trains and cigarettes

поезд шумит и покачивается из стороны в сторону. невыносимая жара сводит с ума; Паша мечтает о следующей станции, чтобы сбегать за ледяной минералочкой, способной хоть как-то его остудить. но остановок в ближайшие несколько часов не предвидится, поэтому сбежать Чехов может только в тамбур - покурить. это хорошо сразу по двум пунктам: в тамбуре свежо и по-приятному прохладно (хоть и накурено жутко), да и затянуться очередной сигаретой тоже прекрасное удовольствие. где-то в вагоне заходится в плаче ребёнок, бабушка, едущая с ним и Хикару, начинает истошно кашлять так, словно на полу сейчас окажутся её легкие - выкашлянные, а мужичок на полке над ней в сотый за сутки раз принимается рассказывать о своём удивительном романе с молодой Пугачевой. Паша понимает - пора. пора валить. достаёт из рюкзака сигареты и зажигалку (всё это сопровождается неодобрительным взглядом бабушенции, даже прекратившей на секунду свой приступ), толкает сопящего сонно Хикару. тот подрывается и, приложившись затылком о проем двери, бежит за ним, хватает за запястье и торопливо оправдывается, кидая взгляд на весёлых попутчиков: - я с тобой. Паша пожимает плечами, мол, как хочешь, и они уже вдвоём протискиваются мимо сбежавших из своих купе в поисках прохлады и ветерочка, но не курящих пассажиров. мимо все так же несутся бесконечные поля. когда это уже закончится? Хикару кажется, что его будет пошатывать, даже если он сойдёт с поезда. когда - мысленно поправляет он сам себя. хотя с такой жарой... тамбур встречает долгожданной прохладой и сигаретным дымом. Паша тянет пачку из заднего кармана своих шорт, но Хикару останавливает его, толкая спиной к двери. мальчик удивленно охает, а Сулу прижимается к нему, утыкаясь носом в изгиб шеи. огромный минус общественного транспорта (российского, в частности) состоит в том, что парни боятся-стесняются проявлять свои чувства публично. да и перспектива быть избитым радует как-то не особо. а в те редкие (или даже редчайшие) минуты, когда они остаются в купе вдвоём, нет ни сил, ни желания эти самые чуйства проявлять хоть как-то. единственное, что занимает мысли обоих в эти мгновения, - как не свариться заживо и как создать максимальный сквозняк. Паша ведёт пальцами по спине Хикару, другой рукой приподнимает голову старшего за подбородок, целует в губы. от них отдаёт привкусом кока-колы - Сулу закупился кучей леденцов, а теперь, лёжа на своей верхней, спешно уничтожал запасы, эгоистично не желая делиться с Чеховым. но мальчик не то чтобы в обиде - сладкое мало привлекает его, а вот мягкие в тонких трещинках губы Хикару... очень даже. время тянется медленно, обволакивает их, и, хоть дыхания уже не хватает, ни Паша, ни Хикару поцелуй не прекращают. но когда дверь за спиной младшего нетерпеливо дергается, им приходится отстраниться друг от друга. пару секунд Сулу тратит, чтобы посмотреть на мальчика, словно он рассматривает своё творение, как художник. губы у Паши зацелованные, покрасневшие и влажные, щеки румяные, а глаза горят. Хикару, наверное, выглядит не лучше, но какая разница? вот только после неудавшегося перекура не становится менее жарко.