Прогулка

Для Анны стал открытием тот факт, что Яков очень хорошо плавает. В силу того, что саму ее никто никогда плавать не учил, молодая женщина подобным умением похвастаться не могла. Штольман нырял, немного проплывал под водой, приближаясь к жене, после чего выныривал совсем рядом с любимой, чем неизменно приводил ее в восторг. Еще большую гамму чувств у Аннушки вызывало то, что следовало сразу за подобным выныриванием. Яков подхватывал жену на руки и катал по воде. Женщина хохотала, обнимая мужа за шею и целуя его то в щеку, то в висок. Вдоволь накупавшись, супруги вышли из воды, все так же держась за руки. Бросив быстрый взгляд на мужа, Анна покраснела, а после, чуть отвернувшись в сторону, засмеялась. - И что же смешного вы нашли в моем внешнем виде, госпожа Штольман? – улыбаясь, спросил Яков Платонович, привлек жену к себе и обнял. Смотреть спокойно на любимую, чью стройную фигурку плотно обхватывала мокрая сорочка, мужчина не мог. Внутри у него и так уже просыпалось пламя страсти и желания. - Вы, Яков Платонович, просто себя со стороны не видите. И не представляете, какие мысли способны своим внешним видом разбудить в моей голове, - на ухо мужу прошептала Анна. - Да? И поэтому ты смеешься? - Нет, смеюсь я при мысли, что могла бы сказать мама, если бы нас сейчас увидела. - Не дай Бог такому случиться! – смеясь, воскликнул Штольман. – Я искренне надеюсь, что Марии Тимофеевне не придется узнать, что мы посмели искупаться в озере, подвергая себя риску быть замеченными в подобном виде. Да еще и без купальных костюмов. Знаешь, что может быть хуже этого? - Что? - Хуже может быть только, если за нами сейчас откуда-нибудь из-за кустов наблюдает Ребушинский. Представь только название статьи: «Сыщик и русалка. Столичный фараон променял жену-медиума на озерную нимфу», - произнес Яков, чем вызвал задорный смех жены. Отсмеявшись, Аннушка, неожиданно для мужчины, порывисто обняла его, прижалась к сильному телу мужа всем своим существом и удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как руки любимого еще крепче сжимают ее в ответных объятиях. - Что ты, Аня? – тихо спросил Яков. - Яша, спасибо тебе, - едва слышно произнесла она. - За что, родная моя? - За то, что ты просто есть. И за то, что ты обнимаешь меня так, что ты когда-то вот так пришел в мою жизнь и сделал меня своей, наполнив все существо мое любовью, нежностью и счастьем. - Анечка, любимая моя, родная, драгоценная моя, что ты говоришь? Это ведь ты наполнила меня всем хорошим, что есть в мире, - произнес в ответ мужчина, а после стал целовать лицо, шею и плечи любимой своей жены. Поцелуи его полны были такой нежности, такой щемящей сердце любви, что у молодой женщины появилось внутреннее чувство, будто бы ее оплетают коконом любви и защиты. И нет вокруг ни зла, ни боли. Во всем мире есть только эта любовь и эта нежность. - Нам скоро домой возвращаться нужно, а мы с тобой еще не обсохли. Давай прогуляемся? А то как мы дома покажемся? – предложила Анна. Согласно кивнув, Яков взял жену за руку, и они неспешно пошли вдоль бережка озера.

***

Берег был совсем небольшим, а потому совсем скоро супруги оказались на небольшой полянке, окруженной с трех сторон зарослями дикой малины, а четвертой стороной выходившей на берег озера. Полянка была похожа на сине-белый ковер, узоры на котором рисовали васильки и ромашки. - Яша, смотри, как красиво, - Аннушка даже подпрыгнула от восторга и легкими шагами побежала в цветочные заросли. Засмеявшись, мужчина устремился за ней. Догнав любимую свою супругу, Яков подхватил ее на руки и закружил по поляне. - Ай, у меня голова кружится! – радостно смеясь, воскликнула женщина. Мужчина остановился, поставил жену на ноги и прильнул к нежным губам ее, крепко прижимая к себе. Постепенно поцелуй становился все более страстным. В какой-то момент Анна почувствовала, что все тело ее становится легким, словно перышко. Способность самостоятельно стоять на ногах быстро улетучивалась, а потому, сама того не замечая, молодая женщина начала тихо оседать на землю. Бережно поддерживая жену, Штольман опустился наземь и усадил ее к себе на колени, не переставая при том целовать. В листве дикой малины шумел легкий ветерок. Ромашки и васильки, словно бы застеснявшись подглядывать за единением двух любящих людей, отворачивали свои благоухающие головки в сторону. Мягкий ковер из травы и цветов, казалось, вбирал в себя всю ту страсть, нежность и любовь, что струились как лучики солнца от двух любящих друг друга людей, ставших в эти минуты единым целым. Две половинки, соединенные самим Всевышним на небесах, соединены были и на земле. И было у двух людей одно дыхание на двоих, единое биение сердца и течение мысли. Врастая друг в друга, давая и принимая истинную любовь и нежность, двое людей стали одним целым. И не было в мире силы, способной разлучить их.

***

Солнце клонилось к закату, когда супруги Штольман наконец вернулись домой. Муж и жена шли плечо к плечу, держась за руки. Яков нес корзину, в руках Анны был большой букет полевых ромашек и васильков, который, придя домой, она самолично поставила в вазу в их супружеской спальне. Глядя на умиротворенные счастливые лица дочери и зятя, даже Мария Тимофеевна не решилась высказать своего явного неудовольстия тем, что они вот так пропали на весь день. Виктор Иванович гулял с внучкой в саду. Маленькая Софьюшка Штольман, держась за руки деда, топала ножками по траве. Увидев идущих родителей, малютка высвободилась из рук дедушки и пошагала навстречу к ним. Яков поставил корзинку на землю и подхватил дочку на руки. Анна, счастливо улыбаясь, обняла одной рукой мужа за талию, а второй ласково гладила дочку по спинке. Штольман, держа девочку на правой руке, левой прижал к себе жену. Стоя чуть в стороне, адвокат Миронов наблюдал за семьей дочери. Глазам его открылась поистине красивейшая картина. В золотых лучах заходящего солнца купалось единое, созданное из множественного: сильный, статный мужчина прижимает к себе молодую красивую женщину, оба они одновременно держат свое дитя - плод и подтверждение чистоты и силы их взаимного чувства; взгляды их, обращенные друг к другу, полны любви и нежности.