Часть 2
6 июля 2017 г., 22:22
— Очень жаль, милый, что ты забыл, кто твоя жена, — металлический прут пронзил окровавленное тело первородного, и тот завопил от режущей боли. Волчий аконит, перемешанный с вербеной, заставлял внутренности гореть, в то время как Майклсон плевался кровью, едва ли не выкашляв легкое. Она слишком хорошо знала его слабости, чтобы не использовать их, и, по правде говоря, имела на это полное право.
Клаус подвел ее, не уберег, позволил лишить жизни и не сделал ничего, чтобы вернуть ее обратно. Если бы Кэролайн только знала, сколько ведьм он убил, сколько людей обескровил, сколько вампиров иссушил ради одной единственной цели — хотя бы на секунду забыть посеревшее тело с разорванной грудной клеткой. Безжалостный Майкл вырвал крохотное сердце из девичий груди прямо у него на глазах, навсегда лишив радости жизни.
— Как я мог забыть, — вампир обессилено повис на цепях, прикрыв глаза.
— Вот и я думаю, — прохладные ладони нежно обняли щетинистое лицо мужчины и резко крутанули вправо, после чего послышался хруст сломанной шеи, — как?
***
С самого утра Клаус пребывал не в духе. После пыток, которые ему устроила собственная женушка, умершая больше трех веков назад, он, мягко говоря, не мог найти себе места. Конечно, чудесное воскрешение возлюбленной не могло его не радовать, однако ее крайне агрессивный настой пугал. Раньше гибрид не замечал любви нежной Кэролайн к кровавым пыткам и терзаниям. Майклсон распахнул двустворчатые двери, ведущие в просторную летнюю столовую, и на секунду замер от удивления, когда увидел не кого иного, как собственную жену. Она сидела на плетенной софе, закинув бесконечно длинную ногу в жутко неудобных босоножках на другую, и легко покачивала ей. Надо признать, этот век как будто специально создавали для Кэролайн. Вампирша куда привлекательнее смотрелась в мини-юбке из темно-зеленой кожи и черной шелковой блузе с коротким рукавом и принтом в виде цветной пантеры, чем в пышном платье восемнадцатого века. Ей как будто хотелось показать, чего Клаус лишился, когда ее не стало, но он ведь и так знал. Разве нормальный мужчина мог забыть такие ноги. Как же ему сейчас хотелось прикоснуться губами к нежной коже на стройной икре, провести дорожку поцелуев до самого сладкого местечка, чтобы она больше не злилась на него. Однако вряд ли бы это помогло — злость Кэролайн была слишком сильна, и даже Клаус еще не понимал насколько. — Милый, — слащаво пропела вампирша и отсалютовала ему бокалом, переполненным бурбоном. Помолвочное кольцо с россыпью бриллиантов блеснуло на солнце, чем привлекло внимание первородного. В драгоценной безделушке тот узнал первый подарок, сделанный специально на заказ у известного в те времена лондонского мастера, — мне уже наскучило тебя ждать. Неужели возраст дает о себе знать, и мои вчерашние старания не прошли даром? — Кэролайн, — он слишком хорошо знал свою жену, чтобы не распознать в этом деланном тоне бушующий огонь ярости. Манерные движения, сверкающая улыбка, чуть прищуренный взгляд — никто не признавал в ней монстра до тех пор, пока она не вгрызалась в горло… в буквальном смысле этого слова. — Выглядишь восхитительно. — Ты так считаешь? — Майклсон театрально окинула себя оценивающем взглядом и поправила идеальную кофточку. — Мне приятно знать, что тебе нравится. — Ну, ты ведь моя жена, — гибрид считал подобное вопросы глупостью. Для него она всегда будет самой красивой. — Как ты можешь мне не нравиться? — Кстати, — вампирша как будто только что вспомнила истинную причину своего появления, — хорошо, что ты еще помнишь об этом. В последнее время ты стал слишком забывчивым. — Не понимаю, на что ты злишься, — Майклсон вальяжно расположился в кресле напротив, выжидающе уставившись на жену. После вчерашнего она не могла появиться просто так, и ему стало даже любопытно, на что способна эта маленькая злючка. — Всегда и навеки, помнишь? — напомнила Кэр, и только сейчас его острый взгляд обратил внимание, как тонкие пальчики крутят обручальное кольцо. Не то, что с бриллиантами, а другое — без излишеств, скромное колечко из платины с гравировкой на внутренней стороне. — Всегда и навеки, — рука с бурбоном замерла в сантиметре ото рта. Клаус пока плохо понимал, к чему все это, но прекратил лишнее позерство. Кэролайн в миг посерьезнела, и Майклсон боялся моргнуть, упустить что-то важное, что она пыталась ему сказать. Даже не будь он вампиром, наверняка услышал бы, как бешено колотится мертвое сердце жены, и картинки из неприятного прошлого непроизвольно заполнили все его сознание. Майклсон стянула с безымянного пальца то самое колечко. Трясущейся рукой вампирша бережно положила его на журнальный столик между ними. Эта вещь действительно многое для нее значила в прошлом, но пора жить настоящим. После того, как она проучила Клауса за его предательство, Кэр хотела начать новую жизнь, и муж в нее не входил. — Я хочу развода, — ее глаза наполнились слезами, и, пока гибрид не заметил это, она попыталась отшутиться. — Бриллианты я, пожалуй, оставлю себе. Это ведь ты привил мне любовь к драгоценностям. — Ты же не думаешь, что я так просто отпущу тебя? — яростно прошипел первородный. — После того, как ты ожила, когда я вернул этот город, наш дом. Прекрати паясничать и просто скажи, почему ты злишься? — Ты предал меня. В ответ Никлаус истерично расхохотался, как всегда делал для запугивания окружающих. Кэролайн успела отвыкнуть от психованных замашек мужа. Колени предательски задрожали. В такие моменты он был опасен, но и ей нечего терять. — А ты думала, что я стану монахом, любовь моя? — вампирша почувствовала себя глубоко оскорбленной и униженной, но скрыла это за очередной колкостью. — Ну, я бы оценила твой джентльменский порыв, пока наблюдала за тобой с той стороны. Былая легкость вновь вернулась к Кэролайн, и она, подобно мужу, сделала глоток любимого напитка. Повисшая пауза нагнетала. Они как будто играли в дурацкую безмолвную игру, где победитель не получал ничего. Бессмыслица какая-то. — Мы же можем все начать сначала, — почти прошептал Клаус, сдаваясь. Теперь настала очередь смеяться для вампирши. По щелчку пальца в гостиную вошел взвинченный Диего с коробкой в руках. Он с испугом таращится то на Клауса, который глубоко в душе надеялся, что его жена не успела наделать глупостей, то на сумасшедшую, как посчитал чернокожий вампир, Кэролайн. Его губы задрожали, когда в коробке оказалась голова Ками. Он, не веря глазам, посмотрел на сидящую напротив него девушку. Где та милая, нежная Кэролайн, в которую он влюбился триста лет назад? — Ты предал меня, Клаус, — вид у нее был такой жалобный, что со стороны могло показаться, будто Майклсон даже жалеет древнего. — Я проучила тебя за это — убила твою подружку. — А вот тут ты погорячилась. Между нами ничего не было, — гибрид не в силах был смотреть на отрубленную голову дольше и поскорее закрыл крышкой. Он не злился, он был опустошен. Когда Кэролайн говорила, что у него не будет выбора, как просто отпустить ее, она оказалась права. Это больше не его Кэролайн, Клаус любил другую девушку. Блондинка на вампирской скорости оказалась за спиной первородного. Ее нежные ручки коснулись напряженных плеч, массируя их, а горячее дыхание в районе шеи отзывалось в теле приятным волнением. — Ошибаешься, Клаус. Между вами было намного больше, чем ты пытаешься доказать мне. Думаешь, я бы стала убивать всех женщин, с которыми ты просто спал? Прошло три века, милый, трудно хранить верность так долго, — Кэролайн надавила на мужскую грудь, и он облокотился о мягкую спинку, чтобы ей было удобнее подобраться к бляшке ремня. — Человечество вымрет, если я убью всех, с кем ты спал. Ты же перебрал всех шлюх, Клаус: Лана, Женевьев, Хейли и миллион им подобным. Но вот то, что ты чувствовал к своей Ками — это меня задело. — Все не так, — прохрипел он, пытаясь подняться, но оказался с силой вжатым в мягкую обивку. Майклсон гневно пнула ногой столик, который разбился вдребезги о стену Бойни. — Все именно так. Впервые за многие годы мой образ померк в твоей голове, — во всю глотку проорала она и постепенно сошла на тихий шепот, больше похожий на змеиное шипение. — Ты разлюбил меня, и единственное, о чем я жалею — так это то, что ты не видел, как я пытала ее, погружала в мир насилия и страдания, где ее покойный братец Шон снова и снова безжалостно убивал любимых родителей, дядю Кирана, прелестную Камиллу и, в конце концов, себя. Знаешь, что было потом? — Заткнись. — Я перерезала ей глотку перьевой ручкой. Перед смертью в ее оленьих глазах стоял лишь страх и ничего больше. Ты помнишь, что было в моих, когда Майкл убил меня? — Кэролайн, заткнись, — опасные венки запульсировали под потемневшими глазами. Лучше бы ей убежать прямо сейчас, пока он еще может контролировать свой гнев, — и беги. — Перед моими глазами стоял твой образ, — завершила она, не боясь смотреть мужчине в лицо. — Я убью тебя прямо сейчас. — Все кончено, Ник. Все конечно. — Для тебя, — тяжелая рука схватила тонкую шею и в один миг переломила ее.
