Долгая история

— Молодец, Новичок! Я ждал этого вопроса. Со мной поедешь ты. Я ничего умного не смог придумать, как широко раскрыть рот и удивлённо поднять брови. Но минуту спустя я уже танцевал свой победный танец. Было нелепо, но я был возбуждён и мне было всё равно. Кокс и Эллиот посмотрели на меня и разочарованно простонали и вышли из комнаты. А я продолжал свой танец.

*********

Следующий день оказался трудным, потому что давний приятель Кокса заболел и ему потребовалась новая почка. Так ещё было двое пациентов, требующих трансплантацию органов: одной женщине нужна печень, а другому парню нужен был сердечный клапан. Так в добавок, на меня обижалась Эллиот, из-за решения Кокса и моего победного танца. Хоть я и пытался извиниться она всё сводила на нет. Но я видел, что она обиделась: Эллиот, когда обижается, всегда с тобой разговаривает через других или часто делает вид, что занята чтобы с тобой не пересечься. Поэтому не охота мне с ней встречаться. У нас клинике сложилось правило: если кто-то болеет, а он является другом кого-то из врачей, то он становится практически важным пациентом. Так же было и сейчас: этот больной стал для меня и Кокса важной задачей. Я был озабочен больными с трансплантациями и ещё я кружился возле того больного, приятеля Кокса, пока не настало время обеда. «Мне надо срочно выбраться из этих вечных кругов ада!!!» Мне в этот раз не хотелось обедать в клинике, потому что не мог пересечься опять с Эллиот и следящей за моим здоровьем Карлой. Поэтому я поехал в магазин за порцией вкуснейших бутербродов. Купив свою еду, на выходе я встретил мою давнюю пациентку - Джилл Трейси, болтливую блондинку, которая была когда-то в сильной депрессии, что хотела покончить с собой, в следствии этого. Я был не восторге от нашего «разговора». Когда мы разговаривали и параллельно уминали обеды, только она говорила (лучше сказать тараторила). Она что-то говорила про парня, не пришедшего на свидание и про то, что произошло в её жизни. «Понятно почему с тобой не встретился парень. Ты же просто заболтаешь его до смерти». Находясь с ней, у меня складывалось впечатление, что она беседует сама с собой. Покончив, наконец-то, с едой мы с ней расстались: она побежала на йогу, только если я её правильно понял, а я помчался в больницу. С пациентом Доктора Кокса всё было стабильно, но с оставшимися больными было сложнее, ведь склада по человеческим органам у нас нет, а им нужны органы в скором времени. Кокс, как угорелый занимался этим: то просил Боба Келсо обзванивать своих друзей, то доставал секретаршу из трансплантационного центра. А я смог покинуть палату друга Кокса. Я сразу направился к другим пациентам, их было достаточно: девушка с лёгочной недостаточностью, мужчина с аллергией на антибиотики в больнице, и старушка с синдромом вечным навязчивым состоянием… Дааа, было много работы. Проведя часы на обход больных я вернулся в палату, где был друг Кокса. Он, как назло, стоял там разъярённый. Видимо из-за того, что я не заходил к нему и скинул его на Эллиот, но, видимо та тоже его скинула… — Френсис, ты наверно давно потеряла чувство самосохранения, если считаешь, что когда просят следить за этим пациентом, то можно уйти от него и скинуть его на свою подружку-Блондиночку! — Он злобно на меня покосился и, кажется, он уже даже рычал на меня. — Доктор Кокс, я был с другими больными, которым нужна помощь, - мои оправдания могли выглядеть жалко. Ну и пусть. Он согнул руку в локте и подставил её ближе к вискам и начал изображать световые сигналы. У него это означало, что я его бесил и что на десятый световой удар, он готов убивать меня. «Не кажется ли мне, что у него сейчас пойдёт пар из ушей?.. Хаа. Он смахивает на паровозик-Коксик!.. Чёрт… А классное название». — Не надо сердиться,- я пытался хоть как-то разрядить обстановку. - Вы знаете, что мне надо было уйти. — Дорогуша, лучше уйди, пока я тебя на накачал инсулином и не отправил в мед. журнал со статьёй: «Один некомпетентный врач, коим он на самом деле является, наполненный инсулином по самые гланды». И поверь, за такую статью я готов идти на жертвы, я бы перечитывал её по утрам, дням и вечерам. Так что лучше выметайся, пока я не воплотил свои больные фантазии в жизнь! Он указал на дверь. «Что ж, мне ничего не остаётся, как просто уйти. Сам же меня освободил от работы». ************* Мне на вахте медсестёр передали, что прибыла ещё одна пациентка. Я взял ординатора Лизу и направился в палату. Пока я читал историю болезни, мы уже дошли до больной. Она лежала не подвижно. — Так. У неё была передозировка… Чего там передозировка? — Героина, доктор Дорин. - Ответила она. Я поднял свой взгляд на пациентку. И моя душа разорвалась на части. Эта была Джилл Трейси. Та Джилл, с которой я мирно беседовал вчера за обедом. Та Джилл, у которой были проблемы и переживания, а я от неё отмахнулся. Словно она какая-то назойливая муха. И что это дало? Вот она, лежит здесь, умирает. Этот вывод можно было сделать из анализов её крови. — Интересно, что могло довести молодую девушку до передозировки наркотиками? — Полюбопытствовала Лиза. — У неё были проблемы. — Откуда вы знаете? — Она мне сказала… Мы молчали. Да и тут нечего было сказать. После этого приехала мама Джилл. Такого душераздирающего разговора у меня не было очень давно. Мне пришлось сказать, что мне жаль и что органы её дочери смогут спасти трёх человек. Её мать, вроде, согласилась, но она задала вопрос, который убил окончательно мой день: «А был шанс этого избежать?», «Нет, не было шанса…» Шанс был. Он был, когда я был рядом, но не смог ничего сделать. Точнее не хотел. После подписи матери Джилл на разрешение изъятия её органов для других, началась суматоха. Все хирурги были в операционных. Но после трёх часов интенсивной борьбы за их жизни, больные мирно и тихо лежали в своих койках. Нас собрал в полукруг Кокс, чтобы мы воспевали его эго. Ведь именно он окончательно уговорил мать Джилл на операции и договорился об пересадках. Он явно чувствовал этот прилив похвал и восхвалений в его сторону. Все, кто пришёл, начали хвалить его и себя немного, ведь вся больница была на ушах, но не я. Мне было отвратительно изнутри, мне казалось, что только я виноват перед Джилл. Когда все разошлись по делам, ко мне подошёл Кокс и начал иронизировать: — Ну что ты, Новичок? Не хвалишь меня, ведь эта единственная возможность получить моё одобрение, которое будет согревать тебя при моих традиционных ежедневных издёвок. Его улыбкой можно рекламировать в стоматологии лекарства или что-то типа этого. Лицо моего наставника излучало саркастичная улыбка и блеск в глазах, в предвкушении моего восхищение. Я не стал язвить. — Я мог ей помочь… Но я от неё отмахнулся… Только я виноват в её смерти. — Так так так, Новичок… Успокойся… Давай это обсудим за ланчем в кафе? «ЧТО? Ты меня пригласил? Это будет часто или одноразовое приглашение? И что он будет меня приглашать только тогда, когда мне плохо? Серьёзно?» Мы пришли и сидели под зонтом у кафе. Эта жара просто сводила с сума. Я безразлично смотрел, как Кокс доставал наши бутерброды. Мне точно сейчас не хотелось есть. Кокс не выдержал и начал: — Послушай меня. Ты не должен переживать из-за этого. Ты не виноват в этом- это по-любому бы случилось. А если бы она хотела помощи, то пришла бы к нам… В его словах был смысл. — Новичок, запомни вот что: Если ты хоть раз будешь винить себя в смерти больного, когда ты просто не смог с этим ничего поделать, то свернёшь не на тот путь и не вернёшься больше. — Да, да. Понял я уже. — Нет, ты не понял, чёрт возьми! — На последнем словосочетании он перешёл на крик.- Я видел много случаев, когда врачи шли по этому пути. Они закончили очень печально. И упаси Боже, что бы я позволил ТЕБЕ стать одним из них. Я себе этого не прощу. Кокс был решительно настроен вдолбить мне мою невиновность в смерти Джилл. И в тот момент я понял, что он сдержит своё обещание. Мне слегка полегчало и мы начали в тишине поедать свои обеды. ************ На следующий день нас с Коксом ударили визуально в лицо. А этим кулаком стали наши пациенты с недавними трансплантациями. Их состояния стали ухудшаться с каждой минутой. Мы все кружились вокруг них, пока не пришёл Келсо и не сообщил, что Джилл умерла не от передоза, а от бешенства. Как я мог не проверить лучше? Что я был так ослеплён чувством вины из-за смерти Джилл, что не проверил ВСЁ. Это глупо и безответственно перед теми пациентами, чьё состояние ухудшалось. Такие болезни из-за которых умерла Джилл случались максимум раза три за год. Видимо, это был наш случай. Это информация нас окатила как целый кузов грузовика с холодной водой. Мы уже ничего не смогли сделать, нам пришлось ждать пока они просто умрут. Трудно было даже о таком подумать, но нам не пришлось хотя бы долго ждать. В скором времени, как бы мы не старались, они все умерли. Когда доктор Кокс увидел, как его друг умирает, а он не сможет это сбросить на тормозах, он сложил руки на макушке и начал кричать. После минутного, яростного и бессильного крика, он выдохнул и развернулся к выходу, снимая свои перчатки. Я не смог его просто так отпустить: — Эй! Куда вы? Ваша смена закончится через три часа! Он развернулся перед самой дверью. — Моя работа закончена. — Вы не можете уйти! Вы ведь сами сказали мне: «Что если ты уйдёшь по этому пути, потом не вернёшься!» — Знаю. Он отворил дверь и удалился. Моя злость так и закипала внутри головы. «КАК он может так поступить? Сначала он мне внушает, что нужно делать, а как я ему об этом напомню, то он уходит нечего не говоря! Нет уж… пусть хоть гланды от крика разорвёт, но я должен высказаться!» Слава Богу, Кокс не успел уехать из клиники. Я его нашёл, сидящего в машине. Я подошёл к ней и с наполненными решимостью глазами чуть бы не прокричал: — Вы так просто не уйдёте! Он окинул меня злобным взглядом. — Что ты от меня хочешь, Новичок? Чтобы я начал кому-то плакаться в жилетку и… — Нет, я хочу чтобы вы поняли, что я вам не позволю пойти по этой дорожке! Не в мою смену! ≪Всегда хотел так сказать≫. Он был обескуражен тем, что я его перебил, но я пока не закончил: — Вы мне сами говорили, что я не должен принимать вину на себя, когда я не ничего не мог сделать! Ну, а теперь, хватит ныть и идите закончите этот чёртов день в этой чёртовой клинике! Но мой крик уже услышали во всей клинике. Даже некоторые сплетницы вылезли из окон, чтобы быть в центре событий. — Я много лет с вами проработал и вы мне не давали раскиснуть. Вы постоянно давали мне советы и нравоучения, чтобы я не подкосил! Хотя и делали это очень странными способами. Теперь Я нужен вам, хоть и знаю, что такая привилегия вас не устраивает! Но мне, если честно, по барабану! Теперь выходите из машины! Он злобно смотрел в пустоту и нервно поднимал верхнюю губу. Видимо придумывал план по моему убийству. Но я так просто уже не сдамся! После долго молчания он вздохнул и тихо произнёс: — Хорошо. Честно, то на моей душе стало намного легче. Ведь если б он захотел больше аргументов, то они были у меня все исчерпаны. Но, к счастью, доктор Кокс мирно вышел из машины и пошёл в Клинику лечить оставшихся пациентов. К концу наших смен Кокс подошёл ко мне и пригласил в бар выпить. Я на это предложение охотно согласился, ибо такое лучше не игнорировать. Я был восторге от приглашения Кокса. Но, к счастью, я не показывал это сильно. Вот к примеру, когда он спросил меня, что буду пить, и при этом мне удалось вытерпеть долгую паузу, я ответил, что буду яблочный мартини. Я не хотел быстро отвечать, а это может быть моим единичным приглашением и поэтому лучше растянуть этот вечер. Спустя полчаса мы не произнесли ни слова. Я понимал, что надо с ним об этом поговорить. — Как вы себя чувствуете? — Лапушка моя, если б я захотел это обсуждать, то пошёл к психотерапевту, а не сидел бы с тобой в баре…- Он вздохнул. - Я просто хочу выпить. Я виновато опустил голову и стал блуждать в отголосках моей памяти о том, как можно было взбодрить Кокса. ≪Он любит виски…спорт… ненавидит Хью Джекмана… и я его бешу… Неа, не то… Может… хммм… он любит ещё тишину! Точно≫ — Перри, пожалуйста не вините себя в этом, - я нежно улыбнулся. - Вы не виноваты в этом. Не корите себя в этом… «Господи. Что же не понятно во фразе «Он любит тишину»? А? Лучше прислушался бы ко мне, внутреннему голосу, когда это надо!» — Господи, Новичок! Я что оказался на бессмысленной групповой терапии, где все как идиоты сидят в кружочке и говорят о своих проблемах? А после им твердят, что они не виноваты, во всё виновата судьба или кто-то там ещё?! Это так же жалко, как и твои попытки меня утешать! — Он уже сорвался на крик и быстро себя остановил, почувствовав на себе взгляды простофиль и пьяниц из бара. Я замолчал. Но минуту спустя: — Эй…- Кокс посмотрел на меня, - извини. Я не хотел. Я кивнул. — Спасибо тебе. Но мне пока нужно немного времени. Я допил свой мартини. «Лучше оставить его в покое. Он весь на нервах» — Спасибо, что пригласили. Для меня это многое значит. Если вы хотите побыть в тишине, то я уйду. Без проблем. Немного посидев я начал вставать со стула, пока его рука меня не остановила. — Нет, останься. Одному это сложнее переживать. Я так был рад остаться. Я быстро протараторил: — Хорошо, а то я сам не хотел уходить. Его укоризненный взгляд о многом сказал. — Идиот. Мы сидели так всю ночь: пили, я говорил что-то из своего детства, а Кокс изредка отвечал что-то вроде <Хммм>; <Понятно>; <Ууу>. Но я не против. Мне даже нравится просто говорить. ************* За два дня до поездки меня охватил дикий восторг. Я очень долго готовился, перечитал раз пять программу конференций и перечитывал материал предстоящих тем на собраниях. Они довольно интересны: с начала терапевтическое отделение выступит с новыми решениями в лечении проблемных болезней, но всё равно ими пока лет так пять точно не будут пользоваться, так как это новое лечение, а его сразу не используют на больных. Потом онкологическое отделение, после их пламенных речей по поводу нахождения лекарства, выступят эндокринологическое направление и так далее. В общем, тем много. Сама программа не пышет конкурсами и фестивалями, но зато участники конференции могут пользоваться всеми привилегиями и услугами. У каждого члена поездки будет собственный номер в самом лучшем отеле города! Я рассказал это Тёрку и Карле у нас дома: — Чувак, это просто охренительно! — Он сделал довольную морду. — Я знаю, а самое охренительное, что я могу лучше пообщаться с Коксом и возможно подцепить какую-то красотку! Мы оба посмеялись и одобрительно столкнулись нашими грудными клетками. Это происходит машинально, когда мы оба считаем идею классной. — Только насчёт Кокса не закатывай губу, - спустила нас с Бурым Мишкой на землю Карла. - Шанс, что ты сможешь с ним подружиться, такой же как и у Тёрка сблизиться с моим братом. То есть ноль. Я начал хохотать с Карлой. — В этом нет ничего смешного! - Обиженно произнёс он. - Помню, как он однажды написал мне свадебную клятву для тебя, - мы начали хохотать ещё громче. - Это был позор. Чтобы показать свою максимальную обиду мой друг скрестил руки и чуть закатал губу. Карла, увидев это, подошла к нему и села на колени: — Ну, деточка, не переживай. Я всего лишь пошутила. Я верю, что вы наладите отношение. — Правда? — Правда-правда! Она нежно чмокнула его в губы. Тёрк любит, когда она так делает и готов за это всё простить. Ближе к вечеру мы все вместе, к нам пришла ещё Эллиот, сели у телевизора с мини пиццами и пивом и начали смотреть сериал «Домик в прерии». Он очень нас затянул. Мы разошлись где-то утром. Благо у нас выдался хоть один выходной у всех сразу. ***** Мне остался один день до поездки! И я не буду его тратить впустую, а соберу всё заранее. Взяв свою спортивную сумку, я сложил туда нужные вещи на предстоящую неделю, положил свой гель для волос, без него у меня не будет такого прекрасного блеска на волосах, так же ещё мне нужно положить в сумку мои таблетки от, буду так называть, «тревоги». «Вроде бы всё… Вроде бы всё… Ах, точно! Мой дневник с единорогом! Как я мог забыть?» Это мой любимый дневник, подаренный мне от моего пациента. По середине обложки расположился мой любимый единорог, хоть и говорю всем, что это лошадь с одним мечом. Я в нём пишу о всех днях моей жизни. Записываю всю мою радость и переживания. Это очень полезная вещь: ничего не забываешь! Оставшееся остаток дня я провёл, гуляя по улицам нашего города. Но это было не долго, потому что жара даёт о себе знать. В обед мы с Бурым Мишкой зашли в наше любимое кафе. Мы заказали блинчики и холодные молочные коктейли. Уплетая принесённые блюда за обе щеки, я понял, что буду немного скучать по нему за время поездки. — Тёрк, скажи, а если бы у тебя был выбор: шоколадные блинчики или наши любимые классические блинчики с мёдом, то что бы ты выбрал? За время его размышления над ответом, я замечтался о том, чтобы в поездке были такие же вкусные блинчики, как и в этой закусочной. «Как много же думаю об этой поездке. Надо прекратить, ведь ты едешь всего на семь дней! С тобой ничего не случится!» «Верно, воображаемый Джей Ди! Это всего лишь семь дней! Ничего не сможет произойти за эти семь дней!» Своим голосом Тёрк остановил мой внутренной спор. — Я бы не хотел выбирать, а просто бы съел и то, и то! — Я тоже! Мы дали друг другу пять. Мы с ним минут пять молчали. За это время, Тёрк нервничал и начал, с грустью в глазах, говорить: — Слушай, я вот о чём хотел поговорить… Мы… То есть я и Карла хотим завести семью… И детей… Ты это знаешь… Мое сердце сжалось. — Нам и так нелегко: отношения изменились… Я хочу сказать, что мы хотим чтобы ты переехал. — Оу… ладно. Без проблем… Как вернусь, то начну поиски жилья, - на автомате произнёс я, положив вилку с куском блина обратно на тарелку. Чувство лёгкой тревоги заполонили меня, но я не хотел погружаться в это сейчас, когда у нас с другом обед. — Что правда! Вуххх, как это оказалось легко! Спасибо, старик! — Гора с его плеч аж упала и он начал в приподнятом настроении доедать блины. Я очень рад за Тёрка и Карлу. Но мне всего равно что-то да кольнуло в моё сердце. Я не хотел это говорить ему, чтобы не винил себя, этого мне больше всего не хотелось. «Нуууууу… Что ж, Дориан, ты попал. Тебе надо искать жильё. Класс. Но зато друг будет счастлив. А это важнее». Остаток этого дня я провёл дома, смотря телик и слушая как мои недавно поженившееся друзья занимались сексом. Это было немного раздражающе, но и я чуть им завидовал. Ибо они были счастливы и беспечны, находясь с друг другом. А мне просто тоже хотелось такого же. Да-да, возможно я порой звучу так, что я действительно завидую, но это не так. Я просто хочу такого же, разве это называется завистью? Я не жалуюсь на проблему общения с девушками. Нет. Но часто я их просто не понимаю. Они как сложная шестерёнка, которую нужно нежно оберегать и лелеять, но, а если ты сделаешь хоть одну ошибку, то она взорвётся на тебя неистовыми криками и претензиями, что ты, к примеру, не упустил стульчак унитаза или не сказал десятый раз за день, что она цветёт и пахнет и что её красотой невозможно насмотреться. А если не будешь показывать свой внутренний стержень, то ты тряпка. Везде одни чёртовы противоречия! Я не жалуюсь, потому что понимаю, что я действительно проблемный с ними: вечно мне что-то да не нравится или я слишком придираюсь, или я очень надоедливый, и странный, и я могу часто и надолго уходить в свои мечтания… даааа, слишком много проблем во мне. «Вот это «высокая» самооценка». ______________________________________________________________