Человек, который боялся

      Дин Гордон сидел в палатке Последователей и смотрел на свои руки – они дрожали. Дрожали, даже если положить их на колени и крепко ухватиться за коленные чашечки. А еще его мутило и сильно болело бедро, наскоро перевязанное после того, как в нем побывало нож-копье.       Хорошо, что артерию не задело, подумал Дин, иначе крышка.       Никогда еще он так часто не думал о собственной гибели. Стоило ему единожды заглянуть по ту сторону – жизнь стала казаться ему не больше чем фарсом, он не ценил ее, он играл со смертью, и она отступила перед его бесстрашием, выжидая, чтобы снова появиться, когда он почувствует страх.       Даже при свете дня в мирном Мормонском форту он не чувствовал себя в безопасности, как будто часть его осталась ползать, задыхаясь, в красном токсичном тумане. Как будто у той его части на шее по-прежнему пищал ошейник раба, заставляя метаться по темным улицам, полным призраков. Его бледная тень заблудилась среди роскошных номеров казино, среди голограмм и надрывных криков "Синклер! Синклер!".       Дин почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Если б только можно было забыть, ради этого он бы рискнул выстрелить себе в голову, но боялся, что смерть начеку, она поймает его и утащит в глубину Сьерра-Мадре навеки.       Выбравшись из заброшенного бункера Братства Стали, он понял, что где бы его ни ждали – в Форлорн-Хоуп или в "Лаки 38", он не сможет туда прийти, нельзя, чтобы Алекс или кто-нибудь, кто его знает, видели его страх. Ему нужно время, нужно убежище, чтобы вернуть миру и самому себе Дина Гордона, которого знает вся Пустошь. А еще ему нужен хороший врач – разобраться с ногой, тошнотой и головой, в конце концов. Он знал такого врача – Джули Фаркас.       Дин сидел на стуле, смотрел на свои руки с синеющими буграми вен и ждал, когда Джули сможет его принять. Он напоминал себе призрак, ему казалось, еще немного, и он истает, растворится, останется только стул и воспоминание о славном парне в старой ковбойской шляпе. Только бы Джули поторопилась...       Дин увидел перед собой полы белого халата и с надеждой поднял взгляд, но это была не Джули. Надежда рассыпалась, Дин понял, что пора уходить, бежать отсюда, пока его страх не раскрыли.       – Что ты здесь делаешь?       Он успел спросить первым, успел растянуть губы в улыбке, успел натянуть маску уверенности в себе; ему казалось, что успел.       Аркейд смотрел на него сверху вниз и молчал. Дин решил, что тот выглядит бледнее обычного, но может быть так падает свет.       – Ну, знаешь ли, человек не может вечно сидеть в темном склепе и ждать одного единственного героя, когда десятки простых смертных нуждаются в помощи.       Аркейд говорил спокойно, но Дин отчетливо слышал, как сочится яд из каждого слова. Аркейду необязательно это знать. Сейчас мой ход, надо что-то сказать.       – А я вот решил сгрузить Джули излишек медикаментов, – Дин похлопал себя по пустому карману.       – Можешь отдать мне, Джули занята и освободится нескоро.       Дин похолодел.       – Очень жаль, – он сделал вид, что пропустил первую половину фразы Аркейда мимо ушей. – Ты наверняка тоже занят, а мне пора уходить. Док заждался. Увидимся! Скоро вернусь.       Дин бодро поднялся со стула, моля свое бедро на время умолкнуть, попытался прошмыгнуть мимо Аркейда, но не вышло – Аркейд не сдвинулся с места.       – Я могу пойти с тобой.       Дин из последних сил удивленно вскинул бровь, рассмеялся, дескать, дело личное, зачем мне кто-то еще.       Аркейд, сощурившись, пристально посмотрел на Дина и отошел в сторону.       – Что мне сказать твоему зверинцу? – спросил он вслед. – Они тебя по всей Мохаве искали.       – Что я был не в Мохаве, – ответил Дин и ускорил шаг. Послышалось ли ему, или его голос действительно предательски дрогнул? Послышалось, убедил себя Дин.       Ворота за спиной шумно захлопнулись, в душе шевельнулась неясная обида, откуда она взялась, он не знал.       Искали "они", а не "мы".       Ночи на Пустоши звездные, влажные. Дин стоял, запрокинув голову к небу, дышал глубоко – хотел надышаться, чтобы хватило надолго, слушал тишину – вслушивался как мог, как будто в последний раз.       Он знал, что не пойдет к доку, он просто сбежал. Он знал, что дело не только в страхе, но и в чем-то еще. Может быть, Джули и не смогла бы ему помочь, может быть исцелить его под силу только Мохаве.       Дин услышал звук выстрела и упал ничком в траву, перекатился набок, съежился, задрожал. Он ясно представил, как из темноты наступают призраки Сьерра-Мадре, и, хотя он знал, что им нечего делать на Пустоши, увидел перед собой горящие линзы защитных масок. Он не дернулся за винтовкой, не смог – страх оказался сильнее, он скрутил его и заставил лежать, не шелохнувшись, навалившись всей тяжестью на скрюченного на земле человека.       Что-то холодное ткнуло его под колени, он услышал смех, почувствовал зловонное дыхание и зажмурился сильнее. Черноту под закрытыми веками осветила яркая вспышка, вновь послышался выстрел, затем еще пара вспышек и торопливые шаги по сухой траве. Дин открыл глаза – перед ним лежал мертвый рейдер с застывшим бурым лицом.       – Черт, – выругался Дин, чувствуя себя идиотом. Он только что чуть не умер.       – Черти здесь не водятся.       Это был Аркейд, он стоял, согнувшись пополам, хватая ртом воздух.       – Ты ранен? – перепугался Дин. Он живо поднялся на ноги, но резкая боль в бедре заставила его остановиться.       Аркейд отмахнулся.       – Никогда в жизни так быстро не бегал.       Он закашлялся и неожиданно рассмеялся.       – Один идиот гнался за другим идиотом. Весело, да?       – Зачем ты за мной пошел?       – Это вместо "спасибо"?       – Спасибо. И все-таки, – упрямился Дин.       – Хотел доходчивей объяснить, какая ты редкостная свинья.       – Как мило.       Аркейд вздохнул.       – Что с тобой? – серьезно спросил он.       – Что со мной? – эхом переспросил Дин Гордон, понимая, что держится из последних сил. Еще одно крохотное усилие над собой, и он сорвется. Рана открылась, и кровь пропитывала штанину. Ему больно, чёрт побери.       – Тебя зацепило? – с сомнением спросил Аркейд. – Я же видел, что они промахнулись.       – Это старая рана, – сжав зубы, процедил Гордон.       – Пойдем, – сказал Аркейд, подставляя плечо, – здесь рядом есть заброшенный дом.       – Надеюсь, он все еще заброшенный…       – Посмотрю твою ногу. К доку ты всё равно не собирался.       – Ничего подобного!       – Форлорн-Хоуп в другой стороне, – отрезал Аркейд.       Дин так и не смог себе признаться, что все-таки рад его видеть.       Ненадолго прикрыв глаза, он увидел щупальца красного тумана, они тянулись к нему, хотели вернуть назад утерянную добычу. Дин вздрогнул, помотал головой.       Аркейд вернулся из комнаты, притащил в спальню настольную лампу, чтоб было достаточно света, и большую бутылку виски. Щелкнули ножницы.       – Что ты собираешься делать? – встрепенулся Дин.       – Разрезать штанину, – удивился Аркейд его вопросу.       – Не смей! – Дин перехватил его руку, но тут же отпустил, побоялся, что Аркейд почувствует дрожь. – Я не пойду к Ричардсу без штанов.       – Я думал, он это оценит...       – Ты можешь хотя бы сейчас не язвить? – Гордон откинулся на подушки. – Ты же знаешь, что я не могу явиться к нему в таком виде...       – Я-то знаю, – Аркейд невесело усмехнулся, – ты пришел к Джули за помощью и тут же сбежал, едва завидев меня. Когда вернулась Вероника и сказала, что ты исчез, они чуть с ума не сошли, прочесали всю пустошь вдоль и поперек.       – Они? – Дина снова кольнула обида. Дурацкая обида, откуда она только взялась?       – Мы, – Аркейд скривился. Если он хотел услышать именно это, то почему? – Где же ты был? А, впрочем, неважно.       Спасибо, мысленно сказал Дин. Он расстегнул ремень, пуговицу, потянулся к молнии, но остановился. Аркейд следил за ним, Дин не видел выражения его глаз, свет лампы бликовал от очков, но чувствовал пристальный взгляд. Дрожь в руках усилилась, он остановился.       – Режь так, – сдался Дин. – К чёрту штаны.       Аркейд кивнул и молча взялся за ножницы.       Его стошнило прямо в кровать от боли и гадкого вкуса двухсотлетнего виски. Вместе с кусочками игуаны из него выходило что-то густое и черное, какая-то липкая дрянь, что в конец перепачкала пожелтевшие простыни. Аркейд заставлял его пить воду и снова блевать, пока в желудке ничего не осталось. Дин ослаб, его колотило, но хотя бы перестало тошнить.       – Не засыпай, – Аркейд легонько похлопал его по щекам. – Дин, не спи. Дойдем до соседней комнаты, там и вырубишься, сам я тебя не дотащу. Дин Гордон!       Дин падал в темноту, сквозь плоские крыши и витражные окна прямо на кафельный пол. Он слышал шорохи и стоны; они были рядом, крались за ним сквозь туман, вздыхали со всех сторон. Он задыхался: из-за тумана, из-за ошейника, который сдавил ему шею, он не мог убежать – рядом играло радио, шаг в сторону и ошейник пронзительно запищит. Тени шептались, делали ставки, тень по имени Дин Домино ставила на поражение, тень Кристин – на победу. Но он не победит, не спасется, потому что Сьерра-Мадре не выпустит никого. Дин увидел, что одна из теней отделилась и подошла к нему. "Синклер, это ты?", спросила она. Дин закричал.       Сонный Аркейд вывалился из дверного проема, подскочил к Дину, сел рядом.       – Что случилось?       Дин в ужасе проверил шею – ошейника не было, просто дурацкий сон.       – Все в порядке, – облегченно ответил он. – Кошмар приснился.       И как только я закрою глаза, приснится новый, подумал он. И не поможет ни включенный свет, ни выключенное радио.       – Ну, если что, зови, – напомнил Аркейд.       – Подожди, – Дин замялся.       – Что?       – Не мог бы ты... – чёрт возьми, как это правильно говорится? – остаться? На диване, наверное, неудобно, он сломан, да и холодно в придачу... В конце концов я облевал свободную кровать, так что ты имеешь полное право на эту.       Дин в отчаянии застонал: что за чушь я несу? Аркейд странно смотрел на него.       – Просто останься и ляг рядом, окей? – Дин почувствовал раздражение, но не на Аркейда, на себя.       – Ладно…       Они лежали и оба не спали, смотрели на облупившийся потолок. Глаза закрывались, но Дин изо всех сил держал их открытыми. От напряжения потекли слезы.       – Обними меня, – вдруг попросил Дин, – не спрашивай ничего, просто обними. Аркейд повиновался.       – Не спрашивай, – повторил Дин, прижимаясь к нему, – я сам расскажу.       Он увидел, как Вера Киз в голубом платье уходит прочь, тени исчезают, над Сьерра-Мадре выходит солнце, и начал рассказ.