное волнение и предвкушение затмили все тревоги и проблемы.       Одноразовое заклинание о распознавании беременности повергло в яркий и всепоглощающий восторг, ведь она носит долгожданного и любимого ребёнка.       Решив приготовить праздничный ужин, Катрин ждала, когда Капир прибудет с работы, чтобы обрадовать хорошей новостью.       Но этот вечер так и не состоялся.       Муж вновь пришёл каким-то невменяемым и с лихорадочным блеском во взгляде. Он что-то бормотал себе под нос, а его руки срывали с себя одежду. При виде жены он, лишь на миг остановившись, грозно приказал: -Мы немедленно уезжаем. Собирай необходимые вещи. Дом и всё, что здесь останется, будет законсервировано.       На попытки спросить, что случилось, мужчина рычал и подталкивал к быстрому выполнению приказа. Пришлось, как всегда, подчиниться, ведь в их семейной жизни мужчина считался главным, и прямые приказы должны выполняться беспрекословно.       Они покинули мегаполис и его окрестности уже в ранних рассветных лучах.       Капир несколько недель выбирал сотни разных направлений и дорог, и каждый раз было непонятно, куда он так спешит и почему выбирает тот или иной маршрут.       Муж стал походить на параноика. Во всех он видел угрозу своей семье, страх подталкивал тело и разум, они постоянно были в напряжении, отчего появились недосып, лихорадка, упадок сил, бред и странные разговоры с воображаемым Волком.       Катрин боялась из-за этого рассказать о своей беременности, но из-за тошноты, перепадов настроения и обмороков ей всё же пришлось рассказать о ней. Капир замер, но потом с удвоенным рвением принялся искать место, где бы они могли раствориться и исчезнуть, спрятаться от НИХ. Кто эти загадочные ОНИ, молодая женщина так и не узнала, зато очень порадовалась тому, что Капир всё же нашёл своё убежище, а значит и покой.       Городок Рингардигранд показался для них самым идеальным местом. И не важно, что тут обитают лишь долгоживущие расы, а людей — горстка, важно было, что все инстинкты её мужа успокоились.       И вот, в положенный срок их мальчик рождается, а их счастливые дни, недели и месяцы радовали каждым мгновением.       У Дантэ были тёмно-серые глазки, волосы похожи на тёмный шоколад, как у отца, веснушки, пухленькие губки, которые растягивались в очаровательной улыбке. Такое маленькое и такое желанное чудо, которое радовало своим смехом, улыбкой.       Их счастье продлилось почти год, когда Капир вновь решил отправляться в путь.       Дом был законсервирован, потому что мужчина решил, что через некоторое время они смогут вновь попасть в их оазис счастья.       И вот новый город и квартира на окраине пригорода.       В один из самых благоприятных дней, когда муж был в хорошем настроении, Катрин решилась затронуть прошлое и узнать, от чего или от кого они укрываются так тщательно, и нельзя ли попросить его отца помочь?       Капир при первых же вопросах дёрнулся, затем всё же путано начал рассказывать.       Выходило всё как-то странно, непонятно для неё, но не для Капира. -Катрин, я понимаю, что многое тебе не понять, потому что ты не знаешь, кто были те гости моего отца, да и он сам. Я стараюсь оберегать нас от них, но, увы, что-то всё же случилось, но пока лишь со мной. Я многого не помню, что со мной происходило, когда приходил к Ландэ в гости, но я всё время после этого ощущал некоторые изменения и провалы в памяти. Они у меня начались после несчастного случая с моей матерью, а эти недомолвки и взгляды… Поверь, я не хочу, чтобы эти существа и мой отец хоть как-то смогли протянуть свои щупальцы к тебе и Дантэ. Просто верь мне и выполняй мои требования, и всё будет хорошо. -У нас только два выхода, значит, - обречённо прошептала жена, укачивая на руках ребёнка, - Или прятаться, или быть найденными твоим отцом и его гостями. -Да, третьего не дано, - прошептал мужчина, лаская пальцем пухленькую щёчку сына.       Очередной городок и домик у озера, взятый в аренду. Пока муж был дома, она поехала за покупками.       Если бы Катрин знала, что невольная встреча и разговор с бывшим коллегой могут изменить её жизнь, то поспешила бы к мужу и сыну как можно быстрее.       Но, увы, инстинкт лишь тоненько дёрнулся, а воспоминания о прошлой работе его "задушили" в зародыше.       И лишь после того, как она заворачивала в сторону озера, то поняла, что что-то не так.       Странные люди в странных одеждах проводили ее взглядом, но не тронули, не окликнули, дали пройти.       В доме всё было, как после стихийного бедствия или стада диких животных: всё разбросано, сломано, перевёрнуто, порвано.       Дворик был заполнен такими же странными людьми, что встречали её рядом с домом, и посреди всей этой странности на земле лежал Капир…       Сначала женщина подумала, что он просто лежит на боку без движения, но как только она приблизилась и рассмотрела…       Кровь медленно стекала и расползалась по спине и вокруг тела. Одежда разорванными лоскутами ещё удерживалась кровью, которая постепенно высыхала, образуя бурые пятна.       Длинные тёмные волосы прикрывали одну часть лица. Вторая же часть красовалась бледностью, затуманенным чёрным глазом, в котором еле-еле мигал красный огонёк.       Нервно сглотнув, Катрин, присела рядом, затем потянулась к его волосам, стараясь их убрать, ведь они мешали рассмотреть такое любимое лицо. -Что здесь происходит? – послышался вдалеке голос учёного Айшерэ. И хоть незаметно для других её пальцы дёрнулись, она продолжила убирать пряди волос. От увиденного Катрин вздрогнула, но тут же постаралась быстро закрыть лицо мужа и сжала его плечо: если одна часть была человеческая, то другая представляла морду волка.       Зажмурившись, чтобы или забыть, или запомнить, Катрин тут же очнулась и, открыв глаза, резко встала. -Дантэ…, - вырвался сип из внезапно пересохшего горла, – где мой сын?! -Катрин? - раздался удивлённый голос учёного Айшерэ, но девушка лишь зло рыкнула в его сторону. Она точно прочувствовала, что этот мужчина олицетворял все беды для её семьи, и сейчас в нём во всём слышится фальшь. -Я спрашиваю…, ГДЕ МОЙ СЫН?!       Мужчина, видно поняв, что она не будет слушать никого, поспешил ответить, заодно решая многие проблемы. Подхватив её под руку, и не смотря на сопротивление и брезгливость на лице женщины, тихо сказал: -Он в своей комнате, Катрин. Так что успокойся и собирайся, мы скоро уходим.       Остальное сейчас было для неё не важно - нужен был только её Дантэ.       На миг она повернулась в сторону тела Капира и краем глаза заметила, как его заворачивают в чёрный мешок и уносят. Сжимая кулаки и, не давая себе расплакаться, Катрин про себя шептала, что поплакать и погоревать она сможет и потом, сейчас важен Дантэ.       Примерно три месяца женщина не отходила от мальчика, а по ночам выла в подушку, оплакивая своего любимого.       Рядом всегда находился Ландэ Айшерэ и неизменные помощники или сотрудники Роберро Ррадеско и Трэгором Моэр из расы дроу. И если отец Капира навевал лишь горькие воспоминания, то эти двое вызывали дрожь и ужас, от чего немного спасал учёный, может, поэтому постепенно молодая женщина начала больше доверять ему.       Катрин стала рассеянной и не заметила, как Ландэ Айшерэ стал ненавязчиво давать успокоительное зелье, разговаривать обо всём и ни о чём, а один раз и вовсе заговорил о ее возвращении на любимую работу.       Под таким натиском и заверениями, что с Дантэ будет всё хорошо, что молодая женщина будет видеть его, когда захочет, что у него будет самое хорошее детство, она решилась вернуться на свою прежнюю работу.       Видно, что отец Капира что-то сказал или сделал, потому что о муже и сыне никто с ней не заговаривал, как будто она никогда не была женой и матерью.       Вот так и начала Катрин отвлекаться от горечи своей жизни, ища утешение то в работе, то в сыне.       Но как-то так получилось, через год или два, что только работа стала для неё важной.        Теперь она уже Катрин Дион. Прошлое не трогает, и она живёт или существует лишь для себя или своей работы.       А вот, что стало с сыном и что с ним происходило, она узнала лишь несколько недель назад, и то, только частично. Всю правду она узнала ещё некоторое время спустя.       Находясь в другом городе по рабочим делам, женщина собиралась ложиться спать, когда в дом ворвался полупрозрачный волк, неся на себе её девятилетнего Дантэ.       Бледное лицо, измазанное в некоторых местах, как и одежда, было в копоти и саже. Тёмно-серые глаза смотрят недетским взглядом, на руках и ногах ещё виднеются порезы.       Он молча слез с волка, который, обнюхав воздух и сверкнув красными глазами, уменьшился в размере и стал в виде тату на запястье. -Никому не звони, - тихо прошептал парнишка, ставя на стул рюкзак, который снял с плеч. – Нас никто и ничто больше не связывает с семейством Айшерэ. Запомни это.       Невольно вспомнился Капир, который был примерно таким же в тот вечер, и матери пришлось подчиниться, чувствуя, что сейчас он ничего не расскажет, так что ответы придётся подождать.       Мальчик поспешил зайти в душ, а женщина задумалась о том, что она всегда как-то странно ведёт себя с представителями семейства Айшерэ. Не пугается так громко и визгливо, не требует ответа, подчиняется их словам, и многое другое. Даже о том, что видела Капира с двояким лицом, она не расспросила, а затем и вовсе забыла об этом.       Ночь была неспокойной. Мать охраняла сон сына, замечая, что даже во сне его лицо и тело остаются в напряжении.       Во время завтрака парнишка молча протянул ей газету, которую принёс местный почтальон. «Поместье Айшерэ и вся его территория вчера были объяты адским пламенем, которое уничтожило как верхние строения, так и все нижние пять ярусов подвалов.       Как сообщают пожарные и следователи, огонь уничтожил всё живое и неживое. Выживших в этом аду нет.       По утверждениям соседей, гостей и друзей Ландэ Айшерэ, которых расспросили, он последние десять лет почти безвылазно находился в поместье и даже построил лабораторию, чтобы не ходить в научный центр «Кипаринориум». Так сказать, работал на дому. Версий много, и одна из них связана с его опытами.       Может, они-то и послужили возникновению адского огня?       Но пока мы все скорбим о смерти знаменитого учёного и тех, кто жил в поместье».       Дальше шли описания его заслуг, его премий, его связей и жизни. Мелькнуло, что когда-то был сын, но погиб. О том, что есть Дантэ и невестка, сказано не было. -На похороны мы не пойдём, наследство нам не нужно, живём так, как будто я всегда находился у знакомых, когда тебе надо было по работе. А сейчас нам пора уезжать. -А хотя бы будет пояснения для меня?- съязвила невольно мать.       Парнишка прошёлся по ней взглядом, а потом сказал: -Вещи собирай, мы уезжаем, - и сел в кресло, всем видом показывая, что с нетерпением ждёт её подчинения.       Невольно захотелось съязвить ещё раз, но воспоминания о том, что она прочитала, и о том, что парень всем своим поведением похож на Капира, заставили действовать молча.       И вновь она не знает многого, лишь догадывается, зато беспрекословно подчиняется.       Идея возвратиться в городок Рингардигранд и поселиться там полностью пришла внезапно, а инстинкт говорил, что идея хороша.       За время недельной поездки в сторону намеченного городка и остановок по пути, чтобы выполнять задания фирмы, молодая женщина так и не смогла разговорить сына.       Редкие реплики, безжизненный взгляд, тихие, но слышные крики во сне выбивали из колеи и требовали расспроса, да и материнский инстинкт вновь стал проявляться, хотя в последнее время был не виден и не слышен. «Если он не говорит сам, то надо найти средства», - так думала женщина, покупая зелье, что успокаивало и вводило в лёгкий гипноз.       То, что произошло после, заставило женщину молиться всем богам и проклинать тех, кто так обращался с её сыном и Капиром. Были и шальные мысли о том, что раньше ей ещё повезло, ведь тогда она не знала всего этого.       Дантэ успел лишь чуть отхлебнуть чаю, чтобы понять, что же было налито, а затем, он во всех красках рассказал, что произошло, при этом в перерывах с ехидством спрашивал: -Достаточно тебе, мама, информации? Нечего кривиться, закрывать уши и с ужасом смотреть. Всё равно мозг тебе не опишет всего того, что там случилось. Знала бы ты, как мне хочется забыть всё, что я видел, слышал и о чём догадывался.       И он продолжал рассказывать обо всём, что происходило, как с ним, так и с другими подопытными, под «чутким» руководством учёного Ландэ Айшерэ и его верных сотрудников.       Замолчал Дантэ лишь после того, как Катрин крепко обняла его и, прижав к своей груди, зашептала слова успокоения, а руки крепко и мягко гладили подрагивающие плечи.       Тогда они оба выплакали боль, страх, отчаяние и твёрдо решили больше не вспоминать о тех восьми годах жизни, под «чутким надзором деда».

***

      Название города на табличке заставило женщину вырваться из воспоминаний и вновь обратиться к сыну: -Дантэ, мы подъезжаем.       В ответ послышался вздох и неохотное движение, чтобы сесть вертикально.