Утро Варии после Новогоднего корпоратива

      Уже встало солнце. В гостиной штаба Варии потихоньку просыпались… Люди, если их можно так назвать после ночной пьянки.       Из-под стола слышится мёртвый голос их босса. – Люди! Вы живы? – в ответ на это звучит, откуда то от дивана голос капитана. – Нет, – и он поворачивается на бок, но неудачно и падает на пол, при этом матернувшись пару раз и раскинув руки. – Кстати, а кто вчера выпил весь мой виски? – продолжает допрос Занзас, даже не пытаясь вылезти из-под четвероногого дубового укрытия. – Ты сам, – всё так же вяло бормочет Суперби. Брюнет садится, бьется головой об крышку и при этом вспоминает всех родственников до девятого колена того, кто этот стол сделал. Из-под белой, с какими-то цветами, скатерти выглядывает растрёпанная голова босса всея Варии, с серпантином в волосах и яркой красной помадой на щеке. Но снова падает на пол и что-то бормочет. – Я не мог выпить три ящика виски! – заявил он, на что «леди» Варии пытался усмехнуться. Потом он снова начал немного соображать. – А, да, я пил с тобой. И ещё Луссурия, – вспомнил блондин и повернулся на бок. Занзас кивнул и встал на четвереньки, снова забравшись под стол и выглянув с другой стороны, где сейчас лежал капитан. – Так, у меня два вопроса: где Луссурия и почему ты в костюме Снегурочки? В коротком костюме Снегурочки… – брюнет совсем не вспоминал вчерашний вечер. – Луссурия валяется в углу, весь в мишуре и огоньках. А я… Видимо, танцевал стриптиз, – сделал умозаключение Скуало, достав из карманов и… эм… кружевного белья деньги. Брюнет упал на спину, стукнувшись головой об ножку того самого стола и снова вспомнил о мастере… – А Бел с нами не пил? – спросил Занзас, опустив руку на свою грудь и удивлённо приподняв бровь. – Неа, он с Леви и Франом водочу хлебал, – буркнул блондин и опёрся на руки, посмотрев на кучу мишуры, под которой валялся их солнышко. – Не пейте водку! Не пейте! Потом снится всякая… – где-то со стороны камина крикнул Леви и снова заснул. – Ум, а почему Лусс в мишуре? – уточнил Скарианни и добавил. – И почему я в чулках, коротких кожаных шортах, туфлях на огромных каблуках и с каким-то розовым боа на шее? – Суперби посмотрел на него, вздохнул и приложил руку к голове, пытаясь хоть что-то вспомнить. – Ты ещё и с накрашенными губами и глазами, – добавил блондин и снова вздохнул. – После первого ящика виски и пяти бутылок водки вон у тех подкаминников мы на ёлку нацепили картину с мафиозной семьёй Цуны и, со словами: «Долой десятую Вонголу!», - бросили всё в камин. Потом, буквально после ещё одной бутылки вискаря, Луссурия замотался в мишуру, прицепил на голову шляпку со звёздочкой и повесил на свою зелёную чёлку шарик, после чего стал посреди комнаты и заявил, что он ёлочка. Мы ещё вокруг него хороводы водили. А вот почему ты в таком виде, не помню, – капитан снова приподнялся на локтях и посмотрел в сторону солнышка, который тоже потихоньку принимал сидячее положение. – Лусс, почему босс в таком виде? – спросил он, на что кучка мишуры немного охрипшим низким голосом ответила: – Мы играли в карты на желание, все по разу проиграли, а Занзас должен был весь оставшийся праздник быть нашим официантом. После он скрылся в моей комнате, отрыл эти шмотки, накрасился и вернулся к нам, заявляя: «Эта грязная сучка сегодня сделает для вас всё!» - Я аж чуть не трахнул его, – на этом Вольф замолчал и медленно начал снимать с себя мишуру. Примерно в это время со стороны шкафа начал ползти, как змея, принц. Он подобрался тихо к боссу с капитаном и, подняв голову, на которой сейчас был безумный беспорядок, прохрипел: – Воды! – вышеупомянутое начальство тут же село и обматерило в один голос потрошителя, мол, не стоит пугать так людей. На что Бел только кивнул. Он попытался встать. Первый раз он упал обратно, второй раз уже почти встал, но стульчик развалился. В конечном итоге встал он только с шестого раза и пошёл, опираясь на стены, шкафы, тот самый стол и только сейчас понял, что до кухни доползти будет нереально и, с мучительным стоном, сел рядом со шкафом. – Бел-сенпай, нельзя спаивать детей, – в своей манере сказал Фран и пополз к сенпаю, но по дороге потерял направление, так как голова кружилась, и перед глазами двоилось, он уже через пять минут оказался возле Солнца Варии и упал рядом с ним, что-то нашёптывая про то, какой Бел плохой. Лусс же вздохнул и, так как самый адекватный на этот момент, встал и скинул с себя оставшуюся мишуру, убрал шляпку и направился куда-то в коридоры. – Эх, а ты мне говорил, что я здесь самый сильный, – пробормотал Занзас и осторожно сел, опираясь спиной об диван и усадив рядом капитана, который тут же уронил голову на сидушку дивана. – А ты о чём? – недопонял капитан, зевнув. Босс же лишь усмехнулся. – О том, что нужно быстренько место босса Луссурии отдать, – пояснил брюнет, на что Суперби пожал плечами.       Вскоре в комнату вернулся Лусс. Он роздал всем воду и сам плюхнулся в кресло. Солнце осмотрелся по сторонам и закрыл глаза, поправив очки. – Ну, погуляли мы вчера просто великолепно, – подвёл итог Вольф и тихонько засмеялся. Все бросили на него взгляд и сами улыбнулись. Всё-таки, Лусс был самым лучшим солнцем, коллегой, но больше всего он был лучший друг. Это Вария поняла уже давно. – Так, а что у нас там сегодня? – уточнил Занзас, когда всё уже пришли в себя и сидели на диване и в креслах, а не на полу. – У нас сегодня встреча с Вонгольцами в четыре часа дня и всё, – ответил Скуало и бросил взгляд на часы. Оставался всего два часа до этой встречи. Поэтому все разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок, потом пообедали и поехали к Десятой Вонголе.       Ну, а тем временем, в штабе Вонгольцев, все быстро собирались, переодевались после их маскарада и никак не могли найти документы, которые нужно было обсуждать с Варией.