Альбом с колдографиями

Завариваешь кофе легким взмахом древка боярышника с волосом единорога внутри. Включаешь трек на полную. Чувствуешь, как комната заполняется ароматом корицы и ванили, как лаунж пропитывает воздух. Мысли улетают, и остается нагой смысл. Магловская музыка, как ни презирай ее, умеет околдовывать. Чувствительность и восприятие на пределе. Движения медленны и плавны. Начинаешь смотреть сквозь мрак пустой, но в то же время столь заполненной комнаты. В эти минуты ты свободен, ты один во Вселенной. Только ты и её голос, ты и её музыка. Вы едины и вы счастливы. Фосфор звездами горит все ярче, ты улыбаешься и подпеваешь. Тебе холодно снаружи, но горячо внутри. Ты летишь, хотя твоя метла и осталась там — глубоко в подземельях. Нажимаешь на кнопку громкости и ощущаешь, как музыка заполняет комнату, медленно. Она открывает окно. На улице холодно. А ты никогда не любил осень, пока не стал ассоциировать сентябрь с ней. Ты наблюдаешь за тем, как холодный осенний ветер развевает её кудрявые волосы. Эти волосы, кажется, самое ароматное, самое теплое, самое важное из всего, что было в твоей жизни. В водопаде этой каштановой копны заключена древнейшая магия, которая держит твой взор прикованным к мелким упругим завитушкам. Не можешь оторвать от них взгляд… хотя и чувствуешь сквозняк, холод. Хотя и нужно одеться. В голове нет никаких мыслей, только грейпфрутовый сок, который она так любит пить по утрам, провожая тебя на утреннюю пробежку. Полулежа, так глупо и по-детски, гладишь её кожу с созвездиями родинок и веснушек. Гладишь взглядом стальных глаз, не решаясь прикоснуться бледной кожей пальцев. Счастье ли это — наблюдать искренность, детскую непосредственность человека, пусть уже не ребенка? Слушать её смех, наблюдать за тем, как сосредоточенно повторяет материал перед уроком зелий. Следить за тем, как шепот шевелит её мягкие губы, и кусать собственные, вспоминая, как целовал их совсем недавно. Наверное, это главное: что непосредственность все еще живет во взрослом человеке, без всех этих масок, без надуманных проблем. В девушке, которая пережила слишком многое… В этом вся соль, которую слизываешь с её плеча и запиваешь текилой. Она не любит, когда ты посреди недели выпиваешь. Но любит вкус твоих губ, особенно сейчас — соленый, терпкий. Зрачки расширены, свитки летят со стола. Мурашки на её ключицах не от осеннего ветра. Не из-за открытого окна. Они рождаются под твоим языком, под требовательными губами. Осмеливаешься запустить чуть прохладные тонкие пальцы в эти восхитительно мягкие волосы. Проводишь костяшками от скулы к шее, и из этих спелых приоткрытых губ вырывается рваный вздох. Не отводишь своих серых от её глубоких, темных, почти мокко. Скользишь по шелку кожи и так боишься сделать больно, что кажется, стираешь эмаль, сцепив собственные зубы. Так сильно хочется прижимать к себе. Так сильно хочется показать ей все, что внутри. Музыка затихает, но это ничего. Сейчас вы наполните комнату новыми звуками. Она наполнит. Судорожными вздохами, неуловимо тихими стонами и, наконец, вскриком экстаза. Ты счастлив, а она замерзла. Повинуясь боярышниковому древку, створка окна закрывается. Твое горячее тело накрывает слегка остывший бархат её душистой кожи. Вспоминаешь о кофе, который сварил ей. Смеетесь. Греетесь. Любите.