Конец любви.

- Вот не ожидал, что ты можешь на кого-то кричать, - язвительно сказал он. - Что тебе тут нужно? - холодно спросил я его, хотя сердце моё бешено забилось. Я готов был кричать от радости. - Эй, Туан, повежливее. Может, в дом впустишь? - с ухмылкой спросил он. - Да, заходи, конечно. Уже на кухне я, заикаясь, сказал: - ХваКи, она... это, ну, сестра моя, - наконец выдавил я из себя. - Да ты что! - кажется, его забавляла моя потерянность. - Может, чаю? - услужливо предложил я. Он рассмеялся. - Я эти помои года 3 не пил. У меня тут пиво, хочешь? - он достал из своего рюкзака маленькую жестяную баночку. - Нет, я не пью, - холодно ответил я. - Ну, это зря, неплохо расслабляет, - оскалился он. - Каждому своё, Джексон, - примирительно сказал я. Он молчал, впившись в меня глазами. Я тоже молчал, соображая, чего он хочет от меня. Наконец он произнёс: - Я по делу к тебе, Туан, - высокомерно сказал он, наверное, нарочно не называя меня по имени. - Слушаю тебя, Джекс. - Короче, ты вроде как спец по литературе, а тут преподша задала мне реферат по творчеству Чон Унёна. Зная её, я просёк, что списывание не прокатит, и тут решил обратиться к тебе, знаток, - он снова ухмыльнулся. - Справишься, Пушкин? Искал тебя в катоке, фейсбуке, но тебя нигде нет, Хани дала твой домашний адрес, вот я и пришёл. Ну, поможешь? Я могу заплатить, сколько скажешь, - предложил он. - А когда надо сдать реферат? - спросил я устало, предчувствуя, что мне предстоит бессонная ночь. - Бля, да в том-то и дело, что завтра, - с раздражением ответил Джексон. Я не мог ему отказать, ведь он просил меня! Кстати, я забыл вам описать его. Он был действительно божественен! Голубоглазый блондин с алыми, пухлыми губами, прямым носом и голливудской улыбкой до ушей. На физкультуре мне доводилось видеть его торс, это был торс атлета! Он готовил себя в институт культуы на хореографических, а там принимали только рослых и крепких ребят. Но ему грех было жаловаться - его фигура была великолепна, рост - 185 см. - Так сколько денег надо? - спросил он, обводя взглядом нашу убогую двухкомнатную квартиру; его-то родители имели двухэтажный дом в нашем местном элитном районе, имевшим название "Каннам" - там жили местные бизнесмены, торгаши, менты и администрация. Его отец был главой местного отдела милиции, а мама - главным специалистом в Сбербанке. Так что жили они там вполне заслуженно. - Нисколько, Джекс, - поспешно ответил я, - я буду рад тебе помочь. - Странный ты, всем что-то нужно. Не зря БинГю говорила, что ты блажной, ха-ха, - он был доволен своей шуткой. - Ладно, мне пора, тут туса у ДжеХи намечается (Мин ДжеХи была нашей старостой и второй признанной красавицей в классе после БинГю), надо ещё подарок ей забацать. Завтра, короче, распечатаешь и на перемене отдашь мне, окей? - пренебрежительно уточнил он. - Конечно, Джекс, - улыбнулся я, едва скрывая слёзы разочарования и обиды. - А чего тут у тебя, кстати? - тут только он заметил, что у меня уборка. - Убираюсь. - Хозяюшка, - с едким смешком пробубнил он. - Бывай, зубрила. - Пока. Захлопнув за ним дверь, я прижался к двери и заплакал. "Ну почему всё так? Почему меня никто не любит, все воспринимают как обслугу или безропотную скотину, и когда это закончится?" - безуспешно спрашивал я себя, не в силах найти ответ. На мой плач прибежала маленькая сестра. -Марки, что случилось? - испуганно спросила она. - Тебя обидел этот дядя, за что? Я улыбнулся и вытер слёзы. - Нет, всё хорошо, моя принцесса. Просто грустную историю вспомнил, потому и заплакал. - А мне расскажешь? - заканючила сестра. - Тебе весёлую расскажу, про прекрасного принца и Золушку. Закончив уборку, я заварил ХваКи какао, включил ночник в комнате и начал читать сказку про Золушку. Дослушав примерно до середины, сестра перебила меня и сонным голосом спросила: - Марк, а ты принц и Золушка вместе? Я с большим удивлением посмотрел на неё. Она объяснила: - Ты всегда учишься, всё делаешь дома - стираешь, убираешь или покушать делаешь. Значит, ты Золушка. Но ты парень, значит ты и принц тоже, правильно? Когда ты на бал поедешь? - этим вопросом она меня "добила". Едва скрывая слёзы, я прошептал, гладя её по голове: - Знаешь, солнышко, в жизни всё немного иначе. Но мой бал, наверное, тоже впереди, не сомневайся, - я улыбнулся ей. Через полчаса она уснула. Приткнув ей одеяло, я потушил ночник и тихонько прикрыл дверь. Я поглядел на часы - было 11 вечера. Стирать было уже некогда. Понимая, что от матери мне влетит, я всё же сел за реферат Джексона. Пройдя мимо зеркала, я глянул на своё отражение и на секунду удивился. На меня смотрел довольно взрослый парень с уставшим выражением лица. "Ну, давно пора взрослеть, Иен", - сказал я себе и принялся за работу. Задание оказалось совсем нетрудным, и через час была готова уже половина. В начале первого дверь со скрипом открылась, в проёме показалась мать. Она была не одна, а с каким-то мужчиной, который лапал её за зад. Оба были нетрезвы, такое бывало нередко, но в последнее время всё чаще. - Марки, солнышко, мне пора спатки, я устала, - это говорила пьяным голосом моя мать. - ХаЮн, ну так я могу проводить тебя до самой кроватки и спеть колыбельную, - громко и неприятно заржал мужчина. Я испугался, что они разбудят ХваКи. - Ах, развратник какой! У меня малые тут, это неудобно, шалунишка, - она впилась ему в губы. - Ну, давай, Юн, чего тебе стоит? Я хочу тебя, - продолжал наступать он. - Не сейчас, - она резко захлопнула дверь и пошла на кухню. Минут через 15 она орала на меня, как скаженная: - Ты, тварь неблагодарная! Мать работает, работает, а ты постирать не удосужился, мерзость! - она с воплем побежала на кухню, а через секунду вернулась с грудой грязного белья, которое кинула мне прямо в лицо. - Получай, тварь! Если не постираешь это сейчас, завтра ни в какую школу не пойдёшь! - орала она. - Мама, тише. ХваКи спит, - растерянно пробормотал я. - Ты сестрой не прикрывайся, лентяюга! Придумал отмашку тоже, урод. Мне плевать, пошёл и постирал, или завтра никуда не пойдёшь, я сказала! Я запру входную дверь. Умеешь кататься - умей и саночки возить! Я молча отправился на кухню стирать. Когда я закончил, был второй час ночи. Войдя в комнату, я увидел, что мать спит с сигаретой во рту и с бутылкой пива в руке. Вытащив то и другое, я включил ночник, намереваясь быстро дописать реферат. Мать, открыв один глаз, гаркнула: - Ах ты, уродец! Мать устала, прилегла спать после трудового дня, а он свет включает. Я сейчас грохну светильник тебе о голову, ты понял, сучонок? Я вздрогнул - она впервые ругалась матом в мой адрес. Молча потушив светильник, я лёг спать, заведя будильник на полшестого утра. Сон был приятным... мне снился Он. Он был сияющим, как в сказке, одет в белую куртку и чёрную шапку, улыбался мне своей голливудской улыбкой, протягивая ко мне рукавицы. Кажется, я тоже улыбаюсь ему. Он протягивает мне свою руку. Да, верно - он учит меня кататься на коньках; кругом незнакомая обстановка, здания, люди. Я неважный ученик, постоянно скольжу по льду или падаю. Он смеётся, говоря, что в первый раз на коньках он был немногим лучше меня. Но мне всё равно приятно, даже хорошо, ведь рядом Он - такой красивый и притягательный, что кружится голова. Спустя несколько мгновений, когда на катке почти никого не остаётся, он нежно целует меня в губы, говоря при этом: "Я люблю тебя, солнце", а я отвечаю...

***

- Урод, немедленно выключи свою бандуру, я спать хочу, - я с трудом открываю глаза, понимая, что это был всего лишь сон. На часах 05:35, а мне обидно до слёз. Мало того, что это был сон, да ещё мать проснулась от моего будильника - это тоже дурной знак. Сейчас она заставит меня сделать ей кофе, приготовить омлет или ещё что-то, и тогда я точно не успею с рефератом. Но, на моё счастье, мать уже мерно посапывала, а я отправился на кухню дописывать работу. Да, забыл вам сказать, почему меня нет в социальных сетях, - мама этого не одобряет. Как-то год назад я завёл страничку в какаоток, чисто в учебных целях - всё равно болтать без дела там было некогда, да мне и не с кем было. Так вот, однажды я оставил комп без присмотра, и она влезла во все мои переписки и диалог нашего класса, на который я был подписан, но в котором никогда не участвовал - там были всякие скабрёзности, обсуждались попойки, вечеринки, тусы, секс (у нас, по слухам, большая часть класса девственниками давно не была). Мать тогда избила меня ремнём, оставила на 3 дня без еды и заперла в комнате на 4 дня, никуда не пуская. Объяснять, что я не имею к этому отношения, было бесполезно. После этого она потребовала покаяться перед иконой в том, что я никогда этого не сделаю (иногда она была набожна), и удалиться оттуда. Удаление осуществлялось под её чутким руководством. Больше я не рисковал. Реферат был готов к 07:05, на уроки времени не осталось, и я решил быстро приготовить завтрак. Через полчаса на столе дымилось какао с молоком, омлет (мать его очень любила всегда), оладьи. Я пошёл будить мать, но, войдя в комнату, понял, что это бесполезно, - она спала без задних ног. На мои попытки она прореагировала так: приоткрыв один глаз и рот, она прохрипела: "Я сплю... отвали", - и через секунду: "Мать раньше тебя соберётся, а ты всё колупаться будешь и всё равно опоздаешь". Махнув на неё рукой, я пошёл будить ХваКи