sorcerer

Юнги после этого «Здравствуйте» передергивает и я понимаю, что он тоже недоволен всей этой хуйней. Я хочу взять осиновый кол и вогнать этому невинному на первый взгляд парню прямо в сердце. А Ким, мать его, Намджун демонстрирует свои ямочки этому симпатичному колдуну с переизбытком радуги в заднице и предлагает «ещё чаю». Ну ахуеть теперь. — Пятая кружка за ночь? — улыбается Джин на предложение Намджуна и лидер сразу понимает, что никакого чая больше не надо. — Намджун, что хочет от нас этот…человек? — с подозрением косясь на колдуна, я снова решил засыпать Джуна вопросами и притвориться, что этого Ким Сокджина вообще нет. Действует на нервы. А ещё мой складной нож в кармане горит синим пламенем, желая проткнуть горло этого розового пряничка. — Сокджин, расскажешь? — снова откидываясь на спинку кожаного дивана, Намджун затихает. — Да, конечно. — Джин ерзает на кресле пару минут, удобнее устраивается на нем и уже готов поведать мне и Юнги то, зачем он сюда заявился. А мы с Мином делимся друг с другом недоверчивыми и настороженными взглядами, одновременно скрещиваем руки на груди, принимая самый серьезный вид. — Началось все в пещерах. — Джин вертит в руках пустую чашку, завороженно смотря на угасающие угольки в камине. — Старые и новые поколения ведьм и колдунов не сходились во мнениях. Сначала это были споры, небольшие стычки. Потом все стало серьезнее. Старое поколение, те, кто не оставил месть, разрушили замок и вышли. Нам, новому поколению, нельзя было оставаться в пещерах, охотники бы убили нас всех. — Стоп. — Юнги остановил Джина и нервно посмеялся. — Месть? Какая месть? Джин напрягся. Посмотрел наконец на нас с Юнги и у меня в груди все перевернулось. Почему в его глазах так много боли? Эта боль настолько велика, что ощущается даже при одном взгляде на этого розового пряничка. Дальше пошел рассказ о новых и старых поколениях ведьм и колдунов, о том, с чего все началось и, собственно, почему Джин пришел к Намджуну. Это заняло не меньше часа. Юнги все время плавал где-то явно не в комнате. Намджун стал ещё серьезнее, анализировал, взвешивал все «за» и «против», а я понимал, что я был слепым кротом все это время. — Старые поколения ведьм и колдунов теперь могут становиться сильнее… — после этого он затих, нахмурился и откинулся на спинку кресла. — Сильнее их делают знания других ведьм. Чтобы получить знания, нужно съесть мозги и… — Фу блять! — вырвалось у Мина и он соскочил с дивана. — Так все, я понял, вы просите у нас защиты? Ты и твоя «семья»? Ты серьезно? — он в бешенстве, смотрит с непониманием на Намджуна и срывается на крик. — Как ты вообще допускаешь это?! — Нет, не защиты. — не дает Сокджин сорваться Намджуну на Юнги и вступает в нелегкие переговоры с Мином. — Просим не мешаться. Мы можем сами себя защитить. Но вы мешаете нам в нашей войне. Убиваете невиновных, молодых ведьм… «Убивать невиновных». Сколько боли в этих словах. — Вы хотите, чтобы история повторилась? Мы замолчали, думая над всем, что сказал нам Сокджин. Мы, охотники, никогда не отступали от кодекса. Первое правило его гласит: «Убивай тех, кто забирает невинные жизни. Защищай тех, кто не способен сам себя защитить.» И что же теперь получается? Я, как высилось, забрал столько, возможно, невинных ведьм, что меня бы и самого сейчас убить не помешало. От одной этой мысли ком в горле становится больше. А ещё меня пугает то, что я принимаю «правду» слишком быстро. Молчание продолжалось минут десять. А потом опять сорвался мой друг. — Да! Пусть история повторяется! Я никогда не стану помогать ведьмам. Или, ещё хуже, оставлять им жизнь. История повторится и мы снова закроем вас в пещерах. — тон его выравнивался и он постепенно приходил в себя, оставляя свой гнев где-то позади. Джин молчал, смотря куда-то в пол. Он начал понимать, что зря пришел в дом Намджуна. Никто тут помогать ему не собирался. А враждебно настроенный Юнги только пугал его. Но попытаться все же стоило. Он, как и мы, не может смотреть на то, как убивают невинных людей или ведьм, колдунов. — Мы поможем. — сильный бас нашего лидера заставил Джина резко поднять голову и посмотрел на него с непониманием и почти нечитаемой благодарностью. — Объединение против общего врага — дело благое. — Что? Я пока не знаю, как к этому относиться. Смешанные чувства. Мы всю свою жизнь убивали ведьм, не задумываясь о том, какая она. Добрая или плохая. Смешно. Добрая ведьма. Само это словосочетание смешно звучит. Мне вроде и не нравится то, что охотники будут помогать ведьмам. Это неправильно. Но я понимаю Джина. Если отбросить гордость охотника и посмотреть на все это с другой стороны, то я понимаю его. Его боль. Несправедливо. Очень несправедливо. По отношению к ним. — Нам не нужна помощь. — улыбаясь лишь уголками губ, говорит Джин и ставит кружку, что крутил часа два, на кофейный столик. — Мы не будем стоять в стороне, когда, кхм, старое поколение ведьм угрожает обществу. Если вы не причиняете вреда людям, то трогать мы вас не будем. А ещё я уверен в том, что сами вы всех не убьете. Если мы объединимся, то шансов у нас будет больше. Намного больше. Но так же я уверен в том, что мои люди будут не в восторге от этой идеи. Совсем не в восторге. Первое время уж точно. — тут Джун устало вздохнул. — Это проблематично. — Ким нахмурился, круговыми движениями массируя свои виски, а потом Юнги выскочил из дома, хлопнув дверью, а потом мы услышали, как от дома отъезжает его байк. — Вот об этом я и говорю. — Не нужно было мне приходить. — уже сто раз пожалел о том, что он пришел, тихо сказал Джин и повесил голову. — Не говори ерунды. — Джун мягко улыбнулся, смотря на опечаленного Джина, а тот увидев эту улыбку, стал ещё кислее. — Чонгук, если ты не ушел, то ты принимаешь все это? А что я? Я запутался. Мои инстинкты охотника говорят мне о том, что я должен убить невероятно человечного Джина прямо сейчас. Но как человек я понимаю его. И хочу помочь. — Времена меняются. — тихо сказал я и поднял голову, протянув руку Джину. — Я Чон Чонгук. И я готов помочь вам. — Сокджин осторожно пожал мою руку и, наконец, улыбнулся. У него появилась надежда. И у Намджуна тоже. Присмотревшись к Намджуну, который был невероятно горд за меня, я понял кое-что очень важное. Под тонким рукавом водолазки обжигающим душу светом, светилась его метка. И, если бы не толстый свитер Джина, то я бы увидел и его светящуюся метку.