Счастливые начала

Звонок. Или будильник? Нет, все же звонок. Это становится понятным, когда Свон, обстучав предварительно всю тумбочку, нашаривает телефон и хриплым после сна голосом произносит «алло». Реджина думает, что сможет поспать еще, но поневоле слышит разговор и пробуждается окончательно. Первая фраза звучит практически так же, как и вчера в разговоре с Генри: — А мы тут спим еще. Потом Свон коротко смеется и откашливается. — Нет… Да, не волнуйся, в магазинах кое-что осталось… Да, с Реджиной, конечно… Клайв, я тебе вчера и так послала не меньше десяти снимков, не считая тех, что в инстаграм…. Хорошо-хорошо… Ладно… И я тебя. Хорошего дня, целую. Эмма убирает телефон и поворачивается к Реджине. — Доброе утро? — Доброе утро. — Извини, что разбудила. Клайв всегда звонит в это время; надо было мне поставить телефон на беззвучный режим. — Все в порядке, дорогая. Мы ведь собирались встать пораньше, чтобы успеть прогуляться и зайти в винный бутик. — Ага, и еще окончательно определиться с тем, что оставляем, и сдать лишнее. И, кстати, почему бы нам не посмотреть еще и верхнюю одежду? Скидки же небывалые, и у меня осталась куча купонов. Реджина соглашается, и они покидают кровать и окунаются в утреннюю рутину. Они завтракают в гостиничном кафе, когда Реджина вспоминает о невесомом поцелуе, коснувшемся (?) ночью ее губ. Она посылает испытующий взгляд на Эмму: Спаситель безмятежно уминает творожок. — Вытри, пожалуйста. — Что? Реджина недоуменно смотрит на салфетку, которую Эмма протягивает ей. — У меня что-то на лице, правильно? Ты та-ак на меня посмотрела. Пожалуйста, помоги это убрать. Реджина берет предложенную салфетку и аккуратно промакивает ею уголки губ Свон. Она почти не испачкалась на самом деле, так что на салфетке остается только след Эмминого блеска для губ. — Спасибо. А Генри повезло, — замечает Свон. — Что? — Ты так осторожно и нежно касаешься. Маленькому Генри наверняка было очень комфортно. Знаешь, когда Нилу было месяцев семь, Снежка попросила его покормить. По-моему, это было овощное пюре, так что Нил, конечно, весь перемазался. Я стала стирать пюре с его мордашки, а Дэвид с ужасом посмотрел на это и прочитал мне целую лекцию, объясняющую, что кожа младенца — это совсем не то же самое, что крыло «жука», в которое я накануне втирала полировочную пасту. Свон улыбается, и Реджина, улыбаясь в ответ, понимает, что ночной поцелуй ей приснился. Эмма любит своего мужа и счастлива в браке. Эмма видит в ней только заботливую приемную мать их сына и хорошую подругу. Только? Но разве не гневит она небо, думая так? Реджина вспоминает годы, пропитанные одиночеством и болью, когда она билась, как птица в клетке, в проклятом ею городе, наполненном бессмысленными марионетками. Разве того, что есть у Реджины сейчас, недостаточно? Ведь все изменилось за последние несколько лет, благодаря Эмме. Теперь у Реджины есть хорошие знакомые и даже друзья. У нее есть семья. Сама Эмма никогда не припоминает ей прошлое. Эмма простила ей сиротское детство и кочевую юность. Эмма не считает ее злой. Эмма всегда ее утешает. Эмма — ее друг. И Реджина должна быть счастлива этим. Ее нелепое влечение к Свон скоро пройдет, как прошла одержимость местью ее матери, и тогда Реджина будет втайне радоваться, что ничего не испортила в таких ценных для нее отношениях. И может быть, когда они будут совсем старенькими, Реджина предложит Свон съездить в Фрипорт за покупками, и по дороге Эмма будет ворчать, что она ведет «мерседес» слишком медленно, и они выберут себе здесь несколько пар удобных кроссовок и накупят целую кучу стильных костюмчиков и футболок для правнуков, а когда наступит вечер, то за бутылкой вина или чего-то более диетического она признается Свон в своем старом увлечении, и они вместе посмеются над этим, а потом Эмма сделает селфи с ними, застывшими в дружном фейспалме, и запостит на свою ленту фотографию (или голограмму, что там будет?) с подписью «Реджина Миллс только что призналась в тайной страсти, которую питала ко мне полвека назад!» Да. Именно так все и будет когда-то. А пока Реджина допивает кофе, задерживается, чтобы оставить чаевые и, убедившись, что Эмма удалилась от столика на достаточное расстояние, ворует салфетку с отпечатком ее губ. Они покупают на двоих десять бутылок вина, сдают несколько вещей обратно в магазины, а потом снова заходят в нежно любимый обеими Ralph Lauren, где Свон проявляет чудеса расторопности: едва в торговый зал вкатывают новую вешалку с тренчами, она выхватывает целых четыре в нужном размере, опередив менее шустрых покупателей, так что им с Реджиной предстоят муки выбора; они заканчиваются предложением Эммы взять все, то есть каждой по два, потому что оставлять в магазине вещи с такой скидкой грешно, когда речь идет о предмете одежды, который в штате Мэн можно носить не снимая семь месяцев в году. «А раньше ты носила красную кожаную куртку круглый год», — скорее с ностальгией, чем с насмешкой, припоминает Реджина, пока они стоят на кассе, и Эмма весело смеется. Они решают выгулять обновки, и потому, вопреки «Десяти советам» от известного видеоблогера Эммы Свон, сразу отрывают этикетки. Рассматривая отражение в зеркальной уличной витрине, Реджина думает: «Ну просто Марлен и Ребекка». — Марлен и Ребекка? А кто это? — с интересом спрашивает Свон. О, нет… Реджина что, сказала это вслух? Она откашливается, чтобы замаскировать смущение, и невнятно произносит: — Европейские дизайнеры одежды. Не очень известные. А, неважно, забудь. Эмма бросает на нее любопытный взгляд, но, к счастью, не развивает тему. Они снова неторопливо шагают к гавани, любуются маленькими прелестными домиками и наслаждаются атмосферой Новой Англии. Это даже забавно, что городишко выглядит более сказочным, чем пропитанный настоящей магией Сторибрук. С океана дует свежий ветер, но тренчи, оправдывая свое историческое происхождение, надежно защищают от непогоды. — Думаю, здесь потрясающе летом. В ясные солнечные дни, — говорит Реджина. — Можно будет проверить. Приехать в эти края на весь уик-энд, заодно и Портленд посмотрим. Там потрясающий маяк. — Почему бы и нет, — с сомнением говорит Реджина. — Мы ведь не перестанем дружить, когда я вернусь в Ороно? — настораживается Свон. — Конечно, не перестанем. Можно даже приехать сюда летом всей нашей безумной семьей: с Чармингами, Генри, Хейли, Клайвом и его сыном. — Главное, обращаться друг к другу исключительно по именам. — Все получится, если только вы со Снежкой не начнете «мамкать». Эмма откидывает голову назад и от души смеется. — Не, ну признай, она классно тогда тебя подколола, а? — Твоей матери всегда не хватало почтительности, — ворчит Реджина, и Эмма насмешливо-ласково смотрит на нее. Они полностью забивают багажник и несколько раз перекладывают пакеты и коробки в салоне, надеясь избежать ситуации, когда при резком торможении детали этого импровизированного тетриса полетят в лобовое стекло. За рулем Эмма; дорога от гостиницы до особняка Реджины преодолевается ею всего за два часа. Проводив Свон и разобрав вещи, Реджина готовит ужин, общается с сыном и отдыхает. Она довольна тем, как прошел уик-энд, однако завтра надо будет непременно наведаться в склеп и лавку Голда за компонентами для новой порции успокаивающего зелья. Оно хорошо помогало, даже жаль, что нельзя принимать его постоянно. Реджина высчитывает, что перерыв в приеме необходимо сделать через неделю. Что предпринять? Она думает, что ее выручат командировки в Огасту и Бостон, которые она давно откладывала. Заодно можно будет попробовать и еще одно средство избавиться от наваждения по имени Эмма Свон. Реджина сомневается, не лучше ли обратиться к Вейлу, чтобы он выписал ей немагические успокоительные, но потом думает, что это унизительно. Приняв решение, она усаживается с ноутбуком в кабинете. У мадам мэр всегда все под контролем. Реджина не знает, что в этот самый момент на другом конце Сторибрука ее лучшая подруга вводит в поисковик слова «Марлен и Ребекка» и вытаращивает глаза на заполнившие экран картинки двух женщин: смазливой остроносой блондинки и большеглазой брюнетки с короткой стрижкой, разнообразно обнимающих и целующих друг друга. На одном из фото, представляющем, судя по всему кадр из фильма, девушки запечатлены в тренчах и действительно отдаленно напоминают их с Реджиной сегодняшнее отражение в витрине. Свон находит на ютубе несколько роликов с этими девушками — нарезку из какого-то европейского сериала, проматывает некоторые из них и вытирает вспотевший лоб. Одновременно с тем, как Реджина закрывает ноутбук и идет спать, Эмма отрывается от монитора и раздвигает жалюзи в своем кабинете. Спаситель пристально разглядывает пустынную улицу, освещенную фонарями, и прислушивается к внутренним ощущениям. В жизни ей доводилось видеть всякое, но — мэр Сторибрука, она же экс-Злая Королева Реджина, мать ее Кору, Миллс, увлекающаяся просмотром лесбийских мелодрам? Кто-то снова проклял Сторибрук?