Два выхода.

      Лишь прибыв домой с покупками, Дантэ смог успокоиться и перевести дух.       В такую рань в магазин, что находился в квартале от его дома, омега попал самым первым, не считая продавца и его помощника.       Стараясь быстро пройтись по всем нужным секциям и выбрать всё по списку, Дантэ направился в отдел, что был ему пока не знаком. Растерявшись на мгновение из-за всех этих разноцветных упаковок и одежд, парень, похватав всё "для омеги и гигиены" и прихватив несколько брошюр для молодых омег, поспешил к кассе, надеясь также быстро расплатиться и уйти.       Если покупками еды и товаров для кухни продавец-бета не сильно интересовался и отбивал чеки, то предметы гигиены и книжки его заинтересовали. Внимательно посмотрев на парня и к чему-то своему прислушиваясь и вычисляя, бета кивнул своим мыслям и, решительно передавая пакеты с товаром, вкрадчиво и спокойно сказал: -Моё имя Фарион, и, как вы поняли, я бета, как и многие, кто здесь работает. Так что, прошу вас в ваши "определённые дни" звонить нам и сообщать, что вам будет нужно. Наши посыльные с радостью доставят вам покупки. Вот, возьмите нашу карточку, на ней все контакты. И прошу, поторопитесь к себе домой, а то не ровен час, прибудут молодые, несдержанные и холостые альфы. Нам не хочется, чтобы здесь делили течную омегу.       Покраснев от стыда и некоторых слов продавца, Дантэ всё же взял протянутую карточку и поспешил домой, попутно костеря себя, что не додумался позвонить в магазин, где всегда отоваривается. Может быть, и договорился бы с Евгером, чтобы тот подобрал всё, что нужно. Этот человеческий парень немногословен и не болтлив, но в нужный момент всегда помогает.       Немного не дойдя до своего дома, Дантэ заметил двух молодых парней, что выходили из-за поворота, и по раздуваемым ими ноздрям, понял, что они унюхали аромат омеги и следуют за ним. -Вот же, везёт, как утопленнику, — вздохнув, он, едва сдерживал порыв бежать, понимая, что это может спровоцировать погоню. Осталось лишь незаметно прибавить шагу и не отвечать на окрики альфов.       Из-за спешки и нервозности, он отмахнулся от ощущения лёгкой вибрации и теплоты.

***

      Хватило чуть больше четверти часа после расстановки продуктов на кухне, чтобы воспользоваться душем и надеть длинную майку с домашними шортами, присесть в гостиной с книжкой "Для начинающих молодых омег, вступивших в период созревания".       Кривясь на ощущение лёгкого дискомфорта меж ягодиц и пытаясь сесть удобней, Дантэ раскрыл первую книгу. С первых строк этого «произведения» захотелось рассмеяться, а также познакомиться с автором, кто писал об омегах как о самых хрупких и ранимых существах. Что кроме них в мире нет никого красивей, желанней, лучше. «…Омега это самое ранимое существо, которое надо беречь, лелеять, оберегать от травм и ненужных стрессов, ведь он будущий папа. …Каждая омега должна знать, что в его жизни главное — присутствие и счастье его истинного альфы и их детей. …Каждая омега должна знать несколько правил, когда у них начинается течка. …У омег должен быть свой сундучок-шкаф, в котором хранятся самые необходимые предметы, зелья.»       Потерев переносицу и пролистав пару страниц с ненужным текстом, Дантэ остановился на: «…Омега должен знать, что самая первая течка всегда болезненная, и она должна быть только…» -Мой…— рядом внезапно раздался уверенный голос с нотками шипения.       Вскрикнув и подскочив с дивана, Дантэ метнул книгу в сторону голоса и, встав в оборонительной стойке, лихорадочно вспоминал, закрывал ли он двери на ключ или кто-то пробрался другим путём.       В проходе стоял полностью голый, двухметровый широкоплечий альфа в полуобороте. Кажется, это был дракон, но Дантэ точнее не смог бы ответить, так как в первый раз видел такое существо.       Всё тело чужака было покрыто чёрными чешуйками разных размеров и форм с серебряными отблесками. Большие, широкие кожаные крылья были сложены за спиной. Острые наросты на изгибах локтей, чёрные панцири на плечах, широко расставленные крепкие и сильные ноги. На лбу красовались серебряные рога, что изгибались вдоль головы, а затем резко направлялись вверх. Раскосые большие глаза сверкали золотом, а длинные пальцы держали книгу. -Я думаю, тебе эта вещь не понадобится, — чуть гортанно смеясь, сказал он, краем глаза посмотрев на название, затем, отбросив в сторону ненужный предмет, уже прямо взглянул на омегу. — Мой… Мой, и только мне будешь принадлежать.       Эти слова заставили Дантэ вспомнить, где и когда он слышал такой же голос, отчего сердце сделало кульбит, а тело напряглось.       Довольно осмотрев фигуру и одежду омеги, альфа, облизнувшись, с предвкушением рванулся в его сторону, порываясь схватить.       На доли секунды оцепенев, ещё через секунду Дантэ воспарил над диваном и, перекатившись за спину альфы, оказался на четвереньках в холле.       Две секунды на лихорадочное размышление, куда направиться: в сторону второго этажа или к выходу. Низкий старт в сторону входных дверей.       И вот заветная дверь,... руки ложатся на ручку,... тянут на себя,... но звук погони заставляет парня в страхе повернуть голову в сторону шума.       Несильный удар по спине, и омега со звуком выдоха и треска материи грудью вжимается в дверь. Его запястья зажимаются в сильных длинных пальцах дракона, а затем руки поднимают вверх, и там невидимые путы приклеивают их к двери.       Чужое горячее тело прижимается к оголённой спине, чужие пальцы оглаживают бока и останавливаются на пояснице Дантэ. Колено настойчиво проникает меж ног, заставляя их раздвинуться как можно шире, а жар дыхания опаляет щеку и шею. -Сокровище ты моё, тебе никто не говорил, никогда не убегай от хищника, это провоцирует того начать преследование добычи. — Губы касаются виска, переходят к ушку, прикусив мочку, а затем останавливаются на основании шеи. Нос на миг зарывается в волосы, чтобы прочувствовать запах вишни и мяты. — Теперь я в полном праве взять то, что поймано и отвоёвано у других. -О чём ты? — нервно сглатывая, парень со страхом и предвкушением замирает, но не пытаясь вырваться. -Я о них, — шепчет на ухо альфа, делая пассы на двери. Та часть, что находилась над уровнем глаз, зарябила, открывая ошеломлённому омеге дворик и дорожку, на которой лежат или еле-еле шевелятся несколько мужчин. Видение затухает, а в голосе чешуйчатого альфы проскальзывают нотки превосходства и триумфа, — Они пришли на твой аромат, моё сокровище, они решились взять тебя себе, но ты только для меня и ни для кого больше.       Поцелуй в загривок, разрыв последнего препятствия в виде шортиков, и чешуйчатое тело полностью соприкасается с нежным телом омеги.       Нервный стон, и тело выгибается в пояснице, как бы стараясь отодвинуться, но это привело лишь к тому, что ягодицы соприкоснулись с большой и толстой выпуклостью, которая стала «оживать» и наливаться.       Альфа, довольно порыкивая, делает поступательные движения бёдрами и усиливает соприкосновение с ягодицами, которые несильно, но настойчиво раздвигает в стороны. -Да, мой хороший, выгибайся, прочувствуй то, что через некоторое время будет у тебя внутри. Вот это растянет твои стеночки ануса, будет дарить каждым проникновением невероятные ощущения. Прочувствуй и представь, как мой член проникнет как можно дальше в твоё нутро, как появится сцепка, как моя сперма будет заполнять тебя. А твоё тело будет жаждать меня в себе, анус будет пульсировать, а смазка обильно течь, чтобы помочь проникновению. Затем, ты и я, будем чувствовать пульсацию стеночек ануса, и каждый из нас будет взлетать в наслаждении до самых звёзд. Вместе. Мой запах смешается с твоим, а затем изменится, когда во время самого сильного оргазма я тебя помечу.       Проговаривая всё это, чешуйчатый альфа покрывал тело омеги короткими поцелуями, останавливаясь на самых чувствительных точках, чтобы чуть укусить или лизнуть раздвоенным языком.       Целуя вдоль всего позвоночника, альфа спускается вниз и приостанавливается на мгновение на ямочках поясницы и ягодиц, его пальцы раскрывают полушария, и язык скользит вдоль расщелины. Задевает копчик, обводит колечко ануса, что обильно выделяло смазку, и который стал очень чувствительным к любому прикосновению. Замирая на мгновение, альфа вдыхает дурманящий и желанный аромат тела и течки. Чуть надавив, язык проникает внутрь, прикасается нежно к стеночкам, вбирает сладкий нектар, заставляя тело омеги выгибаться, трепетать, жаждать все новые и новые ласки, срывая с губ стоны-всхлипы.       Довольно урча, альфа просовывает руку меж стройных ног омеги и чуть сжимает мошонку, оттягивает, перекатывает яички. Пальцы другой руки проводят дорожку по всему стволу члена, мягко и нежно обводят головку, несколько раз вновь проходятся по всей длине вверх вниз, ещё раз по головке, размазывая белёсую субстанцию. -Какой ты у меня сладкий и чувствительный, — слышит Дантэ рычащий голос, от интонаций которого кидает в дрожь и жар, но вот сказанные слова заставляют тело сжаться не от предвкушения чего-то яркого и феерического, а от страха. -Нет… нет… нет… не надо, пустите… не хочу, — с придыханием в голосе, парень выдыхает нотки страха. Память подкинула образ Моэра, любителя говорить такие слова при взгляде на Дантэ. И вот, детский страх вновь накрывает так, что возбуждение пропадает, а тело бьётся в попытке вырваться.       Дракону это не нравится, но Гон не даёт отвлечься от желанного тела, чей аромат усиливает стремление соединиться, а тело — срывает все преграды.       Хлопнув несколько раз по ягодицам, альфа резко встаёт и, преодолевая отчаянное сопротивление, крепко сжимает в объятии. -Угомонись, — шипит он в ухо, прикусывая мочку.       Готовый к соитию член легко скользит головкой вдоль полушарий, чуть задевает анус и касается чувствительного местечка рядом с мошонкой. Несколько движений-потираний по ней, и пока омега «поплыл» и расслабился, большая головка, преодолев сопротивление мышечного колечка, проникает на треть вглубь. -А-хм, а-а-а, — протяжный стон, и ногти скребут двери, оставляя борозды. Омега чувствует боль, но она под воздействием магии чешуйчатого начинает утихать.       Широкие ладони ложатся на грудь, теребя бусинки сосков, жаркие поцелуи мелькают хаотично и желанно. Одна рука продолжает ласкать, другая спускается вниз, оглаживает впалый живот, касается внутренней стороны бёдер, а затем полувозбуждённого члена омеги.       От ласк и нежности, что сквозят во всём, Дантэ всхлипывает и откидывает голову на плечо альфы. Тот целует висок и тянется к приоткрытым губам, которые несмело поддались в ответном поцелуе.       Тело вновь налилось жаром и томлением. Захотелось, чтобы очень сильно, медленно... Чтобы член, что сейчас медленно проникает вглубь, начал скользить как можно быстрее, а смазка продолжала течь так, что сделала движение ещё более плавными и сладостными.       Чуть привстав на носочки и дав члену альфы выйти немного, омега тут же резко опустился, постанывая, тем самым добиваясь того, что хотел. -О-о-х… — протяжно и жарко выдыхают оба, и,теперь уже не сдерживая инстинкты, начинают двигаться в этом страстном и, как мир, древнем танце.       Руки омеги уже ничто не удерживает, а разгорячённые тела, мокрые от пота и смазки, трутся всё быстрее и сильнее. Тело меняет точку опоры, омега закинул руки назад и обнял шею альфы, а шальной взгляд серых глаз встречается с золотым.       Альфа меняет направление проникновения и задевает точку наслаждения, от этого омега взвывает, требует ещё больше и больше, и чешуйчатый, довольно порыкивая, выполняет просьбу.       Омега опускает голову и опирается ладонями о дверь, а альфа чувствует, как пульсируют стеночки растянутого ануса. Оскаливается, в предвкушении кульминации и сцепки, чтобы пометить своего омегу. -Мой и только мой, — срываются тихие, еле уловимые слова вперемешку с рычанием.       Сцепка, и клыки скользят вдоль шеи, как будто ища место будущей метки. Вспышка оргазма переходит в грозное рычание, когда клыки из-за магического щита не смогли прокусить кожу.       Через несколько попыток дракон понял, что его первая сущность, да и сам омега так и не решились быть вместе, потому что его носитель ещё не знает, что произошло и как потом поступить. А вот омега... Есть несколько соображений по этому поводу, и каждое из них дракону не нравится.       Есть сцепка, а значит, он попытается сделать всё возможное и невозможное, чтобы они были вместе и, желательно, навсегда.       Прижимая поплотнее к своему телу омегу, который на некоторое время потерял сознание, и не делая резких движений, альфа отправился в гостиную, где улёгся спиной на широкий диван, а самого омегу расположил на груди.       Крылья почти привычно укрыли парня, а его запах, смешанный с запахом альфы, заставлял трепетать ноздри дракона и довольно порыкивать.       Через час сцепка закончилась, но дракон продолжал удерживать самое дорогое, прислушиваясь к тихому сопению и мечтая о ещё нескольких раундах удовольствия. И, может быть, тогда омега примет его как своего альфу, а значит, метка будет.       Взгляд дракона коснулся еле заметного укуса, который он оставил ещё несколько недель назад. Это был просто укус в шутку, несерьёзно, но он же ещё крепко держится на шее.       А сегодня хотелось заклеймить так, чтобы рисунок рун их семьи был виден каждому, но… но эти обстоятельства.       Дракон недовольно рыкнул, тем самым разбудив своё сокровище.       Тело на несколько мгновений застыло, а затем стало сползать вниз, вновь возбуждая дракона, у которого Гон еще полностью не прошёл. -Я, конечно же, рад, что ты такой затейник, — промурлыкал дракон, перехватывая Дантэ почти у своего члена, — Но я предпочитаю в такое время ласкать сам, а не допускать дилетанта, кем ты являешься.       Альфе хватило нескольких секунд, чтобы развернуть своего омегу и уложить грудью на свою грудь. Смотря в серые грозовые глаза, придерживая одной рукой нежное тело, другой — пройдясь по соску, боку, он сжал поясницу, чтобы потом положить широкую ладонь на полушарие ягодиц.       Заметив, что Дантэ вновь становится, скорее, возбуждённым, чем недовольно злым, ладонь перекочевала меж их тел, и теперь оба члена были обхвачены длинными пальцами, и по ним прошлись первые искры возбуждения от нехитрой ласки.       Мальчишка задышал прерывисто и попытался то ли помочь, то ли убрать пальцы, но это было лишь мимолётно, а потом он вновь отдался своим чувствам, а по его коже прошлись огоньки магии.       На пике наслаждения дракон вновь попытался поставить метку, но его опять постигла неудача. -Мой ты огненный, моё сокровище, ты всё равно станешь моим. Я очень постараюсь.

***

      Лучи раннего утреннего светила коснулись окон, проникнув сквозь неплотно закрытые шторы, и коснулись подушек, разбросанных по всей комнате. На широкой кровати кроме двух обнажённых тел не было ничего, потому что крылатое тело обнимало своими крыльями меньшее. Это давало им и уют и тепло.       За эти три дня, проведенные вместе, они привыкли к такому, и даже младший начал привыкать настолько, что неосознанно тянулся к теплу партнера.       Крылатый же довольно порыкивал, целовал желанное тело, но в то же время пытался самостоятельно понять, почему так происходит, что он не может пометить своего омегу?       Проснувшись первым, дракон почувствовал, что его второе сознание требует пробуждения, а значит, придётся уступить. «Что же будет делать этот нерешительный, когда поймёт, что его зверь добился своего, и теперь, частично, этот омега их.»       Так думал дракон, позёвывая и касаясь своего сонного омеги. Пальцы чуть задели шею, на которой висела цепочка. За все три дня и ночи, он так и не смог увидеть кулон, что-то всегда отвлекало от этого, но вот сейчас время настало.       Вид крылышек и ключика рассмешил альфу, и тот посмотрел на руку омеги, который держался крепко за его крыло. -Любитель крыльев, значит… а это хорошая идея, но пока несвоевременная. — Негромко обронил тот и нехотя убрал руку от кулона, чувствуя полное пробуждение сознания. — До встречи, моё сокровище.       Тело альфы засверкало, и через минуту в объятиях Дантэ лежал Михей, но уже без чешуи и крыльев.       Парень несколько раз моргнул, привыкая к свету, а заодно и восстанавливая контроль над телом.       При виде лежащего рядом паренька, Михей сначала довольно ухмыльнулся, потом начал осознавать, что не помнит, как они оказались вместе, и тревожные мысли коснулись его сознания. -М-да. Ну, ты и попал. Не помнишь когда и почему, но результат на лицо. И что мне с этим делать?       В ответ Дантэ приоткрыл сонные глаза и посмотрел сначала на смуглую кожу груди, затем на руки, что ещё сжимали его плечи, а затем на жёлтые глаза, в которых виделся лишь вопрос, собственнических искорок и восхищения не наблюдалось. -И что мы будем делать дальше? -Мы? Ты в этом уверен? Я, конечно, не против провести время с тобой и узнать вкус твоих поцелуев и тела, но есть обстоятельства, из-за которых мы не можем быть вместе. Догадываешься, о чём я? -Я человек, и этим всё сказано, — хмыкнул Дантэ, вырываясь из рук дракона, вставая и отходя в сторону. — Когда я был безымянным и считался омегой, ты твердил, чтобы я привыкал, потому что так будет всегда. Но, когда ты узнал, что я человек, то решил лишь трахнуть тело и отойти в сторону. Ведь это моветон встречаться и видеть человека подле себя. -Дантэ! — Окрик Михея заставил замолчать парня и внимательно посмотреть, как тот величаво и медленно встаёт. — Для меня ты самое желанное существо, и мой зверь, наверняка, доказал тебе это, но создать пару с человеком я не могу. И это связано с тем, что мы, драконы, в первую очередь мечтаем о семье, в которую входили бы супруги и дети. Дети для нас важнее, потому что это означает, что боги благословили их рождение.       Парень, медленно подойдя к Дантэ, приподнял ему голову и, смотря прямо в глаза, произнёс: -Я чувствую твой запах, и он меня пленит, я видел и почти знаю твой характер, ты меня возбуждаешь, и мой зверь тянется, как и я, к тебе. Но из-за того, что я единственный сын в семье, я не смогу переступить через неё и будущее, ради нас двоих.       Слёзы невольно катились из глаз, и Дантэ, отойдя в сторону, прошептал: -Тогда тебе пора уйти из моего дома, потому что в моём сердце нет места для тебя. В нём живёт любовь к другому. -Посмотрим, — послышался рык явно не Михея, а его зверя. Двери на балкон раскрылись, а затем послышались хлопки крыльев. -Ушёл, но угрожать не перестал, — прошептал Дантэ, стирая слёзы, которые продолжали течь и течь, а в груди сердце болезненно забилось. — Глупые слёзы, глупые правила, глупое сердце. Что тебе надо-то?!