Конец любви.

Время летит незаметно, быстротечно, как высокогорный ручей, стремительно сметая всё на своём пути. Меняемся и мы вместе с ним. Так незаметно проходит январь, наступает февраль с его метелями, холодом и пургой, стучит в окно март со своей капелью и первыми подснежниками, мчится апрель с первой зелёной травой и ярким голубым небом, и наступает май-травень - бесспорно, лучший месяц года. Так и наша с вами жизнь - уходит одно, приходит другое, стремительно и порой беззастенчиво вытесняя всё старое и ненужное. С Джексоном Ваном мы подружились, стали проводить много времени вместе - у нас нашлись, как это ни странно, общие интересы и темы для разговоров. Сначала он просто приходил ко мне, помогая по дому с уборкой и готовкой, затем как-то пригласил меня к себе домой. К слову сказать, у него оказались замечательные родители, добрые и отзывчивые. Его мама, оказалась замечательной хозяйкой, гостеприимной и отзывчивой, отец оказался очень спокойным и трудолюбивым, настоящим мужиком. Долго скрывать пьянки матери (она стала пить ежедневно) я, разумеется, не мог, как-то однажды Джексон сам стал свидетелем весьма неприятной сцены - мать обыскивала мои карманы, ища деньги на очередную бутылку водки, а когда не нашла, то ударила меня наотмашь рукой. Джекс, накричав на неё и пригрозив милицией, забрал меня и КиКи ночевать к себе. Сначала мне было очень стыдно, ведь я был убеждён, что, узнав, кем является моя мать на самом деле, они перестанут общаться со мной, но, к счастью, ошибся - наши отношения с семьёй Ван стали гораздо крепче, я стал всё чаще ночевать у них. ХильЧон нередко готовила нам с сестрой завтраки в школу, мы прибегали к ней обедать практически каждый день - дома ведь давно было хоть шаром покати.

***

Вскоре мать начала распродавать наши вещи, как-то она даже вынесла кроватку КиКи и обменяла на три бутылки пива, дома начались ежедневные попойки. Когда отец Джексона, наконец, узнал всю правду, у нас состоялся серьёзный разговор, во время которого было предложено посадить маму хоть на 15 суток с предупреждением на работу, что в случае, если она вернётся и запьёт снова - её уволят. Так и поступили. Но это возымело обратный эффект: вернувшись, она заперла меня без еды, избила КиКи и устроила жуткую попойку у нас дома. Когда, наконец, она уснула пьяная, малышка выкрала у неё ключи, отперла меня, и вместе мы побежали к семье Ван за подмогой. В слезах рассказав о событиях того вечера, я умолял помочь, говоря, что больше нет мочи терпеть её выходки. Отец Джекса решил пойти на крайние меры. Было принято решение поместить мою мать в Реабилитационный Центр, недавно построенный в нашем городке, и лечить там до того момента, пока не будет достигнут какой-то эффект. Через паспортный стол нашли моего отца и его маму( нашу с ХваКи родную бабушку). Со слов матери, он давно отказался от нас и не платил алименты. Проверив всё тщательно, отец Джексона поведал мне, что алименты тщательно выплачивались моим отцом, в течение всех 5 лет, прошедших с момента развода. Был суд, который постановил, что малые останутся с матерью. Надавив на мою мать в ходе разговора, отец Джексона понял, что все алименты уходили на алкоголь, вечеринки и новые наряды, а звонки и письма от отца она тщательно пресекала и прятала, не давая ни малейшей возможности папе увидеть нас. С общего согласия меня, бабушки и моего отца мать моя была помещена в Реабилитационный Центр. Бабушка, продав свой дом в деревне, переехала жить к нам, а отец пообещал теперь всегда быть с нами на связи и помогать, но вскоре уехал к себе в областной город В - ему нельзя было надолго отлучаться оттуда. Бабушка и отец выкупили всю мебель, которую распродала мать, купили новые вещи, помогли деньгами и семья Ван. Было принято решение, что я, сдав экзамены и окончив школу, перееду жить к отцу в В., а КиКи доучится в Б. Так мы зажили с бабушкой - бабулей, как вскоре стали её называть. Она оказалась полной противоположностью матери - любила готовить, вязать и вышивать, часто ходила в церковь на утренние молебны, любила читать. Мы зажили счастливо и спокойно, у нас стали бывать гости - нердко заходили Джексон с родителями, моя одноклассница БоМинен, Ким ДоХен (соседка по лестничной клетке и подруга бабули), Чан ЁнСок (мамина одноклассница и коллега по работе, которая безуспешно пыталась отучить мать от спиртного), а также моя крёстная тётя и Джексон. Для каждого из них у бабушки всегда был приготовлен тот или иной кулинарный подарок - от пышек и оладьев до фирменного борща и яблочного пирога. Всегда готовая выслушать, поддержать и помочь, она была полной противоположностью моей эгоистичной и сварливой матери, от которой мы никогда не видели добра (да простит меня Бог!). ХваКи, наконец, смогла спать по ночам спокойно, а я готовиться к ЕГЭ и академическим экзаменам в музыкальной школе. Регулярно теперь звонил отец, помогал деньгами и приезжал по праздникам, правда, нечасто. Наши семейные проблемы и их решение очень сблизило нас с Джексоном, мы стали близкими друзьями, виделись ежедневно, стали доверять друг другу те или иные секреты. Как-то раз он, ко всеобщему удивлению класса, сел со мной за одну парту - началась наша крепкая дружба. Учителя с радостью это восприняли, заявив, что под моим влиянием Ван станет умнее и лучше. Рады были и родители Джекса. Вскоре после переезда бабушки к нам они предложили мне за деньги позаниматься с их сыном историей и обществознанием - выяснилось, что для поступления в МЧС ему необходимо очень хорошо сдать эти предметы. Я согласился помочь, но только за бесплатно, так как денег взять с них я бы всё равно не смог - они столько для меня сделали, а я буду вести себя, как последняя неблагодарная скотина; да ни за что! На том и порешили. Конечно, последнее ещё больше сблизило нас - для семьи Ван я стал родным человеком в их доме. С одноклассниками отношения тоже постепенно налаживались - Джексон как-то в парке, когда мы гуляли, свёл меня с Ли БинГю. Поговорив с ней, я понял, что она не капризная и вздорная дурёха, а по-своему несчастная и одинокая девчонка, а она, со своей стороны, поняла, что я не равнодушный и сухой ботан, а нормальный живой парень. С остальными тоже всё как-то постепенно утряслось. Казалось, что жизнь наконец-то наладилась, даже более того - стала счастливой. Но меня терзало два важных момента. Первый - как скоро мать вылечится, а если вылечится, то станет ли она хоть немного лучше, человечнее. Честно говоря, я сомневался в этом, но бабушка говорила, что надо верить. Второе было не менее важным - теснее начав общаться с Джексом, видя его ежедневно, я ещё больше влюбился в него, теперь уже любя его не только за его прекрасную внешность, но и, что гораздо важнее, за характер и выдержку - не раз он доказывал, что способен на серьёзные и ответственные поступки, не раз он выручал меня в трудный час. А как бы он отнёсся к моему любовному признанию, и вообще - что я для него такое, готов ли он вообще любить меня? Разумеется, я не мог найти прямых и чётких ответов на эти вопросы. Прояснить всё мог только он сам, но я сильно боялся. Боялся отказа, боялся невнимания или равнодушия с его стороны. Но нужно было решаться на этот разговор и поскорее...