Pain

Ночь подобна бесконечности. Ты идёшь по еле освещённому тротуару. Твои волосы, что свисают до бёдер, треплет холодный ветер. Ты идёшь, не обращая внимания на проезжающие машины, что сигналят в след. Бредёшь, не ощущая больше боли в пятках. Босые ноги, истоптанные до кровавого месива, бесшумно топают по знакомой дороге. Каждый день, каждый божий день она ходит по этой дороге, ходит к нему. Обнимая себя дрожащими руками, она больно прикусывает губу. Через секунду чувствуется металлический привкус во рту, к которому она привыкла. Её глаза, что наполнены отчаянными слезами, смотрят в даль, надеясь увидеть вдалеке знакомую фигуру. Большие карие глаза, в которых ещё совсем недавно был живой огонёк, потухли. Из них вечно теперь будут литься горькие слёзы. Внутри всё переломано убито. Бабочки, что ещё вчера порхали в её животе, умерли. Они просто сгорели… В голове нет ни одной здравой мысли. А зачем? Она не хочет больше возвращаться в реальность. В её маленьком и хрупком мире теперь нет реальности. Она живёт лишь прошлым, стараясь отгородиться от жгучей реальность. Дойдя до знакомой двери, шатенка медленно поднимается по маленькой лестнице. Подняв руку, она слабо стучит в железную дверь. Пока не слышны шаги хозяина, она сильней натягивает рукава свитера. Она пытается скрыть это. — Марти? — дверь распахивается перед ней настежь. Потрёпанный и заспанный он стоит перед ней. — Ты чего это? — стараясь быть бодрым, спрашивает он. — За что? — словно под гипнозом, спрашивает она. — Я не понимаю. — Зачем ты сделал это, Бланко?! — голос срывается. Она не хотела показывать слёз своих, но боль в сердце сильней. Она разрушает её. — Зачем? — О чём ты, малышка? — стараясь приобнять девушку за плечи, он получает слабый удар в оголённую грудь. — Не трогай меня! Придурок. — маленькие кулачки тут же начинают бить парня по груди. Она жутко злится. Она вне себе от злости и унижения. Опять, опять её унизили. — Ты это специально, да? Чтобы я совсем свихнулась?! — её ладонь разжимается, и в это самое мгновение замахивается и ударяет непонимающего парня по щеке. — Да прекрати уже! — схватив её за руки, он крепко сжимает запястья. — Что с тобой? — пытаясь затащить бедную в дом, он не рассчитывает её силы. Рухнув на пороге дома на колени, она выбивает руки из его хватки и прижимает к лицу. Её раздирающие вопли слышны на всю улицу. Тишина, что давила на мрак ночной, сбивается жуткими рыданиями. — Ох… — опустившись на колени перед ней, он отодвигает её руки и поднимает зарёванное лицо на свой уровень. — Ты…т-ты п-посп-порил на м-мееня-я! — шепчет она. — Что? Ты сбрендила? — он не мог понять, кто разболтал это. — Н-н-ет. Ты поспорил на меня! Я ненавижу тебя, Хорхе! — собрав оставшиеся силы в кулак, девушка поднимается с пола. Смотря в его лживые глаза, она огорчённо качает головой. — Джес. Джес всё рассказала мне. Я слышала условия договора на диктофоне. — развернувшись, Стоессель уходит. — Тини, постой! Это ошибка. Я не знал, что влюблюсь в тебя! — сорвавшись с места, Хорхе бежит за ней, пытаясь вернуть. — Я…я люблю тебя. — растерянно шепчет он, смотря в её глаза. Он повторяет эти слова, словно мантру. — А я — нет! — оттолкнув ошарашенного Бланко от себя, она уходит.

***

Martina

Шагая по школьному коридору, я склоняю голову, дабы не слушать противные оскорбления в свой адрес. Сумка с тяжёлыми учебниками еле висит на моём плече. Я хочу реветь, но не могу. Не хочу, чтоб меня ещё и плаксой прозвали. Прохожу к своему шкафчику, который особенный в этой школе, с этого дня. Руки трясутся, но я кое-как открываю его и беру учебник по химии. Сейчас химия, на которую я не хочу идти. Я знаю, что унижения мне просто гарантированы. — Хэй, шлюха, как тебе мой парень? — меня резко хватают за волосы, дёргая назад. Не успеваю удержать равновесие и падаю назад, на свой бедный зад. — Понравилось трахаться с ним в выходные? — лицо злой Джессики маячит перед глазами. Она со своей свитой окружает меня. Вот и всё, кролик попался. Мне никто не поможет, ибо звонок на урок прозвенел минуту назад. Коридор опустел, и я осталась наедине со своими страхами. — Что? Ты о чём, Джессика? — стараясь быть спокойной, встаю с пола и вновь делаю шаги до шкафчика. — Я о Хорхе! Ты спала с моим парнем! — она не церемонится. Я знаю, что будет дальше. Пощёчина приводит мои мозги в помутнение. — Хорхе — твой парень? — ну конечно, не всё так просто, Мартина. Он поспорил с этой сукой на меня. — Да. Знаешь, мы ведь поспорили на тебя. Х-а, а ведь он выиграл, затащив тебя в постель. — я ненавижу их обоих. — За что?! За что ты так со мной? — дверца шкафа сильно захлопывается. Я надеру ей зад! — Я не трогала тебя, не унижала. Зачем ты так поступила? — кричу на всю школу. Мне уже наплевать на последствия. Я просто больше не могу. — Ты увела у меня парня, а я решила отплатить тем же. — невинно произносит она, пожимая плечами. — Ты — жалкая дрянь, которая не знает, что такое боль! Ты шлюха, которая уводит парней. Да будь ты проклята, потаскуха! Я любила Джо, а он побежал за тобой. — Я не просила его. Он сам сделал свой выбор. — Да ты… ты… Сука! — сильно толкнув меня к стене, она омерзительным взглядом оглядывает меня и уходит. — А, знаешь, ведь он вчера был со мной. Я продиктовала ему слова, чтоб ты повелась на них. Ты поплыла на «я тебя люблю». Подстилка. — уходит окончательно. Руки трясутся. Я не слышу ничего. В голове полный вакуум. Пустота. Боль прожигает во мне дыры, истребляя всё внутри меня. Мне кажется, будто она хочет, что б я умерла. Наверное, она добивалась этого многие годы, что бы мои страдания свели меня в могилу… Скатившись вниз, на пол, поджимаю под себя колени. Зажимаю рот рукой, пытаясь удержать дикий крик. Истерика накатывает на меня. Мне так обидно. Моя жизнь — дно. Папа ушёл, когда я была маленькой, а мама… Она превратилась в алкоголичку. Я каждый день терплю унижения, оскорбления и побои. А эти события в школе. Я…я в правду не хотела, чтоб так всё вышло. Я же не со зла, а она. А признание Хорхе. Он убил во мне всё. Он всё растоптал и ушёл. Он разрушил мой мир окончательно. — Хэй, Тини, успокойся, слышишь? — рядом слышу знакомый и противный голос. — Что случилось? — убрав руки с лица, он пытается дотронутся до щёк, пытается стереть слёзы. Но их не стереть, они вжились… — Не трогай меня. Мне омерзительны твои прикосновения, — хрипло произношу я, отмахиваясь от его рук. — Тин… — Иди. Иди к ней, Бланко. Ты выиграл спор. Поздравляю. Ты сломал меня, переспал со мной. Что ещё то? Теперь то я окончательно шлюха. — оттолкнув его, кое-как встаю с пола и медленно иду на выход. Не хочу больше жить.

***

— Открой дверь, Мартина! — с обратной стороны двери слышится пьяный голос матери. Она вновь напилась и решила вылить на меня свой гнев. — Открой, дрянь! — её грозный голос пробуждает во мне табун мурашек. Я уже боюсь её. — Н-нет. — нет больше Хорхе, что заступался за меня. Больше нет ничего. — Уходи! — забравшись на широкий подоконник, смотрю на город с пятнадцатого этажа. Всё, как на ладони. Отчаянные стуки прекращаются и я вздыхаю с облегчением. На этот раз всё обошлось. — Мама… Мам! Нет, мама, прошу, не надо! — кричу, обливаясь слезами. Мне десять, и на свой день рождения я получилась особый подарок. Я пытаюсь сопротивляться, но не выходит. Она берёт ножницы и обрезает мои волосы. Шелковистые локоны огромными прядями сыплются на пол. — Заткнись! Мне надоело тратиться на шампунь для твоей гривы. — доделывая стрижку, она уходит. Оставшись одной, я падаю со стула на пол, со слезами на глазах смотря на свои отстриженные волосы. Воспоминания больно врезаются в память. Опять этот сон. каждую ночь я вижу эти сны. Я вижу всё плохое, что произошло со мной. Пот градинками скатывается по лицу. Я проснулась в два часа ночи. И опять, опять не усну. Встав с кровати, бреду до ванной, где с печалью смотрю на своё отражение. Измученная и зарёванная. Я больше не хочу быть такой. Мой взгляд падает на лезвие, что лежит на полке. Я хочу свободы… Забравшись на крышу двадцатиэтажного дома, я бреду до края. Холодный ветер треплет мои волосы. Я начинаю замерзать, но это не спугнёт меня. Свитер, что на мне, каплю спасает от ледяного потока воздуха. Трясущимися руками взяв сотовый, я набираю его номер и жду ответа. — Тини? Ты чего? — сонный голос раздаётся на том конце. — Приедь, прошу тебя. — неуверенно произношу я. — Я на крыше. — скидываю. Он должен приехать. Вытащив из кармана шорт лезвие, я закатываю рукава и начинаю делать то, что казалось тогда безумным. Но сейчас я так не считаю. Я покажу ему, каково мне. Я докажу, что это больно. Тупица. Дрянь. Шлюха. Подстилка. Уродина.

***

— Ты что, из ума выжила?! — сзади слышу его грозный голос. Он тут. — Отойди от туда! — кричит, направляясь в мою сторону. — Не подходи. — выставив руки вперёд, кричу я в ответ. — Я терпела. Долго. Но сейчас я не могу больше. — мне страшно, я знаю, что он подумает. Он скажет, что я чокнутая, но он добил меня. Лёгкий и незаметный холод сковывает меня, колкими мурашками пробирается по всему телу, но я не обращаются на него внимания, видя перед собой бесконечно глубокие глаза одного-единственного человека. Он смотрит на меня, внимательно слушая. Молча прикрываю веки, ощущая, как мягкая прохлада окутывает меня, забирая с собой остатки липкого страха. Загибаю рукава, демонстрируя исчерканные кроваво-красными нитками руки, демонстрируя всю свою боль. — Выяснилось, что стоит мне порезать себя, я могу вновь дышать… — начинаю делать шаги назад, — О боже… — прикрыв глаза, он сглатывает. — Я много терпела. Я думала, что ты станешь мои спасением. Но ты стал для меня смертью. — хрипло произношу я, не обращая внимания на слёзы, что застилают всё вокруг. — Тини, не делай глупостей. Я не врал тебе тогда. Я действительно люблю тебя! — он приближается, а я отдаляюсь. — Прости, что я такая эгоистка… — сглатывая ком слёз, я делаю ещё шаг, последний шаг. Оступившись, я слышу лишь собственный крик, что вырывается из грудной клетки. Руки тянутся вверх, пытаясь дотянутся до Хорхе, но не получается. Он далеко. Распущенные волосы рассекает ветер. Чувствую свободу. Я наконец то обрела её. Кричу и в последний раз смотрю на него. Это конец…