В глубине бумажной шляпы...

Misc, не в отношениях Рейтинг: NC-17 Жанры и предупреждения: Гуро/Жестокость, Ангст, Селф-харм, Самоубийство, Психология, UST, Hurt/comfort Заявка: https://ficbook.net/requests/362672 Глупость — вот как он называет то, что делает. Его маленькая личная глупость, не более. В темноте собственной комнаты, глубокой ночью, совсем немного не доходя до часа ведьм, Флюг может позволить себе глупости. В конце концов, ночь — это его собственное время, время, отведенное на маленькие человеческие слабости, вроде сна, или тихого плача в подушку, или... вот этого. Сидя за столом на неудобном металлическом стуле, в свете одной лампочки, он остро чувствует, насколько он несчастен. Не то чтобы у него выдался какой-то особенно плохой день, всё как обычно, но даже привычную, скучную рутину в этом месте тяжело переносить. Деменция, дэдлайны, презентации, долгие часы утомительной работы, депрессия и тревога и... босс. В первую очередь босс. Флюг ловким движением оборачивает скальпель, блестящий светом настольной лампы, вокруг пальца, а затем перехватывает его, словно ручку. Задумывается на секунду. Ребячество какое. Удивительно, что он вновь собирается это сделать. Он, взрослый человек, состоявшийся учёный, инженер, которому нет равных в этом и нескольких соседних мирах — и балуется чем-то вроде самоповреждений. Ему должно быть стыдно — и ему стыдно — что он перенёс эту привычку из средней школы во взрослую жизнь, даже если жизнь эта ничуть не лучше издевательств одноклассников тогда. Да, сейчас над ним издевается босс, и по своей жестокости он не уступает, а иногда и превосходит их, но разве он не должен был найти лучших способов справляться со стрессом? Он не знает. Его взросление потерялось где-то на пути от старшей школы до колледжа до этой работы, этого ада, и он не чувствует прошедших лет, даже при том, что они, кажется, уже тянутся целую вечность. Закатывает рукав на правой руке и оглядывает её. Нежная кожа предплечья бугрится от шрамов, тоненьких белых полосок, которых так много, что они больше никогда не пропадут. Здесь хранится коллекция порезов с долгой историей, от глубоких и мясисто зарубцевавшихся, со следами от швов, до совсем тоненьких и узких; от канцелярских ножей, ножниц, скальпелей и бритв; от давным давно заживших до свежих, только что покрывшихся коркой. Он прижимает лезвие к коже, и в месте соприкосновения выступает маленькая капля крови. — И что, по твоему мнению, ты делаешь? — говорит голос Блэк Хэта в его голове. — Глупость, — бормочет Флюг. Да, это правда. Но что ему остаётся? Он не может использовать наркотики, ведь любой наркотик, способный заглушить тупую боль в его сердце, повлиял бы на его продуктивность, а это заставило бы Блэка ненавидеть его ещё сильнее. И да, он боится, безумно боится того, что может произойти, если он убавит в работоспособности, но есть и ещё одна причина, по которой он не хочет, чтобы босс разочаровался в нём. Причина настолько глупая и стыдная, насколько это вообще возможно — что-то такое же ребяческое, как и вся эта ситуация в целом. Он стыдится этого и позволяет себе думать об этом только поздно ночью, но его дни всё равно отравлены этим чувством, чувством таким же сильным, как и глупым, юношеским и бессмысленным. И это не просто зов плоти. Да, было бы глупостью думать, что к демону у него чисто сексуальное влечение, ведь он даже и особо не хочет секса — но хочет похвалы и улыбки, хочет слышать своё имя, произнесённое с нежностью, хочет... но это всё дурацкие мечты, верно? Ну и чем он теперь лучше Деменции, вот честно? Флюг сам себя ненавидит за то, что босс будит в нём что-то, что никогда не было удовлетворено, что-то изголодавшееся по теплу и солнцу, ведь внутри того только холод и ненависть. И внутри него должны быть только холод и ненависть, если он хочет выжить, если он хочет здесь остаться. Но сколько бы он ни пытался изменить себя, стать жестче, сильнее, эти чувства не отпускали его, ранили изнутри, продолжали напоминать, как он всё ещё молод... насколько он ещё человек. Боль не желает проходить и только становится сильнее. Скальпель глубже вонзается в руку. — Так-так-так, и чем ты тут занимаешься? — Вы уже спраш... Сэр! — Флюг вскакивает, едва не стукнувшись головой о подбородок босса; тот непринуждённо уклоняется. Исполосованные руки доктора все на виду, скальпель зажат в кулаке — он пойман с поличным, и все оправдания мира не спасут его от очередного унижения. Как демон оказался здесь, в его комнате — Флюг даже не задаётся этим вопросом: слишком это характерно для босса, лезть не в свои дела, раскрывать постыдные секреты, которые его подчинённые стараются сохранить от всех. Удивительно, что ему удавалось скрывать это настолько долго, мелькает мысль, пока Блэк Хэт презрительно оглядывает его сверху до низу, в контражуре жёлтой лампы, и его взгляд останавливается на скальпеле. — Смертные называют это попыткой самоубийства, я правильно понимаю? Часть Флюга хочет оправдаться, но что он может ему сказать? Как объяснить, что это просто способ, чтобы заглушить боль? Боль, которой не должно быть, боль, над которой посмеётся не только демон, но и любой адекватный человек. Он просто жалок. Поэтому он просто молчит. Молчит и смотрит в пол, желая провалиться сквозь землю, прямо в ад, где ему должно стать легче, чем сейчас. Когда демон начинает слегка хрипло смеяться, доктор несмело поднимает глаза. — Ты думал, что я этого не замечу? Ты думал, что сможешь так просто освободиться? — с издёвкой говорит Блэк Хэт, — Я разочарован. Разочарован... но заинтригован. Он скрещивает руки, глядя на человека сверху вниз. — Скажи, ты действительно хочешь умереть? — Да, — одними губами говорит Флюг. Он не знает, почему он это делает, за исключением, может, того, что Блэк Хэт этого желает. — Я не слышу. — Да, да, я хочу убить себя, разрешите мне убить себя, пожалуйста... — бормочет он. Он чувствует себя попавшим в ловушку, но одновременно странное возбуждение переполняет его. Что с ним будет? Убьёт ли его демон? Будет ли пытать? Он не знает и не хочет знать. Всё, чего он хочет — это продолжить падать. — Покажи, насколько сильно, — говорит Блэк Хэт, складывая кончики пальцев вместе. Флюг сглатывает и смотрит на свои руки и на скальпель. Они дрожат. Он подносит остриё к запястью правой руки, где пульсирует жилка, и, зажмуриваясь, режет. Режет с усилием, вдоль предплечья, перечёркивая старые шрамы посередине, режет, прочерчивая наливающуюся болью и кровью прямую сквозь кожу, тонкую жировую прослойку, кровеносные сосуды, мышцы. Ему больно. Больно и страшно, как не было никогда в жизни — но желание и взгляд босса не позволяют ему остановиться. Закончив с одной рукой, берёт в неё скальпель и почти дёргающимся инструментом делает со второй то же самое — дыхание нервное, ускоренное, кожа холодеет, сердце колотится в горле. Когда он заканчивает, кровь хлещет из вскрытых предплечий, а Блэк Хэт смотрит и улыбается саркастической улыбкой. Флюг смотрит на него робко, ожидающе... с надеждой. Его колотит. Кажется, он вскрыл артерию в правой руке; в левой ему это сделать, похоже, не удалось, разрез прошёл слишком право. Он едва замечает, как роняет скальпель, едва замечает, как слабеет — только демон имеет значение, только его холодный наблюдающий взгляд. Глядя в бесстрастные чёрные глаза, Флюг думает, что теперь его судьба в руках Блэк Хэта — что он сделает? Может, он думает, что ему лучше умереть? Может ему и правда лучше умереть? Блэк наверняка имеет на примете ему замену, и он не должен... не обязан это больше терпеть. Может быть... он просто позволит этому случиться, как позволил случиться всему, что произошло до этого момента. Может быть, это его закономерный конец. Через минуту ноги Флюга подламываются; его тошнит, и у него кружится голова — но он не отрывает взгляда от лица демона. Тот даже не наклоняет голову — только опускает глаза вслед за доктором; его губы всё ещё растянуты, как будто он находит происходящее забавным. Стоя на коленях, Флюг смотрит, смотрит, изо всех сил стараясь удержать хотя бы условно вертикальное положение, что ему более-менее удаётся ещё минуты две, пока он уплывает в ничто и силой вытягивает себя обратно, в основном из-за страха. Ему одновременно хочется и не хочется уходить, сознание до последних мгновений цепляется за мысль, что может быть, босс спасёт его, но одновременно он видит и знает, что тому на него плевать, и ему только интересно, насколько далеко может этот человек зайти на его глазах. Флюг знает это, но всё равно смотрит, смотрит, до тех пор, пока он наконец не теряет сознание. И сквозь подступающую темноту ему кажется, что Блэк больше не улыбается.

***

О господи, всё прекрасно и ничего не болит. С этой мыслью Флюг просыпается. Постельное бельё мягкое и приятное, и он некоторое время лежит, просто наслаждаясь ощущениями, не спеша осознавать, где он и что происходит. Когда он наконец открывает глаза, он видит над собой что-то, в чём он через несколько секунд узнаёт балдахин. Балдахин? Где он находится? Человек поднимается на локтях, оглядываясь. В незнакомой спальне интимная полутьма, свет исходит от нескольких свечей в канделябрах. Он лежит в кровати, затянутой бельём чёрного цвета, накрытый одеялом; он в своей футболке и пижамных штанах. Когда его взгляд падает на руки, он прерывисто вздыхает. Кожа его предплечий абсолютно гладкая — поначалу ему кажется, будто их покрасили чёрной краской, но, присмотревшись, он понимает, что это пятна безволосой кожи, что-то вроде живых заплаток, покрывающих его шрамы сверху... или заменившее их. Нет сомнений, что это сделал Блэк Хэт. И ещё он в спальне Блэк Хэта. О боже, он в спальне Блэк Хэта. Что это означает? Он чувствует, что готов вскочить, чтобы покинуть помещение немедленно, пока демон его не нашёл... или наоборот, ему нельзя покидать спальню? В любом случае, происходит что-то странное, неординарное, и ему нужно... что-то сделать по этому поводу. После нескольких минут внутренней борьбы он решается. Спустив ноги с кровати, он босыми ногами встаёт на ковёр и бредёт к одной из дверей. Приоткрыв её, он осторожно заглядывает внутрь. Блэк Хэт там. Он сидит на софе, очень прямо, и смотрит в пространство перед собой. Когда доктор заглядывает, он поворачивает голову к нему, молча. Они смотрят друг на друга несколько секунд, а затем Флюг несмело заходит внутрь. Они не прерывают зрительный контакт, и это длится не менее половины минуты, после чего демон открывает рот. — Я не позволяю тебе вредить себе, — скучным голосом говорит он, — Садись. Он кажется каким-то подавленным, даже униженным. Флюг медлит, прежде чем выполнить указание и сесть на софу рядом с Блэком. Места немного, поэтому они оказываются близко, и у человека дух от этого захватывает. От демона не веет теплом, он кажется скорее статуей из чёрного камня, чем живым существом — по крайней мере, до тих пор, пока он не закидывает руку ему за спину. Объятие Блэка скупое на чувства, даже при всей своей вопиющей фамильярности; он даже не поворачивает к Флюгу головы — просто держит его правой рукой за правое плечо и легонько тянет к себе. Его рука мягкая. Доктор замирает, не веря тому, что это происходит, но через некоторое время, осмелев, опускает голову Блэку на грудь. Тот не возражает. Что-то сломалось между ними, и сквозь пелену боли это кажется ему самым прекрасным чувством на свете. И Флюг почему-то впервые за годы чувствует себя в безопасности.