Мертвые гении устают вдвойне

И почему всегда страдает Сальери? Самый страдающий персонаж, бедняжка, оглушен талантом Моцарта, сходит с ума от звуков его музыки, ну-ну. Как по Микеле, так у самого Вольфганга жизнь куда трагичнее. Сначала жизнь ручной обезьянки, пляшущей под дудку Леопольда Моцарта. Потом смерть матери и скитания, никакой работы, трагичное расставание с Алоизией. Осложняется ситуация тем, что в игру вступают Сальери и Розенберг, ставят палки в колеса — и все это доводит Моцарта едва ли не до сумасшествия. Вот что у них с Микеле общего. Сумасшествие. Локонте не успевает хорошо распеться, заглядевшись на посвежевшего Флорана. Тому хорошо — улучшил и вокал, и внешность, и артистические данные. А у Микеле грустные глаза, которые вечно блестят из-за сдерживаемых слез. Микеле лажает во всех песнях, не вовремя поворачивается на Вивре, едва может улыбаться после концерта, обнимается со всеми фанатами и мечтает о ванне в отеле. Мечты сбываются — и он рыдает, сидя в горячей ванне, размазывая по лицу тональный крем и макияж. Совсем с ума сошел. Рыдания сходят на нет, поэтому Локонте смывает разводы с лица, устало ополаскивается и заворачивается в огромное пушистое полотенце, зачесывая мокрые волосы назад. В спальне сидит Флоран. Микеле долго трет и без того опухшие от слез глаза, но галлюцинация оказывается суровой бородатой реальностью. — Что с тобой, Мике? — Мот тоже едва стер макияж и переоделся. Волосы растрепаны, еще влажные, — тоже лак смывал. Только сидит он тут явно давно, так что истерику застал. — Откуда я знаю, — бесцветным голосом отвечает Микеле, усаживаясь в кресло. На нем только огромное полотенце, нижнее белье и пара мокрых фенечек на запястьях. — Ты же устал. Почему ты не просишь замены? Или что-то еще? Почему? — Потому что я Моцарт, — Микеле мрачно ухмыляется. — Я выхожу на сцену всегда, кроме случаев, когда я не могу петь. — У тебя абсолютно мертвый взгляд. И ты не можешь спрятать его под макияжем, — Флоран встает с кровати, подходит к креслу, где сидит Микеле, и присаживается на корточки, беря ладонь мужчины в свои. — У тебя ведь новый проект… У тебя концерты, почему ты так устаешь? — Потому что я устал от всего. Вот ты — ты же соскучился по роли Сальери? Она для тебя привычна! А я все свои силы… Я — это Моцарт. И еще пара ролей. Про них не вспоминает никто. Я интересен всем именно как Моцарт… — Не говори глупостей, — Флоран поднимается и обнимает Локонте. — Я скучал по тебе в первую очередь. Микеле вздыхает, прижимается теснее и закрывает уставшие глаза. Ему тоже нужен отдых. Гении устают так же, как и обычные люди. А мертвые гении устают вдвойне.