История графа фон Кролока (Бал Вампиров)

(Возвращаясь к Герберту и Магде) — Я? Я ночная птица — день не для меня… — Герберт умолк. Игривое настроение покинуло паренька, и он молча поднимался по винтовой лестнице, которая вела на крышу замка.       Магда хитро затаилась, ожидая, когда ее друг захочет заговорить. Герберт парень неплохой, но обидчивый. А когда он не в духе, то его лучше не трогать. Девушку же мучил вопрос: «Кто родители Герберта? Родной ли он сын графу?» — О чем ты думаешь? — парень подозрительно смотрел на неё.       Медля с ответом, Магда окинула взором звездное небе, похожее на Вечность, которая стала их наказанием.       С детства девушка боялась высоты, но сейчас ей хотелось, разбежавшись по широкой площадке, прыгнуть в ночной мрак и полететь к луне. Словно оценивая возможности, она подошла к краю крыши, где было разрушено ограждение.       Среди скалистых утесов бурлила река, которая назло морозам не замёрзла. Водный поток дерзко нёсся в неведомые края, дразня узников замка своей независимостью от льда.       «Я свободна! Свободна!»  — слышалось пение реки в волнах, набегающих друг на друга, словно играющих в перегонки, кто быстрее убежит к ласковому морю из проклятой местности. <tab >Герберт подошёл к краю и пнул камешек в реку, с восторгом наблюдая за полетом булыжника, пока тот не плюхнулся в тёмную воду. Собираясь запулить валун покрупнее, молодой вампир навернулся и чуть сам не отправился в объятия реки. — Что ты молчишь? — стараясь скрыть свою неловкость переспросил парень.       Если бы Магда была повнимательнее, то она заметила, что ее другу не терпится рассказать свою историю. — Я думаю о строчках, которые написала графиня про твоего компаньона.       Герберт удивленно поднял бровь, не понимая кого имеет в виду собеседница. — Ну разговор с Демоном.       Он замер, в один миг превратившись из легкомысленного паренька в надменно-серьёзного вампира. Сейчас он стал вылитой блондинистой копией своего невозмутимого отца. — Герберт, я знаю, что нам надо сделать, чтобы стать простыми людьми и избавится от вечной жажды! — Магда, перебирая длинные спутанные пряди волос, пробегала пальцами по окантовке, обрамляющей декольте, старалась соблазнить друга. — Граф и есть тот самый наследник! — Когда мы убьём его, то проклятие исчезнет! — Прекрати демонстрировать свои прелести! Твои уловки не сработают! — Ах, cherrie, ты же никто! А получив свободу от замка, мы уедем и поженимся! — девушка обхватила лицо возлюбленного, но молодой человек оттолкнул ее руки. — Я виконт Герберт фон Кролок, — жёстко отчеканил вампир, — единственный сын графа фон Кролока. — Но в дневнике о тебе ни сказано ни слова! Там вообще не написано, что у графа были дети! — Это ты никто! Жалкая служанка третьесортного отеля, — последнее слово Герберт протянул на манер того, как Шагал называл свой трактир, — пошла вон к своему похотливому мужлану.       Схватив бывшую подругу за руку, он потащил Магду обратно в замок. Оказавшись в коридоре, Герберт поостыл — нельзя, чтобы предательница поделилась планом с Шагалом, который всем сердцем ненавидит отца.        Графа он нашёл в каморке горбуна. Тот отдавал Куколю распоряжения по подготовке к балу. — И последнее, утром съезди в деревню и купи свечей! — жестом разрешая слуге, идти выполнять его поручения, фон Кролок повернулся к сыну. — Все в порядке, сынок. — невозмутимо произнёс он, скрестив длинные пальцы на груди. Если бы вампир был одет в привычный тёмный плащ, а не в красный камзол расшитый узорами из драгоценных камней, то он бы походил на пастора, отпускающего грехи заблудшей душе.        Герберт стушевался — он никак не мог привыкнуть, что отец умеет читать мысли. (Мог бы и его научить. Сын он в конце концов или нет?!)        Магда, пользуясь замешательством, вывернулась из захвата парня и убежала, опасаясь, что сейчас Его Сиятельство тихо и спокойно, без шума и пыли оторвёт ее непутевую головку. А если и забрызгается немного кровью, то аккуратно достанет чистый платок и вытрет брызги с лица, а аристократичные пальцы с аппетитом оближет, словно вкушает вишнёвый (а может клубничный) сироп. Как хорошо воспитанный вампир, еще и Герберту предложит попробовать. — Все идёт по плану, — граф положил руку на плечо, останавливая сына от погони за служанкой, — признаюсь честно, я немного удивлён, что вы нашли дневник. Я же его сжег?! Я бы не хотел, чтобы Анастасия, прочитав его, видела во мне монстра, каким рисует меня мать.        Герберт, чувствую себя виноватым, переминался с ноги на ногу, но в голове у него крутился всего один вопрос: -«Какой, проклятье, план, папа?!» — Чертовски красивый и гениальный! Чем меньше участников знают о твоей задумке, тем выше вероятность успеха! — Граф собирался покинуть сына.        От отца (непонятно только какого, но он у него точно был) Герберт унаследовал настырность, поэтому последовал за ним, с ужасом представляя Шагала, вбивающего осиновый кол в сердце графа, и Магду, насмехающуюся над ним. — Нет, нет! Шагал не так коварен, у него другая задумка. А Магда не отважится в одиночку на столь решительный шаг. — Зато профессор поддержит Магду, — недовольно буркнул сын. — Профессор подружился со священником, а тот из милосердия и сострадания к окружающим остановит его. — Так это ты вызвал сюда батюшку?! — заорал на вес замок Герберт, вспугнув в дальнем углу летучую мышь. — А в качестве легкого бонуса на закуску получил прелестную внучку. Решил исповедоваться? А мы останемся вампирами?  — Да, — непонятно на какой вопрос ответил граф, или не отвечал ни на какой. Наконец, он остановился и повернулся лицом к сыну, — иди спа… — немного задумавшись, чем занять вампира, которому не нужен сон, продолжил, — ступай к себе. Я пойду заберу дневник.       Стараясь ни о чем не думать в присутствие отца, он отправился в свою комнату, где подождёт пока не освободится гостья.       В коварных руках графа он чувствовал себя слабой марионеткой, которой в определенный час надо сыграть свою роль.

      Анастасия проснулась от шума, доносившегося из коридора. В маленькую щель между шторами, пробивался озорной лучик солнца.       Неудобство жизни в вампирском логове заключалось в том, что здесь не было практически ни одного зеркала и абсолютно никаких часов. (От зеркал избавился граф, от часов — Герберт).       Поэтому, не представляя, который сейчас час, и хорошо ли она выглядит (а то что хорошо вряд ли — непослушные волосы и так постоянно путаются, а вчера она даже не расчесала их на ночь), девушка выглянула в коридор, где прохаживался в сиреневой шелковой пижаме Герберт, изображая из себя сирену, призывающую корабли в свои сети.       Желая остаться не замеченной, она тихо последовала за ним, надеясь, что вампир сыт. А то после вчерашних откровений с графом, крови для ещё одного носферату у неё не хватит.        Дойдя до конца коридора, парень развернулся. Анастасия юркнула в первую попавшуюся комнату, оказавшейся библиотекой.       Боже, что за книги были разбросаны на полу. Собирая их и аккуратно убирая в стеллаж, девушка читала надписи: Аристотель, Парменид и Диоген… — Отлично, я обожаю античность, — произнёс довольный Герберт, небрежно опираясь на дверной косяк.        Ухмыляясь, он надвигался на гостью и отобрал последний томик довольно-таки потрёпанный. Неизвестный ученик в прямом смысле слова грыз гранит науки.  — Почитать захотелось? — Нет, что Вы? Разве не видите, я здесь танцую, — приподнимая подол платья до колена, Анастасия сплясала зажигательный греческий танец сиртаки. — А Вы неправильно танцуете, — обрадовался парень и, подхватив весёлую танцовщицу, грациозно закружила в вальсе — Я сейчас научу. Раз, два, три, четыре.       Больше специально, чем от неловкости девушка несколько раз наступила ему на ноги.        Урок танцев закончился неожиданно: споткнувшись об очередную книгу, лежащую на полу Анастасия упала навзничь, потянув за собой Герберта, который, задев бедром многострадальный стеллаж, пошатнул его, и с полки на спину вампира слетел томик с советами для влюблённых.        Издав самую высокую ноту, юноша вскочил, озираясь по сторонам. Ему показалось, что коварный профессор со своим зонтом напал на него вновь. Молча схватив и перекинув через плечо растерявшуюся партнершу, Герберт поспешил унести ноги из библиотеки, где наделал много шума.       Комната парня больше походила на будуар артистки варьете. Мягкие пуфики манили долгожданных гостей сесть и устроится поудобнее, наслаждаясь чашечкой кофе с конфетой.       Диван небрежно застелен сиреневым покрывалом, около которого на пушистом ковре лежат книги А. Дюма «Три мушкетера», В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», сборник баллад Жуковского. Но больше всего порадовало девушку зеркало, к которому она бросилась как к старому доброму другу.        «Не так уж и дурно, » — подумала Анастасия, рассматривая свое отражение. — Да, выглядишь ты, мягко говоря, не очень, — произнёс Герберт, любуясь на себя в зеркале. — Вы отражаетесь?! — Нет, конечно, но так приятно вспоминать, какой я красивый!       Словно волшебник, Герберт вкатил в комнату небольшой чайный столик, на котором стоял кофейник, пирожные и две фарфоровые чашки.        Что-то мурлыкая себе под нос, юноша разлил горячий напиток, от которого поднимался пар, и комната наполнилась терпким ароматом. — Нет, нет, я не ем человеческую еду, но мне так нравится запах, — пояснил он, видя изумление в глазах гостьи. — Спрашивай! И перейдём сразу на «ты»? К чему разводить церемонии.