Игра на выживание

Машина осторожно выехала на кривую дорогу через лес к шоссе. Автомобиль ехал медленно, стараясь не привлекать ни капли внимания, и вскоре скрылся в густых зарослях хвойных деревьев. Впереди не было видно ничего, лишь темно-зеленые ветки и уже успевшие оголиться кустарники. Машина переваливалась из стороны в сторону, пассажиры качались. Эта лесная дорожка была ужасна. Спустя минут десять автомобиль выехал на шоссе, тут же поворачивая в сторону города. Уж тут можно было набрать необходимую скорость. Резко нажимая на газ, Накамура немного нахмурилась и вцепилась в руль мертвой хваткой. На заднем сидении мучилась от жуткой боли Акари, внутри тела которой медленно разливалась кровь. Ей просто необходим был врач, и блондинка ни на секунду не сомневалась, что в Токио она найдет необходимого ей человека. Нерешительность и сомнения вызывались лишь одним: нужен тот человек, который помог бы ей и Акари, а не вызвал бы в первую очередь милицию. И вот сейчас, находясь в паре десятков километров от города, Рио пыталась вспомнить хоть какого-нибудь хорошего знакомого, который был бы в состоянии прооперировать кареглазую, не подвергая саму голубоглазую опасности. Она точно знала, что в городе уже давно схоронилась одна небезызвестная личность, но вот цена, которую ему придется заплатить, была неимоверно огромной. В общем, уж лучше привезти Юкимуру в больницу, а потом оставшуюся часть дня пытаться оторваться от нескольких полицейских машин. Оставалось совсем немного времени на эти раздумья и незамедлительное решение проблемы, и Накамура хотела отсрочить время, но в то же мгновение вспоминала о состоянии подруги и сильнее вжимала в пол педаль газа. Девушка не замечала времени, не следила за его бурным потоком, лишь прислушивалась к часто сбивавшемуся дыханию кареглазой и раздумывала над сложившейся ситуацией. И вот на горизонте показались верхушки многоэтажных построек Токио. Город теперь оказался в непосредственной близости, и с каждой секундой сокращалось расстояние и ухудшалось состояние Акари. Медлить было нельзя — это была непозволительная роскошь, но зачем она так торопилась в город, если ничего не смогла еще сообразить? Чтобы проторчать на улице все то время, пока Юкимура не погибнет, не умрет у нее же на руках, став символом ее бессилия? Зачем она так стремительно гонит автомобиль в город, если там их не ждет никакого спасения? В памяти внезапно всплыл образ Хаяси-сана. Пусть он и был бывшим доктором, занимающимся в данных момент изучением генетики, но все же он был тем самым человеком — врачом, способным спасти Юкимуру. По крайней мере он должен быть в курсе, как следовало бы поступить сейчас. Времени больше не оставалось, каждая минута могла стать роковой, медлить стало уже невозможно. Накамура ворвалась в город на огромной скорости, тут же ее сбрасывая из-за ограничений и проклиная их. Повезло еще, что Хаяси жил не так далеко, как могло бы оказаться. Автомобиль лавировал между машинами, стремясь обогнать каждую из тех сотен тысяч, что были в городе, и успеть проскочить каждый светофор. И все же Накамура была в сомнениях. Стоило ли ей довериться этому человеку? И переживала она далеко не из-за врачебных способностей Хаяси. Просто с самого первого их знакомства у этих двоих не заладились отношения. И причиной этому было, как ни странно, соперничество. Хаяси был одним из основателей Всадников, так и не удосужившийся получить одно из так манивших его четырех мест. Мужчина всеми силами старался заполучить его, но когда этот мальчишка — Дэвид Гарсиа — сумел обставить своего учителя и занять заветное местечко под солнцем, тот впал в такую ярость, что и представить было страшно. Вскоре он успокоился, стал помогать Дэвиду в его начинаниях так, как мог, и в принципе даже забыл весь свой порыв. Но тут грянуло это сообщение о смерти одного из Всадников, об освобожденном месте, и Хаяси вновь загорелся желанием завладеть местом Смерти. Мужчина всячески выслуживался перед стоящими над ним, старался заслужить благосклонность и покровительство. За этим было так смешно наблюдать! А потом объявилась она — Рио — и все полетело к чертям. Накамура также стремилась занять место одного из Всадников, проработав на них всего один год. Это ужасно возмущало Хаяси. Блондинка выслуживалась перед остальными Всадниками, и находила больше благосклонности, чем он, за свою преданность Великому Делу и своим стараниям. Вскоре оставшиеся просиживать свои места Всадники, явно решив поиздеваться над бедным мужчиной, предложили выход из сложившейся ситуации. Потакания всем своим прихотям они уже отведали, и так могло бы продолжаться и далее, но пришло время собрать все свои силы, выбрать новых людей на замену старых и начать осуществление своего замысла. Великое Дело, как называл это ОН, было для них священным, и они свято были убеждены в его необходимости. Но даже с теми силами, что они успели собрать за столь короткий срок, впрочем, совсем не скромными силами, и теми деньгами, так им необходимыми, они бы потерпели крах. Всадники искали все подручные и способные им помочь средства, не скупясь никакими жертвами. Дэвид, изобретший Искусственный Интеллект, узнав их замысел и ужаснувшийся тем, что последует за всем этим, отказался предоставить им свое изобретение, вызвавший на лице Хаяси недоумение и скорбное выражение лица. Всадникам не нужны были дезертиры. Вскоре они от него избавились, конечно, не своими руками. Но к всеобщему изумлению Искусственный Интеллект бесследно исчез. Никто не знал, где тот мог находиться, все подозревали в этом жену Дэвида — Ринку Гарсиа, и стали выжидать. Перед Накамурой и Хаяси поставили условие: тот, кто сможет принести в руки Всадников изобретение Гарсиа, получит желанное местечко. Между Рио и Хаяси началась безмолвная борьба за место под солнцем. Вскоре зеленоглазая заявилась с изобретением своего мужа к Хаяси, явно не догадываясь, что Дэвид совершенно не хотел, чтобы его ИИ попал в чужие и приведшие бы в будущем к всемирному краху руки. Этого и не произошло. Телефон, являющийся хранилищем всех программ, был уничтожен основательно неизвестными лицами. Попытки же восстановить информацию уходили в никуда. Тогда-то Хаяси понял, что он упустил шанс всей своей никчемной жизни. И сейчас, получив необходимую вещицу в руки, Рио уже успела сообщить Всадникам о находке, и эта новость разлетелась настолько быстро, что вскоре с ней должен был связаться Война. Теперь, после всех этих нечестных игр с Хаяси, после этой их немой борьбы, она ехала к нему, в надежде получить помощь. Надежда была очень крохотной, можно сказать, ее вообще не было, но другого варианта не оставалось. Была возможность, правда, одна на миллион, что Хаяси забудет все обиды и не оставит человека умирать. Автомобиль заехал в тихий переулок, сворачивая направо и проезжая по чистенькой дорожке. Этот район был спальным и весьма благоприятным для проживания. Редкие люди, что встречались по пути к нужному дому, не обращали внимания на проезжающую машину, продолжая заниматься своими делами. Что же, это было лишь на руку Накамуре. Остановившись рядом с довольно молодой девятиэтажкой, голубоглазая быстро облачилась в теплую голубоватую куртку и обвязала шею шерстяным, теплым, бежево-серым шарфом, максимально стараясь скрыть большую часть своего лица. Волосы, завязанные в конский хвост, были спрятаны под шапку. Таким образом, полностью укутанная, словно в сорокаградусный мороз, блондинка прихватила спортивную сумку со сменной одеждой и вышла из машины. На улице было относительно тепло, температура лишь немного перевалила в отрицательную сторону. Рио чувствовала, как становится жарко, и прекрасно представляла, в каких мучениях потащит Юкимуру на шестой этаж. Голубоглазая устало выдохнула и осмотрела улицу. Редкие прохожие стремительным шагом залетали в подъезды или столь же стремительно подлетали к своим машинам, чтобы поскорее уехать. В такой обстановке, наполненной спешкой, ее никто не замечал. Накамура поудобнее перехватила спортивную сумку и подошла к машине, тут же открывая заднюю дверцу. Акари тяжело дышала, прижимая руку к животу, не открывая прикрытые веки. — Акари, нам пора. Идти сможешь? — обеспокоенно протянула Рио, понимая, что она совсем потеряна. Ключи от машины слишком сильно были сжаты в руке, выдавая все волнение блондинки. Юкимура приоткрыла глаза, слегка морщась, окинула взглядом подругу и коротко кивнула. На лицо кареглазой выступила еле заметная капелька пота, мерцающая на солнце. Девушка зашевелилась, пытаясь всеми оставшимися силами выбраться из столь удобного салона машины, и Накамура тут же, цепко схватив ее за плечи, вытащила брюнетку оттуда. Перекинув левую руку Акари через свою шею и поддерживая правой тело девушки, они медленно поплелись в сторону подъезда. Через пять метров Рио остановилась, поудобнее повесив на плече спортивную сумку и нажимая заветную кнопочку, после чего машина кратко просигнализировала. Когда подруги добрались до мощных железных дверей, Рио ненадолго оставила Акари у стены, отворяя их, и тут же заново перехватила Юкимуру, а затем, преодолев эту преграду, девушки направились далее. Накамура не могла думать о том, что их ждет дальше, размышлять над состоянием рядом шагавшей приятельницы, она лишь молила отвернувшихся от нее богов помочь Акари. Блондинка хотела, чтобы Акари осталась в живых, чтобы с Хаями все было в порядке, и, конечно, чтобы все ее предприятия увенчались успехом. Да, скорей всего, в ней это говорила неутолимая жадность. Одолеть те пять ступенек не оказалось так уж сложно, правда тащить на себе человека, да и одетой слишком тепло, было не особо комфортно. Но, в глубине души осознавая, что в большей мере все это по ее вине, голубоглазая на пару мгновений прекращала жалеть себя. Дальше должно было быть легче, и, вызвав лифт, который, к слову, совершенно не спешил спускаться, Накамура поставила Акари у стены, давая ей более твердую опору, чем она сама, и временную передышку себе. Тихий звук колокольчика оповестил о приезде лифта через минуту, и Накамура переместила Юкимуру в него, тут же нажимая кнопку шестого этажа. Легкая подбадривающая мелодия, игравшая в лифте, только раздражала, и голубоглазая, стараясь отвлечься, наблюдала за еле сменяющимися друг за другом цифрами. Когда на табло высветилась цифра «пять», Рио, вновь перехватив спортивную сумку и повесив ее на левое плечо, помогла Акари выйти уже в открывшиеся двери. Накамура внимательно огляделась на лестничной площадке. Было пусто и до мурашек тихо, и внезапно закрывшиеся двери лифта заставили блондинку вздрогнуть. Акари, до этого не обращавшая ни на что внимания, приоткрыла глаза и так же огляделась. Подъезд был самым обычным, как и одинаковые двери квартир. Лишь благодаря позолоченным цифрам на них можно было различать квартиры. Обнаружив необходимый шестьдесят восьмой номер квартиры, Рио, таща на себе еле живую брюнетку, слишком растрепанную и безразличную ко всему происходящему, подошла к двери и нажала на кнопку звонка. Внутри квартиры, за дверью, пропиликала какая-то веселенькая мелодия, а затем послышался звук тяжелых шагов. Спустя пару секунд дверь отворилась, и на пороге показался хозяин квартиры. Мужчина оглядел девушек как-то обеспокоенно, узнал едва видневшиеся из-под натянутой шапки знакомые голубые глаза, скорчил неприязненную рожицу, но так и не сказал ни слова, молча пропуская подруг вглубь квартиры. Настороженно прислушавшись к шумам в подъезде, которых, собственно, не было в этой всепоглощающей тишине, мужчина осторожно прикрыл дверь. Рио в это время успела скинуть с себя мешавшуюся верхнюю одежду и обувь и принялась раздевать Акари. — Что ты опять натворила? — с осуждением в голосе произнес мужчина, помогая своей сопернице, которая как-то умудрилась обставить его. Накамура сжала челюсти посильнее, сдерживая так рвущийся сарказм в горле, и, когда Акари осталась без наспех надетой куртки и обуви, потащила ее до единственной свободной комнаты. Хаяси пошел за ней, успев открыть перед ней дверь и пролезть вперед нее. Мужчина тут же достал потрепанный временем коричневый саквояж и открыл его, внимательно осматривая содержимое. Рио дотащила кареглазую до старенького дивана и осторожно опустила ее на него, а затем обернулась и посмотрела на Хаяси как-то обеспокоенно. — Что с ней произошло? — В нее стреляли из пистолета с близкого расстояния, попали в живот, но на ней был бронежилет, так что пуля не попала в тело. Но в той области, куда целились, образовалась большая гематома. Возможно, это и не опасно, но я боюсь, что могло произойти внутреннее кровоизлияние. — торопливо рассказала Накамура, следя внимательными глазами за действиями мужчины. Хаяси сначала издалека рассматривал пациентку, а потом резко рванул к ней. При этом у него глаза были слегка расширены от страха, словно он только что осознал всю сложность ситуации. Рио не знала, что и подумать: страх потерять подругу сковывал ее тело. Хаяси осторожно ощупал руки, ноги, осмотрел лицо и глаза, посчитал пульс. — Черт! Зачем ты ее сюда привела? Я же не врач! Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергаешь бедную девочку? Я вряд ли чем-то смогу помочь ей! Да и времени осталось слишком мало, чтобы предпринимать что-то. Если вызвать врачей из центральной больницы, они уже не успеют ничего сделать. Она умрет, находясь в дороге. Вот чем ты обычно думаешь, Накамура? А ты не подумала, что она может умереть сейчас, если бы я вам отказал от помощи или если не смогу ничего сейчас сделать? Если она умрет, это будет твоей виной! — грозно причитал Хаяси, спешно носясь по комнате, то и дело вылетая из нее и тут же забегая обратно, то уносил что-то, то приносил. Рио поняла, что ее предположение оказалось правильным, но вот что, если Хаяси действительно ничего сделать не сможет, будет потом? Оцепенение, на пару минут охватившее ее, вмиг спало, тело наполнилось адреналином. — Ты так и будешь стоять на месте, Накамура? Живо тащи воду и достань из шкафа чистые полотенца. Мне понадобится твоя помощь. — сейчас эти грозные приказы, всегда бесившие Рио до глубины души и выводящие ее из себя, отчего блондинка обычно язвила, казались чем-то обязательным в исполнении. Голубоглазая, не раздумывая больше ни секунды, рванулась в ванну и набрала в имевшийся там небольшой тазик теплой воды и притащила его, немного кряхтя от натуги, в комнату. Затем, оставив таз около кровати Акари, где Хаяси уже стал освобождать девушку от мешавшей ему для работы одежды, Накамура понеслась в соседнюю комнату, служившую Хаяси залом, и достала из новенького шкафа-купе пять-шесть аккуратно сложенных полотенец и простыней. Вернувшись в комнату, она застала Хаяси за разрезанием плоти Юкимуры при помощи скальпеля. Пока это были едва заметные полоски — мелкие царапины. Невольно девушка вдохнула слишком много кислорода, испугавшись за подругу, тут же заходясь в приступе кашля. Поставив на рядом стоящий стул стопку полотенец и простыней, Рио с замиранием сердца наблюдала за сосредоточенным Хаяси, не осмеливающимся разрезать кожу дальше, и вцепившейся руками от боли или испуга в подлокотник дивана Акари. — Держи ее, она не дает мне работать. — грозно и угрюмо произнес Хаяси, а у Рио сжалось сердце. Блондинка поспешно подошла к дивану, предварительно закатив рукава, и вжала тело Юкимуры в поверхность сидения. — На-ка, пусть зажмет во рту. Не хватало еще, чтобы она откусила себе язык от боли. — все так же угрюмо, но в этот раз с некоторым участием произнес мужчина, заботливо и быстро окинув взглядом брюнетку. Хаяси отдал Рио небольшую по размерам марлю. Накамура, немедля, быстро приняла ее и осторожно, предварительно заставив кареглазую разжать челюсти, вложила эту марлю между зубов. Акари зажмурила глаза и напряглась в ожидании многих порций боли, которые ей еще сегодня предстоит испытать. — А нельзя ли ей принять снотворного или наркоза? — переживая за сохранность рассудка кареглазой, поинтересовалась Рио. Хаяси, готовый начать операцию, вновь прервался и выпрямился, неодобрительно и с упреком глянув на Накамуру. В глазах его было не меньше сомнений и страхов, чем у самое голубоглазой, но он стоически пытался сделать все от него зависящее. В конце концов, он так же боялся за жизнь и состояние брюнетки, как и Рио, только старался придать себе вид уверенного во всех своих действиях и намерениях мужчину. Это было достойно. — У нас не остается времени. Сейчас у нее вторая стадия геморрагического шока, но я не знаю, когда наступит третья. На ее лице и конечностях выраженный цианоз, руки и ноги холодные, и, как ты могла заметить, она вся в поту. Плюс у нее понижено артериальное давление, наблюдается пульс слабого наполнения и дыхание частое и поверхностное. Мы не в современной больнице, чтобы за всем следить, так что нужно быстрее закончить со всем. Желательно благополучно закончить. — в голосе Хаяси слышались скорбные нотки, а у него самого был такой озабоченный вид, что Рио поняла — лучше больше не медлить. Крепко прижав тело Юкимуры к поверхности дивана, Накамура кивнула мужчине, мол, можно начинать. Следующие часы тянулись настолько медленно, что Рио казалось, прошло дня три с начала операции. Голубоглазая внимательно следила за ловкими движениями рук Хаяси, не замечая, что его руки трясутся в волнении и панике. Сам мужчина страшно боялся за жизнь брюнетки, но прекрасно понимал, что если он не сможет спасти ее, то эту бедную актрису не спасет никто и ничто. Надеяться на чудо было крайне глупо. Накамура время от времени переводила взгляд голубых глаз на лицо Акари, замечая порой ее бессознательное положение. В остальные же моменты, вновь приходя в себя, Юкимура испытывала жуткую боль, ведь ее тело заживо разрезали и копались внутри него. Пальцы рук намертво хватались за подлокотник дивана или, если не могли найти необходимое после времени, проведенного бессознательно, цеплялись и сильно тянули на себя одежду Рио. Лицо брюнетки все время было искривлено от боли, и оно больше не казалось таким милым и безмятежным. Светло-карие глаза были сильно зажмурены, а белые зубы нещадно терзали слегка обветренные губы, стараясь прокусить их. Тело девушки, испытывающей адские мучения, то выгибалось навстречу скальпелю или безжалостным рукам доктора, то вытягивалось по струнке, то вертелось направо и налево, стремясь избегать боль. Но крепкие руки Накамуры все время успевали возвращать тело на место прежде, чем могло свершиться непоправимое. Рана, которую обрабатывал Хаяси, находилась с правой стороны в районе печени и кишечника, отчего, все время сдерживая подругу от очередной попытки высвободится и тут же вывалить на белую простынь, которую успели подложить под Акари, все внутренности, Накамура была по локоть в крови брюнетки. Юкимура мучилась, билась в агонии, слезы крупными солеными каплями стекали по ее бледным с синюшным оттенком щекам, из горла срывались громкие стоны боли, еле сдерживаемые рыки ярости и гнева. Челюсти были сильно зажаты, отчего слова, которые пытались слететь с губ кареглазой, приходилось проглатывать обратно. В комнате становилось мрачно и душно, солнце должно было вот-вот сесть, но никто не мог отлучиться от своего дела, чтобы включить свет. Рио боялась, что в кромешной темноте, которая сейчас наступит, Хаяси сможет навредить Юкимуре, но тут же отвлекалась от этих мыслей, сдерживая очередную попытку вырваться. Кровь, казалось, была везде: на руках Рио и Хаяси, на недавно идеально белой простыни, на руках самой кареглазой, как-то умудрившейся в нее вляпаться, на оголенном животе пациентки, на ее груди, лице, шее, в ее волосах, так как Накамура ее пару раз задевала руками во время обморочного состояния, на одежде Хаяси и его лбу. Это было настолько противно, что вызывало тошноту и оцепенение. Когда солнце село, а тело Акари перестало оказывать сопротивление, Хаяси жутко перепугался и стал кровавыми руками, облаченными в резиновые перчатки, продезинфицированными в спирте, прощупывать пульс на руке, а затем, не обнаружив его, сильно надавил на шею. В это время — недолгий период передышки — блондинка включила свет и вернулась на свое место. Хаяси пытался нащупать пульс, но у него это не выходило из-за дрожащих рук и толстого слоя перчаток. Отшвырнув его руки, отчего мужчина перекосился в лице, однако так и не сказал ничего, Накамура осторожно стала прощупывать пульс. — Есть, но очень слабый. — эта короткая фраза заставила продолжить тяжелые труды над спасением человеческой жизнью. Рио, не теряя времени, быстренько обтерла свои руки об одежду, и приготовилась к тому моменту, когда Юкимура вновь очнется, чтобы снова удерживать ее от необдуманных действий. Блондинка была напугана и потеряна. Руки словно онемели и не желали сжиматься в кулак. Голубые глаза все время старались отвести свой взор от наблюдения этой жуткой картины, но все время возвращались и испуганно рассматривали ровные края разреза, кровь, так и норовившую выплеснуться в окружающий мир, пальцы Хаяси, то и дело возвращавшиеся и слишком сильно погружавшиеся в рану. Тошнота мучила пищевод, рвота пыталась найти выход в свет, а ком, стоящий в горле, мешал сглатывать. Ощущения были ужасно некомфортными, но с ощущениями Акари явно не могли сравниться. Накамуре оставалось лишь громко и полной грудью вдыхать так необходимый легким воздух, чтобы сдерживать себя и не убежать в страхе. О, как ей хотелось сейчас оказаться подальше от этой кровати, комнаты, квартиры, дома, города, страны! Просто чтобы не ощущать этого безмерного страха перед смертью, чтобы не слышать угрызений совести, чтобы спокойно вдыхать полной грудью морской воздух и наслаждаться жизнью, а не стоять перед ложем той, которая может в каждый момент расстаться со своей жизнью, чтобы, в конце концов, не ощущать себя настолько беспомощной и бесполезной! Как же хотелось не быть свидетелем чьих-то адских мучений. Хаяси стал полоскать что-то в стакане со спиртом, дезинфицируя какой-то предмет, и Рио с радостью и одновременно с ужасом узнала в этом предмете иголку. Похоже, операция шла полным ходом к завершению, и рану предстояло просто зашить. Но встревоженное выражение лица Хаяси не предвещало ничего хорошего. Мужчина быстро вдел нитку в иголку, а затем углубился пальцами в рану, тут же делая первый стежок. Неужели Акари понадобилось зашить какой-то орган? Хотя, это было вполне логично предположить, не могло же внутреннее кровотечение начаться без причин. Рио передернуло от этой мысли, и девушка сосредоточила внимание на Юкимуре. Прощупав еще раз пульс, Накамура с радостью отметила, что пульс еще не исчез. Хоть в этом и было мало хорошего, но сам факт того, что операция подходит к концу, а брюнетка жива, радовал неимоверно. Спустя довольно протяжный срок, так как никто за временем особенно и не следил, Хаяси закончил с наложением швов внутри раны и наложил швы и на саму рану. Мужчина тут же откинулся назад, тяжело дыша и снимая с себя перчатки и маску. На его побледневшем лице выступали капли пота, отчего его лицо блестело в свете комнатного освещения. Голубоглазая еще раз прощупала пульс и облегченно выдохнула. Девушка побрела в сторону Хаяси, при том вляпавшись ногами в небольшую лужу крови у кровати, окончательно запятнав джинсы, и опустилась на пол рядом с ним. Мужчина сильно устал после проделанной работы, так что блондинка ничего ему не говорила, да и сама она явно была не в состоянии. Акари лежала на диване, еле и слишком прерывисто дыша, но это вызывало лишь облегчительные улыбки на усталых и измотанных лицах. Прошло от силы минут пять, как Накамура и Хаяси были снова на ногах. Теперь, когда все самое опасное и страшное было позади, этим двоим предстояло создать благоприятные условия для пациентки. В первую очередь Рио заново набрала чистой воды в таз и притащила его в комнату, отмывая кожу Акари от крови. Девушка была очень бледной, словно мертвец, и дыхание ее было очень слабым. Рио все время порывалась отвезти ее в больницу, чтобы там о ней позаботились, но останавливала себя. Возможно, это был простой эгоизм или страх перед неизвестностью, но Рио понимала, что лучше сейчас не беспокоить брюнетку. Дать ей немного времени выспаться. И вот сейчас, отмывая кровь, она почувствовала некоторое облегчение, что все так благополучно закончилось, хотя и осознавала, что это был лишь первый шаг к пути ее выздоровлению. Если в ближайшее время Юкимура не сможет восстановиться, то она умрет. Когда кожа Акари была отмыта от крови, и пол больше не был замаран ею же, Накамура думала о том, как вытащить всю замаранную кровью простынь из-под тела брюнетки. Но так и не решившись потревожить кареглазую, Рио просто укрыла ее чистой простыней и ушла на кухню, где Хаяси явно ожидал ее. По пути Накамура оставила тазик с кровавой водой, а затем зашла на кухню и устало опустилась на стул. Лишь сейчас она почувствовала мучившую ее тело усталость и поняла, что не может пошевелить и рукой. Хаяси, уже успевший принять скорый душ и переодеться, поставил на стол блюдце с благовониями, отчего по комнате медленно стал разлетаться сладковатый аромат каких-то трав. От этого запаха тошнота, тщательно сдерживаемая девушкой, резко набрала обороты, и тело Накамуры без ее ведения устремилось в ванну. Хаяси лишь устало проводил девушку взглядом, печально усмехнувшись, и выключил чайник. Затем налил две кружки кипятка, заварил черный чай, поставил их на стол и вытащил целлофановый пакет с шоколадными конфетами. Рио вернулась с недовольным выражением лица, на котором остались капли воды после умывания. — Садись за стол. Тебе стоит немного перекусить. — доброжелательно сказал мужчина, присаживаясь напротив предложенного ей места. Блондинка устало плюхнулась на стул, оценивающим взглядом окинула предложенное угощение и с отвращением отвернулась, уставившись на стену. Есть совершенно не хотелось, аппетит пропал после проведенной операции, а привкус рвоты заставлял лицо искривляться в недовольных выражениях. Плюс в памяти возникали раз за разом картины из тех семи часов, что Хаяси горбатился над кареглазой: ее ужасное выражение лица, наполненное нестерпимой мукой, палица мужчины, нещадно копавшиеся в разрезе на теле подруги. Все эти воспоминания заставляли сглатывать неприятный ком в горле. — Меня тошнит при одном упоминании о еде. — тихим голосом ответила Накамура, кинув быстрый взгляд на мужчину, в котором тот прочитал волнение. Акари пока решили оставить отдохнуть, одну в комнате, и то, что они не следили за ее состояние, не давало блондинке покоя. — Не переживай ты так сильно за нее. Если она вытерпела все те семь часов, то сейчас она просто так не сдастся. Похоже, она очень сильная девушка, а ее выдержке можно позавидовать. — восторженно и беззаботно ответствовал Хаяси, полной грудью вдыхая этот сладковатый, уже ставший ненавистным для Рио аромат благовоний. Накамура выдохнула, поджала губы и притронулась к чашке пальцами. Приподняв теплый элемент кухонной керамики, голубоглазая отведала темную жидкость. Поставив чашку на поверхность стола, Рио взяла конфетку и развернула фантик, тут же заглатывая сладость. При этом у девушки был такой недовольный вид, словно она делает кому-то омерзительному для нее одолжение. — Насчет этой ее выдержки я узнала во времена последнего года обучения в средней школе. Тогда все были в шоке от того, что Акари испытывала все время. — тихо проговорила голубоглазая, вновь отпивая из кружки теплый напиток. Неприятное ощущение, терзавшее ее тело и душу, постепенно сменялось спокойствием и безмятежностью, и голубые глаза, искрившиеся от страха и неизвестности, ненадолго прикрылись. Всплыли воспоминания тех событий, что уже давно канули во времени, безвозвратно исчезли. То время, когда Каяно была самым милым, добрым и наивным ребенком, хоть это и были напускные чувства. Эта актриса была на самом деле той ещё лгуньей и мстительницей, а тот бой с Коро точно не предвещал ей ничего хорошего. Потом, конечно, все стало на свои законные места, вера в невинность Коро-сенсея была восстановлена, Каэдэ стала сама собой, и, казалось, больше не будет никаких проблем. Но события продолжали набирать обороты: сначала это касалось лишь 3-Е класса, потом страны, но об неминуемой угрозе для всего мира Накамура даже и не задумывалась. Она отчетливо видела, что Коро слишком добрый, слишком отзывчивый, ему явно льстило то, что он был способен абсолютно на все. Он бы не смог уничтожить мир, прекрасно осознавая, что его любимые ученики будут уничтожены вместе с остальными людьми. А ведь он так беспокоился о них, так переживал, так старался сделать из них достойных людей. Правда на Рио это вряд ли распространялось. — Правда? И как же проявлялась ее эта стойкость? — отпив немного из своей кружки, поинтересовался Хаяси, немного приподняв еще темные, не тронутые сединой, в отличии от его головы, брови. Вопрос вытянул Рио из воспоминаний, иногда так гревших душу, и девушка недовольно на него воззрилась. Мужчина не смотрел на нее, задорно окидывая улицу, потерянную во мраке ночи. Редкие фонари, что освещали улицы, дарили миру снаружи этой квартирки, казавшейся такой старой, хоть она и была в новехоньком доме, благодаря потрепанным временем вещам. Хаяси легко мог закупиться всеми новшествами мебели и техники, но упрямо оставался верен этой уже дряхлой, как и он сам, мебели. Накамура еще раз окинула взором голубых глаз этого седого старичка, старающегося изо всех своих сил бороться за то, во что он верил и чего желал. — Она все время считала, что Коро убил ее сестру. Собственно, из-за мести она и поступила в мою среднюю школу. Никто из одноклассников и представить себе не мог, что испытывает Каяно. Когда она раскрыла свою истинную личину, я подумала, что все в ней было ненастоящим, искусственным: ее доброта, отзывчивость, детская наивность, ее улыбки, поведение, даже ее внешность и имя! Но я не особо интересовалась тем, что происходило все время, что Коро разбирался с ней. Меня интересовало кое-какое другое дело, так что всех подробностей я и не вспомню. Закончилось тем, что Каяно снова стала жизнерадостной и счастливой, и все так же была влюблена в Нагису. — с иронической улыбкой на губах, блондинка передала все, что могла вспомнить. Уже тогда по миру стали распространяться малочисленные сообщения о проведенных терактах, чем и была заинтересована Накамура. И знать об этом было кому бы то ни было не обязательно. — Ты хоть тут и нагородила невесть что, но так и не ответила на мой вопрос. Хотя, я уже догадываюсь, о какой личине ты говорила. Это же она тогда была одним из немногих носителей тентаклей, верно? — во взгляде Хаяси читалось некоторое превосходство. Похоже, мужчина был неплохо осведомлен, а информаторы Всадников вовсю орудовали уже тогда, если судить о столь ранних происшествиях, изложенных в таких деталях. Или же кто-то из подручных, а то и сами Всадники Апокалипсиса, находились в правительстве, а точнее — в Министерстве Обороны. Что же, это было вполне логично предположить, так как действия этого преступного синдиката хорошо списывались и всячески приписывались террористам из ИГИЛ. — Да, и раз вы так первоклассно просвещены в таких тайных и завуалированных делах, то я даже некомфортно чувствую себя рядом с вами. — прищурив глаза и при этом усмехнувшись, настороженно пролепетала голубоглазая. Ее страшно нервировало то, что ей приходится терпеть общество этого старикашки, который всеми силами старается что-то разнюхать. Рио не хотела подвергать кого-либо еще большей опасности, она итак уже заигралась, причем заигралась настолько, что человек, доверивший ей жизнь, чуть ее же и не лишился. Она обманывала стольких людей, водила их за нос, заставляла делать двух своих одноклассниц ужасные вещи, якобы нужные во благо Вселенной, а сама лишь подставляла их под удары и жаловалась на невезучесть всех троих. — Так почему вы помогли мне, особенно после всего, что случилось? — Помогал я не тебе, а бедной девочке, которую ты безжалостно использовала в своих целях. Сейчас я прекрасно понимаю, почему у меня и шанса против тебя не было. Я тебе не конкурент и не соперник, и все лишь потому, что во мне осталось немного человечности, сострадания и сочувствия к людям. Ты же нещадно заставляешь всех плясать под свою дудку, делать то, что будет выгодно для тебя. С таким жестоким и бесчувственным человеком, как ты, никто не сможет выйти победителем. Жаль того, что этим безжалостным человеком оказалась девушка, да еще и совсем молоденькая. Как тебя угораздило стать такой? — в голосе Хаяси слышалась ирония, насмешка и сочувствие. Последнее особенно заставляло чувствовать себя ужасно, так как сочувствие от кого-либо ей было не нужно. Уж точно не сейчас. — Давайте не будем копаться в моей жизни. Остановимся на том, что я беспринципная и безжалостная стерва, готовая уничтожить все, что встанет у нее на пути, лишь бы добиться собственной цели. — раздраженно ответствовала голубоглазая, поднимаясь из-за стола. Болтать ей было неохота, пропало всякое желание говорить, особенно если последующие наставления последуют в ее адрес. Рио вышла из кухни и направилась в комнату к Юкимуре. Осторожно приоткрыв дверь, Рио прислушалась. Слабое прерывистое дыхание доносилось из глубины помещения, и блондинка вся напряглась, ощущая себя просто ужасно. Да, пусть с этого самого момента ее все проклинают, пусть ее все ненавидят и презирают, голубоглазая готова была принять все на себя. Она и правда была ужасным человеком — поступить так с Ринкой и Акари было просто непостижимо и жестоко. Хаями сейчас зажали в угол, а все потому, что ее отец — Голод — решил взять над дочерью контроль. Когда она узнала в этом беспощадной и жадном мужчине отца Хаями, то просто удивлялась тому, как такой человек еще жив. И все же понимая, какой страх перед ним испытывает русоволосая, ведь от него нереально сильно веяло опасностью — коктейлем из жажды власти и всемогуществом, — Рио не могла спасти подругу. Да, она все еще жаждала уничтожить Всадников, но Хаями и Юкимура с самого начала были помехами, а Ринка еще и одной из целей преступного синдиката. Пока Накамура не заполучит полную власть над Всадниками, она не сможет их уничтожить. Но девушку одолевали сомнения: имеет ли она право на такое безжалостное распоряжение чужими жизнями, на решение судьбы других без их ведения, на… Возможно, она и не имела права. Но пока Боги, хоть и отвернулись от нее, но еще не покарали, она мысленно благодарила их за снисходительность. — Сходи хоть в душ и переоденься. Я пока побуду здесь и послежу за состоянием Юкимуры-сан. — тихо произнес Хаяси, внезапно оказавшийся в дверях комнаты. Рио сидела на стуле перед диваном, на котором покоилось тело брюнетки. Девушка поднялась и прихватила с собой спортивную сумку, которую тащила с собой, а затем направилась в ванную. Ей действительно не мешало сменить всю запачканную кровью Юкимуры одежду, уже затвердевшую в местах пятен. К тому же от голубоглазой неприятно пахло потом, а руки, когда она подносила их к лицу, даже после отмывания их с мылом отдавали неприятным, железным, щекочущим нос ароматом крови. Закрыв за собой дверь на щеколду, Рио сняла одежду и встала под теплые струи чистой воды. Как долго ей еще придется исполнять свой замысел? Год, два, пять лет? И чем она займется после его осуществления? Оставалось столько вопросов, которые требовали ответа, но на которые ответа не находилось. Зачем она испытывала все эти страдания и взвалила на себя этот тяжкий груз? Нет, не для того, чтобы спасти мир от последствий Великого Дела Всадников. Может, она хотела спасти кого-то определенного? Нет, такое самопожертвование не было в ее стиле. Может, чтобы спасти себя? Но если так, не лучше ли ей тогда присоединиться к Всадникам? Такую, как она, они точно возьмут в новый мир, который так надеялись создать. Но она так не поступила, значит, была другая причина. Потешить свое Эго? Вряд ли, иначе нашла бы способ получше и намного безопаснее. Тогда неужели в нее вселился дух Коро, его неудержимая тяга спасти всех и вся? Сейчас она была готова взвалить все на плечи своего учителя, все страдания и невзгоды. Но тут же понимала, что она сама заварила эту кашу, и расхлебывать все это суждено лишь ей. Сбежать? Теперь, когда она потеряла стольких полезных людей, о которых теперь и не вспоминала, и скольких чуть не потеряла по собственному желанию, блондинка не имела права отступать. Сейчас ей предстояло подняться на вершину этого преступного синдиката, на вершину преступного мира, чтобы раз и навсегда расквитаться за все годы ожидания, страха, порой даже бегства, чтобы раз и навсегда покончить со всем. Сбегать сейчас было бы так глупо, так наивно и так жестоко с ее стороны. Нет, она не могла сбежать, не сейчас. Впереди ее ждала победа, ну, или поражение, но она твердо была убеждена, что обязана выстоять в этой борьбе, в этой игре на выживание. «Ее ноша — это ее ноша, и, значит, должна быть ей по плечу.» Иначе что станет со всеми, кем она когда-то дорожила?