Если бы не эти обстоятельства

      Вскоре после свадьбы османских принцесс (Рустем, как и предполагалось, становится кубе-визирем, и, тем самым, получает возможность присутствовать на собраниях Дивана, к чему Рустем давно стремился) наступила эпидемия чумы, в результате которой скончался великий визирь Аяз-паша. После погашения очагов заболевания, пост великого визиря занимает Лютфи-паша, муж Шах султан. Огромную власть получает не только визирь, но и его супруга. Она начинает более решительные действия, дабы защитить шехзаде Мустафу, который из-за своего непослушания отцу и действий против воли родителя гневает султана и заставляет повелителя в себе разочароваться. Султанская сестра, которая была против свадьбы племянницы на верном человеке Хюррем, пытается убрать Рустема, который выбрал не ее сторону, а сторону русской рабыни.       Рустем-паша, который был направлен султаном для разрешения конфликта в Амасье, попадает в смертельную ловушку по дороге обратно в Стамбул, и его карету подрывают. Это известие мгновенно достигает Топ Капы, и все обитатели гарема считают Рустема погибшим. Жители дворца по-разному воспринимают эту новость: Хюррем-султан в полнейшем отчаянии, ведь она потеряла верного и хитроумного союзника, которого она так упорно искала, а супруги Шах-султан и Люфти-паша притворно скорбят, не показывая на людях своих истинных чувств. Однако вскоре все становится на свои места, ведь Рустем возвращается во дворец султана целый и невредимый. При этом его даже повышают в должности, он становится вторым визирем.       Все больше накаляются чувства между Люфти-пашой и Рустемом-пашой. До сих пор не ясно, кто выйдет победителем из этого ожесточенного противостояния — всемогущий главный визирь или проницательный и дальновидный Рустем. Однако второй визирь также не теряет времени даром, стремясь всеми силами разрушить и без того хрупкие отношения между султаном и его старшим наследником.

***

POV Белгин (1541 год)

      Я не любила мужа, и Аллах послал мне утешение в нашем браке — моя Айше. Рустем очень любит нас обеих, и я корю себя, что не могу ответить ему взаимностью. Дочь паша просто боготворит, когда он дома, не выпускает нашу султаншу из рук. Он — замечательный отец, порядочный муж, хороший помощник моей валиде. Но даже без помощи моего супруга брат Мустафа сам копает себе яму: он стал часто перечить отцу, совершать поступки, которые так не нравятся нашему повелителю, самовольничать. Ах, Мустафа, когда ты успел так измениться?       За это время успела позвать счастье материнства и моя любимая сестра, подарив своему возлюбленному сына — султанзаде Орхана, который ненамного старше своей кузины. Новоявленная бабушка не может не нарадоваться внуками, а повелитель часто засиживается с ними, как только появляется возможность.       Сегодня наш с Рустемом дворец навещала матушка. Братьев хотят отправить в санджаки. Мехмед давно об этом грезит, но валиде с этим не спешит, ведь по традиции с шехзаде должна ехать и его мать, а Хюррем-султан не намерена уезжать из дворца в такое сложное время. Теперь, когда братья выросли, все время будет трудное, но пришло их время уезжать. Нужно лишь как-то оставить матушку в столице.       Валиде с Рустемом разговаривали в отдельных покоях, а я укладывала дочь спать, напевая колыбельную, которую сама очень любила в детстве:

«Ой люлі, люлі, Налетіли гулі, налетіли гулі, Та й сіли на люлі. Стали думать і гадать, Чим дитятко годувать: Чи бублечком, чи медком, Чи солодким молочком… Колисочка рип-рип, А дитинка спить спить, Колисочка перестала, А дитиночка й устала.»

      Рустем неслышно вошел в наши покои и сел возле нас. Как только я допела, он поцеловал спящую дочь в лоб. Я первая нарушила повисшую тишину: — Валиде уже ушла? — Ушла, султанша. — Конечно, важные вести, она не станет на месте сидеть. И что же будет? Когда мои братья отправятся в санджаки? — Повелитель обещал обдумать этот вопрос, и вскоре сообщить.

***

Дворец Шах-султан.

      Две сестры сидели в покоях, и их потревожил ага. — Проходи, Мерджан-ага. Что случилось? — К вам гостья, госпожа. — И кто же это?       В покои входит женщина всем очень знакомая. — Нигяр? ...... — Помогите отомстить гиене по имени Рустем.

Вечер того же дня, покои Шах-султан

      Госпожу терзало плохое предчувствие. В покои вошел верный ага. — Султанша. — У меня плохое предчувствие, Мерджан. Дай Аллах, ничего плохого не случится. — Правильно ли было довериться Нигяр-хатун, госпожа? Ее не было 2 года, кто знает, какой она стала. Не навредила бы она Белгин-султан и малышке. — Я предупредила ее об этом, она не может. Она лишь убьет Рустема — это было ее единственное желание, за этим она и пошла туда. — Дай Аллах, все будет хорошо.

***

Дворец Белгин-султан и Рустема-паши

      Рустем рано уходил из дворца и порой поздно возвращался. Вот и сейчас он, погладив по волосам спящую супругу, отправился попрощаться с дочерью перед поездкой в главный дворец. Войдя в покои Айше, Рустем увидел мертвого стражника и поспешил к люльке с ребенком, но дочери не было. Он крикнул служанок, но ответом была тишина, а, пройдя дальше, визирь обнаружил и тела служанок. Рустем тут же поднял на уши весь дворец.

***

— Где наша дочь, Рустем? — плача, спрашивала его супруга. — Я не знаю, госпожа. Я уже отправил весть во дворец, а также собрал отряд стражников, мы сейчас отправляемся на поиски. Не переживай, я найду нашу дочь, — обняв на прощанье жену, ответил паша, — Не оставляйте госпожу одну, — дал он последние указания служанкам и покинул дворец.

***

— Белгин, сестра, как ты? — в покои ворвалась перепуганная Михримах, за ней вошла не менее взволнованная мать. — Михримах, — обняв сестру, султанша дала волю слезам, — что с моей Айше? Она же такая маленькая… Она наверняка плачет… — Успокойся, Белгин, повелитель это так просто не оставит, нашу малышку сейчас же отыщут, — проговорила Хюррем-султан, обнимая своих принцесс.

***

      Отряд во главе с Рустемом-пашой гнался за женщиной, посмевшей украсть члена династии.       Нигяр-хатун, понимая, что уже не сможет скрыться, достала из кармана маленький флакончик с ядом.       Отряд нашел хатун с ребенком на руках, она сидела прислонившись к дереву и от чего-то улыбалась. — Нигяр, — крикнул визирь, подбегая и забирая дочь из рук этой женщины. — Слишком поздно, паша, — прошептала Нигяр, не переставая улыбаться, — больше ты не сможешь разлучить меня с моей Эсманур. — Какая Эсманур? — спросил паша, удостоверившись, что с ребенком все в порядке, и малышка просто уснула, — это не твоя дочь, Нигяр! Моя и Белгин-султан. А твою дочь увезли подальше люди Хатидже-султан. — Ты врешь… Вот моя Эсманур… Теперь мы будем вместе, — прошептала Нигяр и закрыла глаза. — Что…? — почувствовав, что дочь стала прерывисто дышать, отец с ребенком на руках побежал к лекарям, что ждали их у лошадей, — скорее лекаря! … — Паша, вы вовремя успели. Еще немного и госпожу было бы не спасти.

***

      Весь дворец радовался. Молодая мать, что чуть не потеряла свое дитя, не выпускала дочь из рук. Повелитель был вне себя, когда узнал, что его внучку выкрали. Он покарает всех, кто виновен.       Рустем, не находя покоя, расследовал дело с похищением. Как оказалось, виновна султанская сестра. Не было доказательств, но нашелся свидетель — служанка из дворца Шах-султан созналась, что именно Хатидже-султан и Шах-султан привели во дворец Белгин Нигяр. Женщина, сошедшая с ума после потери своей Эсманур, похитила султанскую внучку, приняв ее за свою дочь.       Повелитель, узнав о результатах расследования, отправил сестер в самые дальние провинции, а Лютфи-пашу, которого сослали вместе с женой, снял с должности и передал пост визиря Рустему.

***

      Сегодня во дворце праздник: сразу три шехзаде отправляются в санджаки. Никто пока не знает, кто куда поедет, это сейчас объявит великий султан. Вся семья собралась в покоях и ждет главной новости. — Мой сын Баязид едет в Кютахью, — с улыбкой начал свою речь повелитель, — мой сын Селим едет в Конью, мой сын Мехмед, — здесь султан небольшую паузу, — едет в Манису. Шехзаде Мустафа переберется в Амастью, — на этих словах смеющаяся госпожа улыбнулась еще шире, а сестры восторженно переглянулись, — Да будет ваше управление справедливым, пусть убережет вас Аллах… А ваша матушка останется здесь, было бы неправильно, отправлять ее к одному, оставив двоих без нее, а ей и здесь найдется о ком заботиться, — закончил свою речь, поцеловав в лоб любимую хасеки.