Ты простишь меня?

——————————————— Прошёл год ——————————————— Наоки пришлось бороться с многими трудностями во время предыдущего года. И нет, я говорю не только про смену подгузников и т.д. К Исикаве приставали все граждане и задавали мозговыносящие вопросы: — "а в армии все живут за наши деньги?" — "куда деваются наши налоги?" — "вам не стыдно собирать с нас налоги и тратить их на себя?". Наоки хотелось разорвать этих людей. — "да как вы смеете?! Каждый день, сотни солдат гибнут, чтобы защитить таких неблагодарных тварей, как вы!" Отвечала она в порыве ярости, гнева, ненависти и обиды. — "мои друзья гибнут, чтобы защитить ваши семьи, а вы как бессердечные суки, жалуетесь, что у вас нет денег!" За эти слова её хотели избить, а пару раз чуть не изнасиловали. И тут она уже сама справлялась. Но такая жизнь была невозможной для Наоки. Её малышу уже год, а мать каждый день подвергается нападениям. Да плевать на неё, главное, чтобы сын был счастлив, цел, здоров и невредим. Леви старался навещать Наоки как можно чаще. Но чаще означало - один раз в три месяца. Но и это радовала Исикаву. Главное, что Леви жив. — "пока ты веришь, я буду жить" Повторял каждый раз Леви, когда вновь уходил. Его голос ласкал уши Наоки. Нежные касания расслабляли. Взгляд щекотал душу Исикавы. Но всё обернулось в худшую сторону. * * * Наоки бежала по разрушенной улице, держа в руках годовалого сына. Её ноги покрылись ссадинами от паданий на твёрдую землю, рука болела от ожога. Глаза бегали из стороны в сторону, ища укрытие для малыша. И тут она увидела устройство пространственного маневрирования. Глаза женщины загорелись — "вот оно, спасение!" - пронеслось в голове Исикавы. Она ускорила бег, но споткнулась и полетела вниз. Ребёнок заплакал — нет-нет, Кацу. Т-ш-ш-ш. Милый мой не плач, всё хорошо… мамочка спасёт тебя - убаюкивала Исикава, натягивая улыбку на загрязнённое лицо. И тут знакомый, громкий топот, от чего всё содрогалось. Маленькие камешки подпрыгивали, когда чудовище делало очередной шаг. Исикава продолжала убаюкивать маленького сына. По её щекам текли слезы, она повернулась лицом к титану и холодно взглянула на него — опять… я снова на волосок от смерти, только сейчас я не сдамся!! Я защищу своего сына! И может вы убьёте меня, но он будет жить! И ничто и никто не помешает мне защищать его!! - кричала Наоки, грозно смотря на приближающегося титана. Ноги, которые ранее отказывались держать Исикаву, сейчас без колебаний подняли женщину на ноги. Она спрятала спящего ребёнка под обломками, а сама кинулась к трос-манёврам. Вытащив клинок, она вновь ощутила чувство долга перед человечеством. Но сейчас её волновало не это. Жизнь сына важнее какого-то там человечества! Грозно зарычав, она выпустила проволоку, наконечник которой вонзился в кожу титана. Облетев десятиметрового, клинки девушки разрезали затылок чудовища. Титан с грохотом полетел вниз. Исикава приземлилась на обломки крыши и посмотрела в сторону, где находился Кацу. Глаза широко раскрылись. Зрачки сузились. Брови судорожно задёргались. Рот исказил животный оскал. Брови нахмурились. Сердце бешено застучало. Руки сильнее сжали рукоятки лезвий. — НЕ… СМЕЙ… ТРОГАТЬ… МОЕГО… СЫНА!! Орёт Наоки, выпуская проволоку. Пятиметровый титан тянул свою непропорционально длинную руку к плачущему младенцу. Кацу полз назад, а рука гиганта тянулась к нему всё ближе и ближе. И вот пальцы титана раскрываются, чтобы схватить сына Наоки и Леви.