Ровно в полночь?

      Когда я шла в кабинет медсестры, из головы не выходил Неизвестный. Откуда он узнал, что мы хотели отомстить Ибен? Это точно не Ева и не Нура. Они бы не стали так прикалываться, потому что это уже не смешно.       Когда я сидела на мягком стуле у медсестры, мне было неудобно. Кабинет светлый, просторный, но я чувствовала себя как в коробке.        — Лидия. Я просто хочу поговорить с тобой… — начала женщина, но я включила свое привычное поведение у «психологов».        — Нет, вы давите на меня. Вы знаете, что я имею права отказаться от разговора? — ее это не остановило.        — Я знаю про ситуацию в твоей жизни. Ты должна держаться, а не вредить себе и другим.        — Вы ни черта не знаете, — усмехнулась я. — И ещё. Я никому не позволяю лезть в это дело.        — Ты можешь мне выговориться. Тебе это нужно, я же вижу, — ага, ты видишь только то, что на поверхности.        — Ошибаетесь. Если я захочу поговорить об этом… То в любом случае, это будете не вы.        — Знаешь, Лидия. Мне известно, что это не ты отравила Ибен. И я знаю о вашей ссоре. Но еще я знаю, что тебя душит ненависть. Обида на этот мир. И она поглотит тебя полностью… Если ты не предпримешь меры. — я встала с этого кресла и попятилась к двери.        — Это не ваше дело, — слезы начали течь по щекам, а я даже не пыталась их остановить.       Я выбежала из кабинета врача, рядом с которым сидел Шистад. Я даже не хотела его видеть, потому что это все он! Он это заварил, а проблемы у меня.        — Ты чего? — грубо спросил он и схватил меня за плечи. — Это ты ее траванула? — я отрицательно покачала головой, говорить я не в силах. — А кто?!        — Отпусти! — я резко дернулась в сторону и почувствовала хруст в районе плеча.       Из-за боли я начала плакать ещё сильнее, закрывая ладонями лицо. Слишком. Всё это слишком. Я срываюсь. Снова. Прошло почти полгода. Он с силой прижал меня к стене и держал за шею так, что бы я могла смотреть ему в глаза.        — Спрошу еще раз… Это ты? — уже спокойнее произнес парень, несильно сдавливая шею.        — Нет! — срывающимся голосом сказала я, и он разжал пальцы.        — Тогда чего ноешь? — недоверчиво решил уточнить он.        — Эта сука зашла на опасную территорию касательно меня…       Я пошла по коридору, пытаясь делать плечом круговые движения. Получается, значит ничего страшного. Крис шел поодаль меня, и я достала телефон. Он моментально перевел взгляд на него.        — Такое ощущение, что я под конвоем! Может хватит? — возмутилась я, убирая телефон в карман джинс.        — Расслабься. Если это не ты, то чего такая нервная? — решил поинтересоваться пенетратор.       — Мои проблемы. Не твоё дело. И вообще, чего это ты вспетушился на счет Ибен? — прищурилась я.        — Да что это за аналогия такая! Я и род петушиных… — возмутился парень, поправляя свои волосы.       — Что-то не нравится? Можешь идти нахер.       С невозмутимым лицом я вышла из уже опустевшей школы. Я написала Еве и Нуре о том, что произошло с Ибен, умалчивая о разговоре с медсестрой и Шистадом. Когда я проходила мимо огромной лужи, какой-то придурок умудрился обрызгать меня. Потрясающий день, ничего не скажешь. Этот идиот затормозил и опустил окно.        — Извиняюсь, не заметил, — он меня преследует что ли?        — Твою мать, ты уже достал! — крикнула я на парня, который сиял самодовольной улыбкой, глядя на меня.        — Малышка Лидс злится? — проулюлюкал Кристофер и вышел из машины.        — Когда Малышка Лидс злится, Придурку Крису стоит бежать… — угрожающе подытожила я.        — Садись в машину, подвезу, — он забрал мой портфель, висевший на одном плече.        — Шистад! Что за идиотская привычка отнимать мои вещи? — бесит конкретно.        — Нужно уметь делиться, Малышка Лидс, — произнес он и сел в машину, ожидая, что я повторю его маневр.        — Я не сажусь в машины к незнакомым парням, — я пошла по тротуару, правда, уже без своего портфеля.       Он ехал рядом со мной на маленькой скорости.        — Сядь в машину. На нас люди смотрят, — прошипел Крис.        — Тебе правда так важно мнение людей, с которыми ты не общаешься? Ты так зависим от общества, с ума сойти! — вздохнула я и посмотрела на Шистада, которого этот спектакль начал бесить.       — Знаешь что? Иди к черту со своими загонами, — произнес Крис и тормознул.       Я надеялась на то, что он отдаст мой портфель и уедет, но никак не на то, что он перекинет меня через плечо и забросит на заднее сиденье тачки.       — Ты дурак? — я начала истошно вопить, но ему, видимо, абсолютно плевать.        — Это ты дура. Ты знаешь, что все девчонки хотят оказаться на твоем месте? — он посмотрел мне в глаза через зеркало.        — На заднем сиденье твоей слащавой машины? Знаю. И не только здесь. Так же, в твоей кровати, — нагло произнесла я и начала снимать пальто, которое было слишком грязное. А еще жарко, ибо отопление работает.       — Да-да, продолжай, — сказал Крис, следя за моими движениями. — У тебя еще джинсы испачкались. Помочь снять?        — За дорогой смотри, идиот. Я не хочу умереть в твоей машине, — пробурчала я.       — В моей машине не умирают, а получают удовольствие, милая, — я поморщилась.        — Ну да, я заметила, что ты часто подвозишь Вильяма, — он рассмеялся, и я подхватила его смех.       — Не смешно, — произнес он, сквозь почти что истерику.        — Смешно, не отрицай этого! — я наклонилась к его голове, а он поймал мою руку и переплел наши пальцы.       Спустя несколько секунд замешательства, я прижала руку к груди и отодвинулась подальше.       — Ты поворот пропустил, — сказала я, видя, что обстановка становится странной.        — А ты не сказала, где живешь. По твоим словам в СССР. Прости, но так как у меня нет машины времени, мы едем ко мне.       — Придурок. Крис, останови машину, тут недалеко, — я выглянула в окно.        — Не-а. Вид испуганной тебя заводит, серьезно. Почему я раньше не замечал тебя? — скорее себе задал вопрос Шистад, но я решила помочь ему ответить на него.       — Наверное, потому что ты слишком зациклен на себе. Да и вообще, до недавнего времени я была АБСОЛЮТНО ПУСТЫМ МЕСТОМ, — выделяя последние слова сказала я, но еще не закончила. — И черт, буквально две недели назад ты попал в меня мячом, у меня пошла кровь носом, а ты даже не извинился!        — А, так это ты была? Не знаю, сейчас ты кажешься мне намного симпатичней. Извиняюсь, не признал сразу…       — Я не об этом сейчас. Даже если бы я была самой страшной бабайкой, то ты должен был извиниться. Ты сделал человеку больно, доставил дискомфорт, — я была возмущена, хоть мне тогда было не очень больно.        — Ты будешь меня учить еще? Приехали, вылезай, — мы остановились около большого дома, рядом с которым были посажены шикарные цветы.       — Твои родители дома? — это важно. Если да, то он ничего мне не сделает. А если нет, то время бежать.        — Мама, наверное, дома. А что? Боишься оставаться со мной наедине? — я скорчила гримасу.       Мы зашли в дом и положили портфели в прихожей. На встречу нам вышла, видимо, мать Криса. Красивая женщина, примерно ровесница моей мамы. Темные волосы, которые были до лопаток, глаза, в точности, как у ее сына.        — Привет, Кристофер, — приятный голос. Она перевела взгляд на меня, — А что это за юная красавица? Ты не сказал, что у нас будут гости. Неудобно как… — мама Криса сняла прихватку с руки. — Я Амалия, мама этого оболтуса, — женщина улыбнулась, а Крис напрягся. Она протянула мне руку.        — А я Лидия. Знакомая… Вашего оболтуса, — я приподняла уголки губ и пожала ей руку.       Амалия спросила, почему мои джинсы испачканы, а Крис сказал, что обрызгал меня на машине. За это он получил несильного леща, но поморщился так, будто его лопатой огрели.       Его мама настояла на том, что бы постирать мои джинсы и одолжила мне свои спортивные штаны. Ох, уж эти мамы…        — Хорошо, что я пальто в машине оставила, — шепнула я Крису, когда мы сидели за столом. — Но химчистку все равно оплатишь, понял? — Шистад усмехнулся и кивнул.       Весь вечер я разговаривала с Амалией. Обсуждали ее цветы, и я наигранно восхищалась ими и их супер-способностью: они могут простоять весь сентябрь. По ней было видно, что я понравилась. Когда мои джинсы высохли, а домашнее печенье было съедено, я решила, что пора и честь знать.        — Ну, что ж… Мне тоже пора домой. Завтра же в школу, а я рано спать ложусь… — я встала из-за стола.        — Ты рано ложишься спать? А маме своей помогаешь? — Амалия просто делала меня святой.       — Когда моя мама дома, я стараюсь проводить с ней все свое время… — я решила не нарушать этот образ идеального подростка, красивой девушки и замечательной невесты для ее сына в дальнейшем. Тем более, она очень приятная женщина.        — Какая ты умница!       Мы сидели с Крисом в машине и некоторое время просто молчали. Его мама заставила меня подвезти, хотя я настаивала на том, что и сама дойду.        — Образ крутого парня расплылся, да? — спросил Крис, когда мы всё-таки тронулись с места.        — Конечно. Ты не помогаешь маме поливать цветы, о, ужас! — наигранно воскликнула я, а Крис цокнул языком. — А вообще, все такие с мамами. Им нельзя нагрубить и вообще, ты как был «самым крутым парнем школы», так и останешься.        — Ты правда такая идеальная, какой себя показала? — мы почти подъехали к моему дома.        — У меня свои тараканы, Шистад.       Я вылезла из машины и зашла в дом. Тишина и покой. Мама уже уехала, только заскочила за вещами сегодня утром.       Я достала медальон в форме сердца из портфеля и надела на шею. Почему многие считают, что мне нужно выговорится? Нет, не нужно мне это. В последнее время, лишь один человек меня не упрекает в каждой мелочи. Пенетратор Крис. Он не такой уж и придурок, с ним можно нормально поговорить, но это не отменяет того факта, что он мудак.