Когда остаёшься один

      Салазар Слизерин очень сильно не любил одиночество. Что бы, ни говорили, он ненавидел это противное колко-ледяное чувство, которое царапалось где-то под рёбрами, когда он оставался один во всём замке. Когда дети, даже магглорожденные, разъезжались по домам, когда Годрик отправлялся в очередной поход, когда сумасбродная Хельга пропадала в горах, охотясь на редкие растения, когда ледяное спокойствие Ровены сменялось исследовательским интересом, заставляя ту ехать с Хаффлпафф, когда Слизерина, как самого младшего из них, просили остаться, а тот каждый раз зачем-то соглашался. В школе в такие дни оставались лишь домовики, с которыми нормально не пообщаешься, и сам Салазар.       В один из особенно паршивых дней всё нарастающее, свербящее чувство беспокойства не давало Слизерину ни на чём сосредоточиться. Он думал, что зря себя накручивает, но только до определённого момента. До того мига, как в его лаборатории не появилась раненная Хельга с поддерживающей её Ровеной. Мир на мгновение замер, а потом всё закрутилось слишком быстро, чтобы алхимик мог дать себе время на размышления. Почти три часа он боролся за жизнь основательницы факультета барсуков. Но ему не хватило буквально нескольких секунд и крох магии, ведь антидот от яда, которым обладало очередное опасное растение, был почти готов, но Хель уже пришла за его подругой, а магия, что могла бы спасти её, кончилась, что у него, что у Ровены. В этот день 22 августа 1200 года основатели потеряли самую старшую из них ― герболога, исследователя, подругу. Основателей осталось трое. И, кажется, тёплые зелёные глаза Салазара Слизерина стали взирать на этот мир чуть безразличнее.

***

      Ровно пять лет спустя двадцатичетырёхлетний Салазар Сильтре Слизерин стоит у могильной плиты Хельги Хелависы Хаффлпафф, возлагая букет из восьмидесяти асфоделей. По щекам его катятся слёзы, но он, кажется, не замечая этого, продолжал с болью смотреть на дату смерти, которую не смог отсрочить.

***

      Салазару казалось, что именно этот поход Годрика не закончится ничем хорошим. Слизерин попытался убедить боевого мага идти не сегодня, а подождать хотя бы до завтра, но был прерван Гриффиндором, который ему улыбнулся, потрепав по волосам и сказав, что всё будет хорошо. Только на следующей неделе основатель факультета львов вернулся. Он появился с домовиком прямо перед алхимиком в гостинной, в окровавленной мантии, уже явно держащийся из последних сил. В голове у Слизерина на секунду появилась мысль, что у него так появится привычка ― встречать умирающих друзей, резко аппарирующими к нему. Он кинулся к Гриффиндору, умом понимая, что уже слишком поздно, что можно только попрощаться, так как за минуту он вряд ли полностью востановит здоровье своего друга, но сердце не слушало доводы разума, и младший из магов безрезультатно пытался спасти старшего. Из окровавленных губ Годрика, искривлённых в устало-грустной улыбке, вырываются последние его, в этом мире, слова: ― Прости... Сал, зря я тебя... Кха-кха-кха... не послушал, сейчас бы спокойно... Кха-кха... пили вино... помнишь... Кха... как тогда... ― речь боевого мага была прерывистой, несколько раз он и вовсе срывался на надсадный кашель, под конец глаза его чуть потускнели. ― Конечно, помню. Только, Годрик, слышишь, не смей закрывать глаза! Чёртов Гриффиндор! Не смей! Не оставляй нас! Не оставляй Рави! Слишишь ты меня, слышишь? Не смей... ― под конец голос Салазара стал тише и опустился почти до шёпота, он чуть раскачивался вперёд-назад, приподнимая голову Годрика, взгляд его, безэмоционально-застывший, был устремлён в никуда, казалось, что он умер вместе со своим другом. Сегодня 11 июля 1206 года умер Годрик Гарбент Гриффиндор ― боевой маг, предводитель, друг. Лето для Салазара стало синонимом грусти, потери и одиночества.

***

      Ровена Реймеа Рейвенкло просто исчезла в декабре 1209 года. Никто не мог сказать, где она, но на гобелене Основателей её смерть обозначалась лишь 2 января 1210 года. Взгляд Салазара стал ледяным и колючим, как одиночество, столь нелюбимое им.

***

      Слизерин ушёл из Хогвартса не из-за мифических разногласий с оставшимися нанятыми учителями. Просто школа стала для него слишком одиноким местом. Он дал последний приказ своему василиску Сахешшу ― подчиняйся только тем, кто не захочет убивать. В 1211 году последний Основатель просто пропал, как и Ровена. На гобелене Основателей его смерть значилась 1299 годом, говорят, в тот год сожгли первого мага.