Падать далеко

Сначала сделать, а только потом подумать — вот мой девиз. По-другому никак. Иначе я просто не могу объяснить, почему после работы, когда я едва перешагнула порог, меня душили слёзы, а в голове крутилась единственная мысль: «Мне нужен он». Я была в полнейшем отчаянии от понимания того, что я сама своими же руками перечеркнула все возможности восстановления связи с… Рихардом. За все эти годы мы с друзьями не до такой степени сблизились, чтобы я могла поплакать кому-нибудь из них в жилетку, как говорится. А Рихард… даже несмотря на то что он сделал тогда, несмотря на то что я закрыла всё связанное с теми событиями на сотни замков, он умудрился вновь вызвать у меня неземное доверие одним своим появлением. Не знаю, как у него это получается: он своим взглядом, голосом, чуть заметной улыбкой подобрал ключи ко всем замкам и распахнул двери к тем самым чувствам. И ведь они не выгорели дотла — остались ещё ничтожные искры, которые при лёгком дуновении ветерка разрослись в новое пламя. Да, чёрт, я люблю его! Люблю и ненавижу! На следующий рабочий день, пока никого рядом не было и никто не мог меня увидеть, я заглянула в мусорное ведро. Вынесли. Моего отчаяния в тот момент не описать никакими словами. Я натянуто всем улыбалась, давила из себя смех, но до последней минуты надеялась на то, что Рихард зайдёт снова. А его не было. Я тогда опять чуть не в слезах возвращалась домой. Не оставалось ни физических, ни душевных сил. Как-то всё мгновенно иссякло. Из-за всех этих переживаний, признаюсь, чуть в петлю не полезла. И спустя чуть больше недели, когда во мне начали угасать все надежды, одна за другой, мои немые мольбы были услышаны — мы совершенно случайно столкнулись ночью в круглосуточном супермаркете. У меня тогда был выходной, а ещё бессонница, и мне в голову пришла замечательная идея: сходить в магазин за бутылочкой чего-нибудь спиртного, чтобы напиться и наконец уснуть. Гениально, не правда ли? Наводить красоту, то есть ломать голову над тем, как же одеться, я не стала, ибо ночь же была. Пошла как бомж: старые джинсы, а толстовку прямо поверх бюстгальтера надела, потому что идти надо было всего ничего. Ну и заплетать волосы было неописуемо лень. Ах, да, ещё синяки под глазами дополняли сию картину. И вот, значит, стоит бомжик с карточкой, на которой было бы достаточно на одну бутылку очень хорошего и, соответственно, дорогого винишка, в отделе с алкоголем перед огромным выбором всего, что душе угодно. Но душе было глубоко наплевать на то, что пить, — лишь бы напиться; а всё ещё работавший мозг просил чего-нибудь получше. Я медленно шагала вдоль полок, скользя взглядом по почти каждой бутылке, пока на моём пути не появилось что-то мягкое. Явно не другие полки с бутылками, да же? Немало испугавшись такого поворота событий, я буквально отскочила в противоположную сторону и уставилась на это самое препятствие. И препятствие на меня тоже уставилось. Препятствие под названием Рихард Круспе. Немая сцена, прямо как в фильмах. В моей голове что-то щёлкнуло или даже стукнуло — и я уже обнимаю его, плотным кольцом своих рук сжимая его корпус. Знакомый запах ударил в нос, и я готова была разрыдаться прямо в магазине. Сейчас я уже не помню, как мы пришли к нему. Помню только, что не хотела его отпускать. Больше я тебя не потеряю…

***

Зима. Снежок. Лёгкий мороз. И куча одежды, дабы было потеплее. Я захожу домой с пакетом продуктов и облегчённо вздыхаю. Тепло приятно разливается по всему телу. Поставив пакет рядом, я опираюсь спиной на стену в ожидании Рихарда. Он недавно сказал, что раздевать меня зимой даже очень интересно, потому что одежды много. Вот ему ещё одна прекрасная возможность. Наконец он соизволил появиться и уже стоит вплотную ко мне. Его ловкие пальцы быстро расправляются с пуговицами пальто, которое тут же опускается на пол. — Ты такая милая в этой шапке, — он слегка ударил по большому бубону на моём головном уборе, и на его лице расцвела более чем милая улыбка. — А без шапки, значит, страшная? — усмехнулась я. — Ну что ты из крайности в крайность? — Да заткнись уже и делай своё дело! Двумя руками притягиваю его за шею к себе, и наши губы сливаются в поцелуе, долгом и нежном… — Нашла себе прислугу, — с деланной обидой сказал он, оторвавшись от моих губ. — Кто сказал, что прислугу? Я, сняв шапку и положив её аккуратно на полку, взяла его за руку и скорей повела в спальню. Свет выключен, темно. Он садится на край кровати, усадив меня себе на колени, и принимается за мой свитер, но я уже сама медленно снимаю его, вытаскивая сначала одну руку, затем другую… и вдруг, когда я почти сняла его, Рихард залезает головой ко мне, и его лицо оказалось в миллиметрах от моего. — Придурок, — хихикнула я. — Мой придурок. — Конечно, твой. Его губы тут же оказались на моих. Прямо под свитером. А его руки уже успели пробраться под мою футболку. Спустя несколько секунд свитер уже летит на пол. Поцелуи переместились плавно на шею, а когда я осталась без футболки, и на плечи и ключицы. На плече ещё и засос оставил. Руки Рихарда мечутся туда-сюда по моей спине, бокам, чуть щекотя меня. В считанные минуты джинсы отправились на поиски остальных предметов одежды. Нежась в нескончаемых ласках, я всё же смогла ухватиться за низ его майки и потянула её вверх. Мой намёк понят. Круспе откидывается назад и позволяет теперь мне раздеть его. Всё ведь должно быть по-честному. Стянув с него всю оставшуюся одежду, я сама снимаю с себя бельё и усаживаюсь снова Рихарду на колени. Ждёт от меня дальнейших, более уверенных действий. Не ты ли любишь быть хозяином положения? Ну раз он решил предоставить мне такую возможность побыть сверху, я воспользуюсь ею, для начала немного подразнив его. Сперва касаюсь лишь подушечками пальцев его ключиц, груди, не спеша дохожу до пресса и уже всей ладошкой провожу по нему; возвращаюсь к груди, чуть надавливая на соски. С его губ срывается тихий стон. Его руки ложатся на мою талию, но затем сразу оказываются на ягодицах, сильно сжимая их. Когда я начинаю целовать его шею, он неожиданно шлёпнул меня, причём так звонко, и я в отместку прикусила ему кожу, но слабо. — Какие мы стали бесстрашные, — сразу после моего укуса Рихард подхватил меня и уложил на подушки, а сам навис. Во-о-от, узнаю своего Рихарда! Мне так даже нравится! — Повзрослела, — усмехаюсь я. В ответ он так же усмехается и, вцепившись в мои бёдра, резко входит. Первые пару движений были более размеренными, но дальше он начал наращивать темп, заставляя меня и стонать, и буквально кричать от удовольствия, уже сразу двигаться навстречу. А эти его хрипловатые стоны возбуждают настолько, что я всё крепче сжимаю в кулаках простыню, и даже сквозь эту ткань на ладонях остаются следы от ногтей. К концу движения становятся медленнее и медленнее, но всё ещё слышны тихие стоны, шумное дыхание… И, наверное, очень некстати именно сейчас в моей голове молниеносно пронеслась мысль о том, что что-то не так. — Эмми, — Рихард шёпотом позвал меня на выдохе, склонившись надо мной и прижавшись своей щекой к моей, и я чувствую, как внутри меня разливается что-то тёплое, — выходи за меня…