Долгая история

Утро меня встретило с безумной головной болью. Всё изнутри сжалось, словно при судорогах. Полнейшая усталость моего тела погрузила меня ещё большую депрессию, чем у меня есть. Ощущение не из приятных. Приоткрыв глаза я понял, что лежу на диване и моя голова не на коленях Кокса. Помассировал свои веки и стал на локти. Я хотел найти Перри, но в радиусе моего зрения он не находился. Через минуты я взвизгнул от неожиданного стука, по журнальному столику, стеклянным стаканом, который поставил Кокс. Потом мои уши осознали весь ужас этого стука, что пустили нервные импульсы в голове. Боли в кратном размере увеличились. Я застонал от этого. — Д-доброе утро, доктор Кокс, - мои голосовые связки, наверно, разорвались от моего жалкого хрипа. — Доброе, красавица. Что, не здоровится? — Иронично выступил он. Я скривился и повернулся, хоть и с разрывающими меня болями, на другой бок. Услышал я только его хохот. «Ну и пожалуй… Агмх. Как больно думать…» Через минут тридцать моих страданий ко мне подошёл Кокс. Ну как подошёл. Запрыгнул со спинки дивана и уселся поудобнее. Из-за этого прыжка пошла тряска всего дивана, как мне показалось. Эта тряска плохо сыграла на мне. Тонна страданий пришли ко мне в тройном объёме. «Чёртов Кокс». — Проснись и пой, Тиночка! Сегодня же такой хороший день: птички поют и щебечут, травка растёт и зеленеет, - его голос увеличился в тональности, - дует прохладный ветерок! — Зачем ты это делаешь… — Для того, милочка, чтобы ты поняла, как плохо выпивать алкоголь допоздна. Это приведёт к серьёзным последствиям, к примеру, твой начальник будет доносить тебя до номера и смотреть, как ты выдавливаешь в унитаз свои остатки достоинства и любви к себе в этот вечер. То ли он громко говорил, то ли мне так плохо, что все голоса, которые на тональность выше шёпота, будут являться громким эхом в голове. — Спасибо, что не бросил, - это единственное, что я мог выдавить из тех остатков разума, сохранившихся от этих мучений. — Оу… Да не за что, - он немного потупил. - Ты там, - даёт мне стакан с водой и с горской таблеток, - выпей это, полегчает. Я молча пододвинулся чуть ближе и выпил таблетки. «Это таблетки, видимо, от моей депрессии и от похмелья» Через минут пять мои боли стали намного меньше и я смог уже хотя бы двигаться. Я уселся, упустив голову на спинку дивана. — А так всегда может быть плохо? — Простонал я. — Не буду врать, Новичок. Да. Я из всего моего состояния мне было трудно выдавить хотя бы смешок. Но благодаря таблеткам я уже смог улыбнуться. — А ещё вот вопрос у меня: это нормальное желание человека, имеющего алкогольное похмелье, лечить его алкоголем? Кокс посмеялся. — Это да. Но сейчас это не к чему, потому что я дал тебе таблетки, а их уж лучше не запивать жидкостью выше нуля градуса. — А вы часто испытываете это состояние? — Поинтересовался я. — Я уже давно не испытывал такое похмелье, как у тебя сейчас, но, работая в клинике, ты начинаешь очень часто пить вечерами, потому что это место тебя заживо пожирает и после оставляет тяжёлый груз на душе. И так каждый день. Это очень угнетает и как ни странно, мы врачи, сами употребляем те вещи, от которых лечим, хотя знаем все самые страшные концы, - он выдохнул. - Я очень часто замечал, что сколько бы я не говорил кому-то, что лучше не делать того, что может принести ему боль, но через какое-то время я узнаю, что этот человек страдает от того, от чего я его остерегал. Это работает как регрессирующий процесс, к примеру, воспитание детей: взрослый будет бесконечного много раз говорить своему чаду не делать ошибок, которые же он сам совершал. Это чадо его выслушает и скажет то, что хотел от него взрослый: «Да, я понял», но, тут идут два развития пути. Первый- это тот, при котором ребёнок является отличным внимательным слушателем и не будет совершать таких же ошибок. Это путь очень редок. А второй путь- это тот путь, при котором ребёнок сделает вид, что понял, в сам, того не замечая, сам закапывает себя в ту яму проблем, от которой его остерегали родители, - он посмотрел на меня. - А вот мы, врачи, являемся теми взрослыми, а пациенты- детьми, только разница в том, что мы делаем то, от чего остерегаем других. У каждого есть свои проблемы, от которых мы спасаем. Вот ты - стресс, а я - алкоголь. Мы сами закапываем себя в это и не можем уже остановиться. Урчания в моём желудке прервали мысль доктора Кокса — Я думаю, что нам сходить в ту закусочную перед отелем. А то после такой ночи тебе точно нужно поесть, - Кокс энергично встал с дивана и направился с свою комнату за кошельком. — Я думаю, что вы однозначно правы, - крикнул в след ему, - мне точно не помещает прогулка. Самым сложным испытанием в моей жизни оказалось - это пройти несколько метров до выходной двери и попутно не врезаться в косяк или сломать ногу об порожек. Каким было моё удивление, когда я вышел в коридор целым и невредимым. Но это оказалось для меня лёгким стартом, по сравнению со следующим моей задачей: выйти на улицу, когда солнечные лучи, как пламя, поджигают мою кожу и слепят глаза. Это хоть и короткий, но болезненный переход через улицу, дал мне важный урок: надо меньше пить. «Как будто я открыл этим себе Америку!» Мы быстро нашли место, не возле окна. Мне было так некомфортно от шумов вообще, что я с трудом обратил внимание на чудеснейшую официантку. Она была одета в розовую форму и её тёмные волосы заправлены в растрёпанный пучок. Пока я провожал её взглядом я увидел самый дальний столик в зале, там сидела та старушка, с ужаснейшим запахом изо рта, и Сулеймана Джордана: врач-уролог, при этом он, гомосексуалист из Индии. Я быстро развернулся и делал вид, что он мне не помахал. — Что такое? — Он не одобрительно посмотрел на тот столик. - Кто это? — Э-это те люди, с которыми я познакомился на конференции. Она старушка со запахом, а он врач-уролог гей из Индии. Кокс с лёгким отвращением фыркнул. Мне стало интересно почему, ведь как только он узнаёт, что есть люди, которых я не могу видеть, как он сразу меня хочет с ними свести. Но не в этот раз. — Что-то не так? — Потом пришла мне идея. - Вы что не любите мужские пары? — И да и нет, - чуть бы не сразу ответил Кокс. Его прервала официантка, принёсшие наши завтраки. Мы практически сразу набросились на еду. Кокс её поблагодарил и продолжил: — Видишь ли, я человек старой закалки. А нас с самого детства учили, что такая ориентация - это плохо и не естественно. Что это нарушает порядок вещей. Я тогда верил и так искренне считал, - он проглотил кусок и добавил. - Но потом я стал ненавидеть своего отца и пришло осознание того, что людям должно быть фиолетово на то, с кем человек встречается, а с кем спит и признаётся в любви, - отглотнул своего кофе. - Я к этом отношусь по-разному. С одной стороны, я их не так сильно поддерживаю, что готов ходить на ЛГБТ парады, но, а с другой стороны, я просто не лезу в дела других. Я доел своё блюдо. Мне было очень неловко спрашивать, поэтому я робко, но твёрдо спросил: — Вот скажите, а вы сами могли бы открыться мужчине с другой стороны, не как другу, а как партнёру? Он где-то минуты две молчал, пока не произнёс: — Даже не знаю, - он странно на меня посмотрел. - Если бы мне попался именно тот мужчина, то я бы смог ему открыться. Но он должен быть почти похож на меня: такой же умный и учтивый. - Кокс даже усмехнулся из-за темы, которую мы обсуждаем. — Знаете, я с вами соглашусь! Да, ведь люди не должны встревать в дела других, а просто порадоваться за других! — Вот знаешь, Новичок, - он допил кофе. - Ты сам говоришь мудрую мысль, а сам при этом лезешь в дела других. — Это не правда! — возмущённо вскрикнул я. - Это две разные вещи. Я хочу помогать людям с их душевными проблемами! Если не я, то кто? Он хотел ответить, но я опередил его: — А я вам отвечу! Люди не всегда способны сами решить проблему, им иногда нужна помощь их близкого друга. — Кларисса, послушай вот что: а если ты такой открытый и душевный, так почему ты подаешь в голодный обморок из-за своей же депрессии? — Я хотел оправдаться, но у меня не было слов для ответа. - Просто знай, что люди, несмотря на какие-либо проблемы не имели, они должны сами с ними справляться, ведь только человек может понять свой корень проблем. Да, есть такие люди, которым нужна помощь и они обращаются к таким как ты - милым и душевным слушателям. Но моё мнение таково - человек сам корень своих проблем. К примеру, не способность человека довести до конца начатое, способность к такому большому страху и переживанию, что человек может разом разрушить свою жизнь или человеческая гордость, которая не позволит ему обратиться за помощью к другу. Этим он сам способен вырыть себе яму, но есть случаи успеха, но они крайне незначительны. Если человек сам решит свой корень проблем, то было бы проще всем жить. Я долго обдумывал его слова. На ум лезли мысли, одна хуже другой, мне хотелось одновременно ответить Коксу что-то грубое и что-то с определённым домыслом. — Если вы так хороши по решению проблем, то скажите, а вы сами то решили свои проблемы? Он мне не ответил. Даже если хотел, но слов, видимо, подходящих не нашёл. Пока я размышлял о том, какие Кокс на самом деле имеет проблемы, к нам подошёл Сулейман Джордан. — Привет, ребятки! — он помахал правой рукой, а левую положил на моё плечо. Внутри у меня всё сжалось. — Здравствуйте, Сулейман Джордан! Рад вас, - он сжал ладонь сильнее, - виде-еть. Кокс поздоровался с ним за руку. Сулейман продолжал держать руку на мне. — Кстати! — с восторженным голосом произнёс он. - Я слышал о ваших приключениях ночью! — Он смотрел то на меня, то на моего молчаливого собеседника. - О вас уже кудахчет весь отель! — Аа, спасибо, что сказали. Тогда понятно почему на нас смотрели так странно, - подыграл я. — Ну ты и дурашка! — Умилился мужчина. - Ладушки, встретимся сегодня в шесть часов на конференциях! Буду рад, если сядешь со мной рядом! — Безусловно, Сулейман Джордан! Он попрощался с Коксом и упорхнул со своей подружкой из закусочной. — Я не удивлюсь, если он к концу вечера будет бить меня по заднице и произносить: «Ой, я нечаянно, Джейдушка» «Да ты в ударе, Джей Ди! Надо дать мысленное „дай пять“! » Я посмеялся, но Кокс ничего не ответил, а просто молча хмыкнул и встал изо стола, бросив двадцать долларов за завтрак. Я хотел его остановить, но понял, что это бесполезно. «Я наверно его обидел. Я не особо хотел этого, просто вырвалось. Мой чёртов язык!» *********** Тем временем, пока Кокса с Джей Ди не было, в Клинике блуждало спокойствие и умиротворение. Не было перебоя с пациентами, не было вечных ссор медсестёр и врачей и не было никаких происшествий. Словно при уходе Перри и Бэмби всё стало спокойнее. Счастливый месяц для клиники. В такие периоды, не так много работают медсёстры и врачи. Вот поэтому Карле дали разрешение на трёхдневный отпуск. За эти три дня она планирует завершить начатое - зачатие ребёнка с её мужем Тёрком. Поэтому, ради этого девушка создала романтическую обстановку: расставила ароматизированные свечи по квартире, прикрыла шторы, создавая романический приглушённый свет и купила головокружительное кружевное бельё. Её труды были не напрасны: когда Тёрк вернулся после тяжёлого дня и увидел такую обстановку, это для него стало лекарством от усталости. Девушка стояла в прекрасном кружевном белье. Её чёрные, от природы, кудри свисали с плеч. Он подошёл к жене нежно обнял. Она кокетливо улыбнулась и прошептала на ухо: «Я ждала тебя, милый». Их губы сомкнулись в страстном поцелуе. Карла блуждала языком во рту Тёрка и постанывала от его прикосновений по её телу. Его руки нежно обследовали тело девушки, начиная от груди и заканчивая задницей, на которой он сделал окончательную остановку. Он сжимал ладони и расслаблял, мужчина вызывал взрывы чувств от этих прикосновений. Через секунду Тёрк поднял свою жену и прислонил их к близстоящей стене. Карла обвила его торс двумя ногами. Им пришлось прервать поцелуй, чтобы прийти в себя и перевести дыхание. Карла пустила свои руки под рубашку и исследовала до безумства любимое ею тело. Она испытывала бешеную бурю чувств, которую хотелось вылить в предстоящие действия. Её руки смогли остановиться только тогда, когда они дошли до резинки тех шелковистых боксеров, которые она подарила мужу на годовщину. Девушка ещё больше почувствовала прилив возбуждённости, а это превратилось в безжалостный поцелуй с прикусываем губ до крови. Она получила желаемое: твёрдое тело, упирающее ей в ногу. Быстром движением Тёрк спустил свои штаны с боксерами. Дальнейшее развитие не описать словами, можно сказать только об ощущениях: резкая пронзающая боль, которую хотелось ещё больше и сильнее. Эта боль, которая приносила сводящий с ума дискомфорт. Даже представляя её во всех красках, не возможно повторно описать, ибо она была каждый раз разной: нежной и непринуждённой или жёсткой и страстной, но самая высь наслаждения, когда люди так сильно друг друга любят, что могу испытывать эту боль во всех вариантах. Так было сейчас и так будет всегда, потому что Карла любит своего мужа, как и он её. Даже эта любовь может быть разной. Нельзя чего-то предвидеть, можно просто окунуться в это по самую голову и надеяться, что слишком рано не вынырнешь. Тёрк остановил свои поцелуи в губы и начал зацеловывать дорожку от ключиц и заканчивая грудью Карлы. Он прикусывал её и, словно моля об прощении, зализывал укусы, от чего девушка стонала ещё громче и продолжительнее. Ноги уже тряслись, голова не имела контроля над происходящем: руки сами себе хозяева. Весь процесс становился настоящем испытанием для двоих: нет проигравших и нет победителей. Цель одна: продлить это, даже если сил совсем не останется. Хотелось это продлить, чтобы вечность ощущать его в себе, ощущать его рядом с собой, когда тебе и хорошо и плохо. За это Карла и выбрала Тёрка: он всегда ждал её, уважал её принципы и всегда был рядом, когда был нужен и когда не очень. Боль начала расти. Температура в комнате стала невыносимой. Напряжение давно развеялось и осталась только страсть. Прекрасная и пошлая страсть, подкашивающая ноги и разум. Вот оно - счастье. Она резко запрокинула голову и крепко сжалась в бока мужа. Изнуряющая и облегчающая боль струилась в ней. Чувства были на грани облегчения и полного разочарования. Вот и кончилось эта боль. Но она того точно стояла. Они так и продолжали стоять. Карла уткнулась носом в плечо пыхтящего Тёрка. Капли пота стекали по их телам, словно ручей. Говорить было трудно. Да и нечего было сказать. Это было восхитительно, прекрасно. Девушке оставалось только прошептать: «Это самое лучшее, что было со мной» Она ни капли не преувеличила. — Со мной тоже… Я просто безумно тебя люблю… Я верю, что у нас всё получилось… Они оба нежно улыбнулись. Девушка стала на ноги, которые и так сводились от боли и пошла в душ. — Я верю, что получилось. Потому что я делала это с тобой. Я тебя очень люблю, - произнесла девушка, заходя в ванну. *********** В этот раз я добирался до здания конференций своим ходом. Кокса забрали раньше те глав врачи. «Я не расстраиваюсь. Господи, это же не преступление поехать с другими, а не со мной.» Я смог доехать до своего назначения без каких-либо неприятностей. Моё настроение было смешанным: из-за чувства вины, что я обидел Кокса, чувство умиротворения и спокойствия, что моё похмелье стало меньше и что я смог не вляпаться в неприятности по дороге сюда. Нас не стали знакомить с выставкой, а сразу направили в зал. Я решил, что пусть Перри дуется, я лучше сяду к своим «знакомым». Меня опять усадили на то же место, что и вчера, и с теми же людьми. «Надо быть дружелюбным. Надо с ним пообщаться. Проредить почву, перед посадкой, так сказать». До начала конференции оставалось минут тридцать и мы с Сулейманом Джорданом нашли общую тему - гель для волос и, как ни странно, путешествия. Он, как я, воодушевился Нью-Йорком и его видами. Я ему рассказал про мой город и мою Клинику, а он про свою: как оказалось, его клиника в Индии самая продвинутая и технологическая. Но спустя минут двадцать наши общие темы были выжиты из себя. И это неловкое молчание я заполнял мыслями о том, чем занимаются Карла и Тёрк и скучают ли они по мне. «Даю сто процентов, что они занимаются сексом и всё делают для их будущего ребёнка» Вот и началась конференция. И время вокруг меня стало быстрее: эти люди всё выходили и о чём-то говорили, а после них другие. Блуждающие лица, которые не могут отложиться в моей памяти, как нечто важное, что могло со мной произойти здесь. И этот непрерывный круг смогли остановить только через часа три. Всё эти три часа пролетели, словно их и не было. А я словно потерял три часа моей жизни и никогда их не верну. После конференций, её участников повели на ту злосчастную площадку с большим баром. «ДАЖЕ НЕ СМЕЙ, ДОРИАН. Хочешь снова быть не дееспособным по утрам и чувствовать боль словно тебя перетоптали стадо бешеных лошадей?» Эту мысль я проговаривал как мантру весь вечер. Что бы не было тяги к алкоголю, я нашёл вчерашнюю компанию старичков из Чикаго. Мы стали снова беседовать о жизни. Это так интересно беседовать со старыми людьми, всегда они расскажут что-то интересное и одновременно поучительное. Я всегда рассматривал это, как талант пожилых людей. Мы долго разговаривали, пока старики переключились только на себя, я уже потерял нить разговора. Мне осталось только с ними попрощаться и снова приступить к поискам собеседников. С кем я только не общался: с врачом-терапевтом с одной рукой из Детройта, с женщиной-стоматологом из Вашингтона, которая успела развестись с четвёртым мужем и, по её словам, готова найти пятого. Так же я познакомился с милой девушкой психологом Милой из Чикаго, у которой порой пациентов больше, чем у меня самого за месяц. «Это просто комбо какое-то!». С этой Милой я общался намного дольше, чем с остальными. Но к великому сожалению, все от меня уходили. Кто-то считал меня слишком странным, кто-то слишком скучным, хотя я себя таким не считаю, или я был просто не интересен им. К такому я привык. Просто меня всегда утешало то, что у каждого человека есть свой внутренний критерий, по которому он оценивает других. «Я просто не подхожу для их критерия, только и всего». Так я про всех людей думал на этой площадке. Видимо не мои люди, хоть и наши интересы совпадали. Просто ещё не вышел тот человек, который меня понимает. Надо подождать. Как говориться: «Кто будет ждать, того счастье отблагодарит в двойном размере». Наступила ночь. Луна поднялась на свой пик и звёзды сияли ярче, чем алмазы. Небо такое же тёмное, как и моя надежда найти себе собеседника на этот вечер. Я стоял, засучив рукава моей белой рубашки, и смотрел на ночные виды города. Как я и предполагал, город не просто сиял, а горел огнями свободы и блаженства. Можно смотреть вечно. — Это что тут у нас? — Я обернулся. Это был Кокс, только намного веселее, чем в закусочной. - Наша дорогая Кара! — Что вам, доктор Кокс? — Хотел развеять твоё одиночество, - он стал передо мной и посмотрел мне в глаза. — Как благородно. Кстати, за ту двадцатку, которую вы оставили, получились неплохие чаевые для девушки. Он усмехнулся. — Пускай, - он посмотрел, мне через плечо, на ночное небо. - А ты тут смотришь на ночной город? — Да, - я развернулся. - Я не нашёл себе занятие, поэтому и смотрю. Меня всегда завораживала ночная жизнь города. Она издалека красива, а вблизи обыденна, как и днём, - я выдохнул и в душе стало спокойнее от разговора с ним. - А вы не сдержали слово. Он удивлённо на меня взглянул. — Вы вчера обещали, что будете ходить сегодня со мной. Кокс улыбнулся уголками губ. — Извиняюсь, - он достаёт из-под бока стакан заполненный виски. - Могу реабилитироваться: завтра познакомлю тебя с теми индюками, с которыми я второй день общаюсь. Я посмеялся. — Зачем вы с ними общались, если они индюки? — Эти индюки менее достающие, чем другие здесь. Мы продолжали смотреть друг друг в глаза. Мне так было не удобно, потому что боялся, что я опять скажу что-то глупое и он бы ушёл. — Думаю, что я очень устал. Я пойду в номер. «Лучше закончить это раньше, а то опять всё испорчу» Мне казалось я добирался до отеля минут двадцать. «Хотя бы быстро». *** Был час ночи. Сон не был не одном глазу. Поэтому я взял с собой бутылку воды с пледом и направился сидеть на балконе встречать рассвет. «Первый мною встречаемый рассвет в Нью-Йорке» Я сидел и смотрел, как медленно ночь перетекает в утро: звёзды таяли, словно маленькие льдинки, а ночное небо разбавлялось изумительными оттенками розового и красного. В пять утра уже светило яркое солнце и голубое небо. «Что-то моего соседа не слышно. Надо проверить» Зайдя в гостиную нашего номера, я увидел Кокса, сидящего на диване с бутылкой воды. Я уселся рядом. Мы оба смотрели в пустоту. — Я вас не слышал. — Я старался. — Давно вернулись? — Часа так три назад. — Где были? — Пил, - я ухмыльнулся. — Это не ваш ли «корень» проблем? — Вопросительно посмотрел на него. — Вы поняли о чём я, - сказал я, видя его недоумевающий взгляд. Он глотнул из бутылки. — Да какая разница? — Но, а зачем об этом молчать? — Начнём с того, что об этих проблемах всем нельзя говорить. Люди очень подлые и эгоистичные. Вечно во всём ищут выгоду. — Поймите, что нельзя закрываться в себе. Откройтесь тому, кому доверяете. — Это верно… «Вот бы я, вот бы это был я». — Моя проблема заключена в доверии. В его отсутствие. Просто я не понимаю, как можно доверять людям? Доверяя людям, ты становишься слабее, более уязвимее. Я этого не хочу. Не могу быть слабым. Мне и так было тяжело построить себя, как сильного и бесстрашного мужчину, которому не нужна чья-либо помощь. Мне от этого будет не возможно избавиться. Да и найти человека, которому будешь доверять - это как найти иголку в стоге сена. К такому надо подходить детально и кропотливо. Это относится ко всему: к выбору профессии, отношений и дружбы. Бывает, что оно само приходит со временем, а бывает и такое, что приходится самому искать своё счастье. Это всегда будет не определённо. Очень польстило то, что Кокс на малую часть доверился именно мне. Как он сказал: «Это как найти иголку в стоге сена». — Так правда нельзя. Иногда, человек может так загнать себя в свои рамки доверия, что забывает о главном - что в конечном счёте, есть такова вероятность, он может остаться один. А это намного страшнее людей. Или когда ты, к примеру, очень добродушный и отзывчивый, но ты всё равно одинок. В таких случаях остаётся только ждать и надеяться, что люди из этих двух случаев найдутся о будут вместе. Он мне не ответил. Лишь сложил руки на затылке. Но минут через пятнадцать я решился спросить: — Почему я? — посмотрел на Кокса. - Почему вы мне сказали об этом? — Не знаю. Просто хотелось выговориться, а тут только ты. «Мда, Дориан. Чего ж ты ожидал от него? Искренности? Вот и фигушки. Он дал тебе лишь малую часть правды. Это уже прорыв. Хотя он в чём-то прав, всем надо когда-то просто выговориться и не важно, кто будет рядом» Что бы разредить обстановку я решил перейти на темы более спокойные, к примеру, детство. Я начал рассказывать о своём детстве и как мой старший брат Дэн издевался надо мной. Я так долго говорил, что не заметил как Перри заснул. «Нельзя его так оставлять!.. Или можно… Ведь лучше же спиться в своей кровати… Лучше разбужу и молча вытерплю его тирады» Я его начал будить, но от него последовало никакой реакции. «Это будет труднее, чем я предполагал» После сотой попытки мне удалось его разбудить и отправить в постель. Он был такой сонный, что не сказал мне ни слова, а просто пошёл в кровать. Я последовал его примеру. Я ложился с мыслью, что завтрашний день будет лучше. ______________________________________________________________