sorcerer

POV Тэхён

— Эй. Тэ, давай быстрее. Только тише. — говорит мне Чимин и протягивает руку, чтобы помочь забраться в окно. Мы с моим братом и Паком пробрались в место, в которое я бы под свирепым взглядом охотника никогда не полез, но нет же, мой брат решил сам все разведать и прихватил нас с Паком с собой, ибо больше некого прихватывать. Мой старший брат, Ким Сокджин, много недель пытался понять, где ведьмы-каннибалы остановились. Он облазил все помойки в Сеуле, но ничего так и не нашел. А потом взял след ведьмы, которая должна была привести его прямо к дому каннибалов, но эту самую ведьму поймали два дебила-охотника. Поэтому брату пришлось ещё раз искать ведьму-каннибалку и теперь, когда он на сто процентов уверен в том, что ведьмы остановились на каком-то заброшенном химическом заводе, мы пришли сюда в надежде на то, что сможем спасти тех, кого притащили в это здание в качестве еды. Но я почему-то в этом сильно сомневаюсь. — Джин, мне нужно поговорить с тобой. — шепотом обратился Чимин к Джину. Мы тихо прошли немного по темному коридору большого здания, а потом остановились у какой-то дыры в полу. В этом месте было тихо и совсем пусто, пахло химикатами и ещё чем-то мне незнакомым. — Серьезно? Сейчас ты хочешь о чем-то поговорить со мной? Вот закончим и поговорим.- недолго думая, мой брат ныряет в дыру в полу, а Пак, закатывая глаза и недовольно цыкая, ныряет следом. Эта дыра мне совсем не нравится. Зачем кому-то делать дыру в бетонном полу? Чтобы спрятать что-то? В этом здании столько места, что делать какой-то тайник в полу — глупо. Да ещё и это тайником назвать нельзя. Слишком просто найти эту дыру. Из неё жутко воняет и прыгать туда мне совсем не хочется. — Тэхён, ты где там застрял? — слышу я взволнованный голос моего брата и какой-то шум позади. — Я не полезу туда! — шум за моей спиной становится громче, где-то там явно кто-то есть, и этот кто-то все ближе. У меня неприятные мурашки по коже и бешенное сердцебиение, а температура в моем теле повышается с каждым новым ударом сердца о грудную клетку. — Ладно, полезу! Я спрыгиваю в дырку, ибо не знаю что лучше: прыгнуть в неизвестность, или остаться с, возможно, ведьмами-каннибалами, которые сожрут твои мозги. Из неизвестности можно найти выход, а вот вернуться из мертвых не так-то и просто. Приземляясь, я тут же падаю, ибо то, на что я упал — не твердая поверхность, а непонятное и какое-то бесформенное, мягкое и склизкое нечто. От смрада мне становится нечем дышать, глаза этот запах режет и выступают слезы, а открывать рот я не хочу, ибо меня тут же вырвет. Это уже не запах химикатов. Это запах прогнившей плоти, экскрементов и крови. Чимин помогает мне подняться на ноги и придерживает немного, ибо стоять на этой куче чего-то непонятного очень сложно. Но я уже догадываюсь, что это за бесформенная, склизкая и вонючая куча, от которой несет смертью и человеческой кровью. Сложно не догадаться. И, если мои догадки подтвердятся, сдерживать в себе недавно приготовленный моим братом и съеденный мной завтрак я не буду — Тэ, посвети-ка. — шепчет Джин и идет вперед, прощупывая стену руками и то, по чему нам приходится идти, ногами. В этой дыре очень темно. Я щелкаю своими измазанными в чем-то пальцами и на моей руке появляется небольшое, но очень яркое пламя, которое через несколько секунд гаснет, ибо то, что я увидел, когда осветил место, в котором мы были, выбивает все силы и больше держать блевотину я не намерен. Меня вырвало прямо на Пака, а Джин чуть в обморок от увиденного не упал, но стена его благополучно придержала. Чимин же уже материл меня где-то внизу. И, как вы думаете, что это за склизкое и мягкое нечто с запахом кровушки, экскрементов и гнилью? Мои догадки оправдались. Трупы. Сотни трупов со вскрытыми черепами, оторванными ногами и руками, выпотрошенные и изувеченные до неузнаваемости. Теперь я даже в темноте могу видеть то, что хотел бы как можно скорее развидеть. Некоторые трупы тут совсем свежие. Ведьмы же едят своих братьев и сестер каждый день. А некоторые настолько давно тут лежат, что в скрытых животах и черепах давно уже завелись черви и проели все до самых костей. Возможно, где-то в самом низу есть и кости. Джин говорил нам о том, что теперь ведьмы, чтобы стать сильнее, пожирают себе подобных. Мы стоим на горе из трупов, которая выше человека в два раза. И это означает, что ведьм и колдунов, которые оставили месть, становится меньше. И мы проигрываем. Мне хочется быстрее слезть с этой горы. Я снова падаю и соскальзываю, сваливаюсь оттуда, сдираю себе кожу на коленях и на правой щеке, ибо упал я на колени и мордой в пол. Джин сваливается следом за мной и кряхтит от боли, а Чимин стоит с выражением ужаса на лице, сдерживает в себе слезы и до боли сжимает кулаки. Мы все родились в пещере. Я, Чимин и Джин. Мы росли вместе с теми, на кого нам сейчас приходится смотреть. В этой куче каждый из нас узнал своих знакомых. Более того, некоторые из них были нам даже родственниками. На это правда больно и невыносимо смотреть. И я как никто другой понимаю Сокджина, который уже год одержим мыслью о том, что ганнибалов нужно остановить. — Чего развалились? Оттуда я услышал ветер, — говорит Чимин и указывает на коридор, который мы сначала даже не заметили. — если повезет, найдем выход отсюда там и нам не придется лезть к этой дыре по этой охуенной лестнице. Мы с братом помогаем друг другу встать, а потом идем за Чимином.

***

      Мы прошли уже достаточно. Темный, холодный и вонючий коридор, в который нас привел Чимин, не кончается, а начинает сужаться. Запах прогнившей плоти и экскрементов стал слабее, но теперь у меня начинает кружиться голова из-за запахов химикатов. Джин обогнал Чимина и теперь ведет нас за собой. Коридор этот длинный и узкий, но он тут один и потеряться не получится. — Тэ, слушай, как так получилось, что вы с Чонгуком оказались утром вместе? Так мило сопели на диванчике, что я даже будить вас не хотел. Я знал. Знал, что он будет издеваться. Но не сейчас же. Не в такой ситуации. Да ещё и рядом с Сокджином, который тут же уши навострил и косится на меня с прищуром. Он всегда был против моих ухажеров, которых в пещере было достаточно. Джин помог мне заблокировать метку и встречаться с кем-то другим опасно для для меня. Метки — это очень капризные паразиты. Метка может принять только ту метку, которая ей предназначена. Другие же метки она отвергает и причиняет своему носителю невероятную боль, но только в области той руки, на которой метка прописалась. Метку нельзя убить, но её можно заблокировать. Что я и сделал. Другие думают, что я потерянный. У потерянных и бракованных все просто: они сходятся и живут вместе, ведь их метки мертвы и уже не смогут навредить. Но у меня все совсем иначе: моя метка хоть и белого цвета, но на Земле все ещё есть мой предназначенный и контакт не с родственной душой может даже убить меня. Было очень сложно омертвить метку Чонгука до такой степени, чтобы он мог спать с потерянными или бракованными. На меня не хватило сил и знаний. Пусть боль от этого приходится терпеть мне, но это стоит того. Так он ничего не узнает. — Не знаю. Мы сидели на диване, а потом, видимо, уснули. Вот и все. — мой шепот был очень тихий и только Чимин его слышал. А вот Джин все ещё косится на меня, изучая уменьшающийся в ширине коридор. И что это за место вообще? Пришли мы на химический завод, чтобы узнать о том, где ведьмы держат свою еду и помочь этой еде сбежать, но вместо этого мы нашли гору гниющих трупов и до невозможного длинный коридор. Мы где-то под землей. Возможно, это какая-то заброшенная шахта или потайной коридор. На химическом заводе. Зачем? — Да ладно? — с прищуром переспрашивает меня Чимин, отвлекая от серьезной думы, и чуть толкает в плечо. А я ничего не отвечаю. Вчера я понял одну важную вещь: выжигание метки не выжжет связи с предназначенным. Что бы мы ни делали, связь остается связью и меня будет тянуть к этому Чонгуку, а его будет тянуть ко мне. И вчерашняя наша встреча запустила этот механизм с магнитами в наших задницах. Если бы колдуны могли путешествовать во времени, то я бы вернулся в «вчера», не пошел бы к Чимину и просто попросил Сокджина забрать меня. Но. От голоса Чонгука приятные мурашки по спине и легкое покалывание, переходящее из пальцев к запястью. И я уверен, если мы с ним коснемся друг друга, то я уже не смогу никуда деться от проклятия с метками и наша с Джином защита падет. В его до одури темных глазах хочется утонуть и можно увидеть много чего интересного, например, похотливо пляшущие огоньки, когда он смотрит на меня. И уснули мы на диване вместе и в сидячем положении не потому что просто не заметили этого, а потому что оба не хотели уходить друг от друга. Мне это нравится. Нравится это чувство. Метки делают невероятные вещи: они могут сделать охотника беспомощным перед ведьмой, а ведьму заставляют почувствовать себя в безопасности рядом с охотником. — Мы вышли наконец. — говорит Джин и наконец вываливается из темного и узкого коридора в какую-то комнату. Я и Чимин вываливаемся следом. Большая и темная комната без окон и с одной единственной железной дверью, которую нам ещё нужно будет открыть. В темноте ничего не видно, а запах не лучше, чем был у горы с трупами. Я снова бужу свой огонек и мы видим кучу полок, которые каким-то образом прилипли к стенам, а на них сотни баночек с непонятным мне содержанием. В углу стоит стол с какими-то бумагами на нем и стулом рядом, а ещё на полу куча бумаг и книг. — Хён, я с тобой больше никуда не пойду! — срываюсь я на крик и подхожу ближе к полкам, чтобы рассмотреть получше, что же в этих банках. — Я сам больше никуда не пойду. — ворчит Сокджин и подходит к столу, разглядывая бумажки. — Тэхён, тут твой огонь больше нужен. Уже поняв, что находится в банках, я поплелся к Джину, чтобы посветить. Знаете, я чувствую себя ходячим светильником, когда мы попадаем в такие вот ситуации. А с моим братом мы в такие ситуации попадем довольно часто. — Видимо, тут тестировали препараты на людях. — спокойно проговаривает мой брат, читая что-то на пожелтевшей бумажке. — А вон на тех полках я видел органы людей. — я указал на полки, а потом посмотрел на дверь. — Мы сможем её открыть? — Мы должны. Там ветер шумит. — Пак прилип к двери и теперь пытается прислушаться. — Значит, там выход. — И как мы её откроем? — я плюхаюсь на деревянный стул, он шатается и скрипит и я тут же поднимаюсь обратно на ноги, ибо боюсь, что этот стул вообще развалится. Даже самодельные стулья в пещерах были крепче и служили долго. — Ты можешь расплавить её, дебил. — говорит серьезно Пак и садится на пол рядом с дверью. — Я хоть и стихийный колдун, но моего огня для расплавки целой двери не хватит. — Не надо плавить всю дверь, расплавь замок. — Джин закончил рассматривать бумаги и присоединился к нам. Я подхожу к двери и поднимаю свои рукава до локтей. Потираю руки и прислоняю их ладонями к замку. Стихийные колдуны — самые бесполезные колдуны на свете. У них мало сил и они способны показывать только фокусы в цирке, пользуясь своей способностью. Я могу создавать огонь и управлять им, но не могу делать это долго и мой огонь не мощный. Использование силы для стихийного мага — это как потеря крови для обычного человека. Чем больше крови из тебя вышло — тем сильнее ты чувствуешь слабость. Так же и у нас. Только выходит из нас наша энергия, которая дает нам власть над стихией. На восстановление этой энергии уходит много времени. — Тэхён, твоя метка! — кричит Пак и хватает меня за руку, но тут же рефлекторно отдергивает её. При использовании своей способности, стихийные колдуны становятся одним целым со своей стихией. Я отрываюсь от своего дела и опускаю взгляд на метку. Белый цвет, что раньше служил маскировкой, словно дешевая краска, трескается и предательски выдает старый цвет. — Она алеет! — продолжает орать Чимин и дергает за руку Сокджина, который, как и я, не понимает, что происходит. Я продолжаю наблюдать на тем, как белая краска слезает с моей метки, а чувство пиздеца заполняет меня и перекрывает воздух. Джин, недолго думая, задирает рукав толстовки Пака, а следом и свой. — Так, Тэ, продолжай выжигать замок! — положив мои руки на замок, командует Сокджин и забегает в коридор, из которого мы недавно вышли. — Откуда тут Юнги? — потерянно смотря в пол, спрашивает сам у себя Чимин и прикрывает свою светящуюся метку. — Оттуда, откуда и мы. — выходя из коридора, Джин с опущенными вниз бровями наблюдает за тем, как красный свет на его метке переливается из темного в светлый. — Они выслеживают ведьм-ганнибалов. Мы с Намджуном говорили об этом вчера вечером. Я рассказал ему о своих догадках. Видимо, они пришли проверить. — А сразу сказать об этом нельзя было? Если Юнги сейчас увидит меня тут, то что я ему скажу? Заблудился? — Пак в панике. И я тоже. — Ещё немного и мы начнем чувствовать друг друга! Мы все начнем чувствовать своих предназначенных! Они нас тоже! — Чимин не прекращал злиться. — Тэхён, быстрее давай! — Мне нужно ещё немного времени… — Его у тебя меньше, чем немного! Поторапливайся! — Я делаю все, что могу! — энергии осталось совсем мало и у меня начинает кружиться голова. — Кажется, Джун голоден… — с беспокойством в голосе говорит Джин и меня передергивает, а Пак подлетает к двери и начинает долбиться в неё, будто его это спасет. Белого цвета на моей метке осталось совсем мало и я начинаю что-то чувствовать. Что-то не свое, чужое. И мне страшно. Нам всем страшно.