Счастливые начала

Оказавшись в кабинете Свон, Реджина с любопытством осматривается. Профессиональный фотоаппарат на треноге, световая аппаратура, микрофон на столе, компьютер с огромным монитором. Пустая серая стена тоже кажется знакомой — она использовалась Эммой как фон в последних видео. Да, Генри действительно потерял нюх к расследованию секретов, если верил в легенду Свон об увлечении макрофотосъемкой. Вешалок или шкафа в этой импровизированной студии нет. Интересно, Эмма для своих видео каждый раз переодевается в гардеробной или просто приносит ворох одежды сюда? Реджина подходит к большому окну и рассматривает сад. Уже смеркается. Эмма появляется минут через пятнадцать. Она выглядит бледной и усталой. — Тебе лучше? Вместо ответа Эмма подходит и неловко обнимает ее, утыкаясь в шею. От нее пахнет зубной пастой и почему-то молоком, и Реджина думает, что они слишком много обнимаются в последнее время, и тоже обхватывает Эмму руками. Они стоят, чуть покачиваясь, потому что Свон еще штормит, а у Реджины слабеют коленки от близости Спасителя. — Реджина, ты не злишься на меня? Я такая идиотка… Напилась, наговорила тебе черт знает что… — Ты сказала, что я достойна лучшего, и это не черт знает что, дорогая. — Но перед этим… — Давай забудем. Просто забудем все, Свон. — Угу… Напомни, Генри сегодня ночует здесь или у тебя? — У твоих родителей. Не думала, что когда-нибудь это признаю, но Дэвид отлично на него влияет. — Да. Нам повезло. Нила он еле знал, Крюк умер, Клайва он воспринимает скорее как приятеля, а Робин… ну, он ведь уехал. — Да, ты права. Дэвид ему как отец. После пары мгновений тишины Эмма отстраняется и, заметно робея, спрашивает: — Может, останешься сегодня здесь? Если у тебя нет никаких особенных планов. Мы иногда делали так раньше, помнишь? — Да, — говорит Реджина. — И да, — добавляет она, заметив сомнение в глазах Эммы. — Не думаю, что я сейчас в силах переместиться домой. Они доходят до гостевой спальни, но, чуть замедлив возле нее шаг, дружно проходят мимо. Реджина чувствует себя слишком вымотанной, чтобы продолжать испытывать неловкость. Они умываются, принимают душ (Эмма уходит для этого в гостевую ванную) и готовятся ко сну. Реджина уже не удивляется, обнаружив, что Эмма теперь предпочитает спать в шелковых пижамах: Свон облачена в голубую, а ей выдает фиолетовую. Они ложатся в постель Эммы, но оставляют включенным один из боковых светильников у кровати — как раньше, когда им хотелось поболтать перед сном. — Почему мы так долго не общались, Реджина? Реджина молчит, не уверенная, что готова к еще одному эмоциональному разговору. — То есть, конечно, ты была замужем за Робином и, очевидно, ты вкладывала много времени и усилий, надеясь, что ваш брак сложится, а мне пришлось уехать, и я с головой погрузилась в учебу, а потом встретила Клайва… Но почему мы с тобой не общались так, как со Снежкой, или хотя бы с Руби или Белль? С ними мы все время созванивались, они частенько навещали меня в Ороно, пару раз мы даже ездили с Руби в Портленд… — Наверное, это все моя вина, — вздыхает Реджина и закрывает глаза. — Я слишком зациклилась на Робине. — Не только ты виновата. Я передавала приглашения через Генри, но почему-то не могла позвонить сама. Как глупо. — Эмма, ты не…. — Я ведь даже не понимала, как сильно скучаю по тебе. А потом, когда ждала тебя возле работы в первый день после моего возвращения в Сторибрук… — Это было не в первый день, Эмма. — Это было каждый день, но первые три дня я просто сидела в машине и смотрела, как ты выходишь из мэрии и садишься в «мерседес». — О, — Реджина не находит слов. — Я смотрела на тебя через стекло, и мне было страшно, потому что тогда я уже поняла, как мне не хватало нашего общения, но что, если бы ты не захотела со мной говорить? — Ну что ты говоришь такое, — бормочет Реджина и придвигается чуть ближе к Эмме. — Я тоже скучала. И мы связаны с тобой навсегда, через Генри. — Реджина, прошу, пообещай мне одну вещь, — голос Эммы наполнен эмоциями, — пообещай, что мы с тобой сохраним дружбу, что бы ни случилось. — Свон, ну что ты такое начина… — Пообещай, Реджина. — Обещаю. — Хорошо. Эмма выключает свет и, довольно урча, крутится под одеялом, устраиваясь поудобнее. Резкая смена ее настроения заставляет Реджину усмехнуться. — Тебе не покажется неловким, если я тебя немного… ну, обниму? — шепотом спрашивает Эмма, устроившись, наконец. — Свон, у меня синяки на груди остались после твоей «проверки», — устало произносит Реджина, — а теперь ты решила меня спросить. Обнимай уже. Эмма тут же кладет руку на ее талию и счастливо глубоко вдыхает. Реджина еле сдерживается, чтобы не сделать то же самое. Ей по-настоящему тепло и хорошо, впервые за долгое время. — Спокойной ночи, Реджина. — Спокойной ночи, Эмма. И они мгновенно засыпают.