Счастливые начала

Им хорошо друг с другом. Реджина отмечает это, когда осознает, что пауза в разговоре затянулась, но ни чувство неловкости, ни желание поспешно найти новую тему для разговора так и не возникли. Судя по тихой улыбке на губах и в глазах Эммы, она ощущает то же самое. Сегодня прохладно – осень понемногу вступает в свои права, но они все же решили посидеть после ужина на веранде, чтобы выпить чаю; Эмме приходится одолжить подруге свитер, и теперь Реджина наслаждается нежностью кашемира и еле удерживается, чтобы не зарыться носом в высокое горло. Она все же вспоминает о волнующей теме и мягко спрашивает: – Какие-то проблемы с Голдом? Эмма вскидывает на нее взгляд, из которого пропала вся безмятежность, и отвечает: – Скорее, у Голда со мной. – Расскажи мне обо всем. В серых глазах читается сомнение, но Реджина знает, что победила, потому что железная Свон, ни на дюйм не отступающая, когда на нее нападают, всегда оказывалась беззащитна перед ее мягкостью. – Голд звал меня в лавку, чтобы проверить, не осталось ли во мне каких-то остаточных явлений проклятия, а я никак не найду силы туда пойти. В прошлый раз процедура была достаточно болезненной. – Странно, – хмурится Реджина. – Не он ли утверждал, что все пройдет, если тебя не будет за чертой Сторибрука хотя бы два года? Тебя не было почти три. – Он говорит, что переживает за баланс. И я его понимаю, кстати, – хмыкает Свон. – Что, если я опять нарушу это пресловутое магическое равновесие? Что, если в Сторибрук опять повалят огры, тролли, злые колдуны и ведьмы? У Голда ведь теперь семья. – Эмма, это была не твоя вина. – Моя. Я же чертов Спаситель. Вся эта ерунда не стала бы твориться, если бы Сторибрук некому было спасать. Ты забыла? – Не забыла. Но тогда это скорее моя вина. Если бы не мое, самое первое проклятие, тебя это все никак бы не затронуло. – Мы столько раз это обсуждали, – нетерпеливо перебивает ее Эмма, – и в конечном итоге неважно, кто виноват, просто теперь Голд снова хочет опоить меня тем отвратительным зельем, поместить в сферу, читать заклинания и наблюдать, как меня будет корчить. Это унизительно. Я понимаю опасения Голда, но и он должен меня понять. Проходить через это в ближайшее время желания нет никакого. – Должен быть менее болезненный способ, – думает вслух Реджина. – Я переговорю с Голдом. – Спасибо. И уютное молчание воцаряется вновь. Когда они прощаются у машины Реджины, Свон удерживает ее в своих объятиях дольше, чем обычно, и, кажется, легонько целует в волосы, но она совсем не против. Этой ночью она снова видит Свон во сне, но теперь Спаситель сама протягивает руку, и Реджина долго смотрит на нее, прежде чем протянуть свою в ответ. Проснувшись, она не помнит, случилось ли, наконец, это выстраданное рукопожатие, или нет, но, по крайней мере ее подушка сегодня сухая.