Долгая история

Эллиот как обычно была на работе. В этот жаркий летний день никого не было. Никого. Не было вызовов в скорую помощь, не было умирающих, не трансплантатов. Просто ничего и никого. Медсёстры сидели на своём посту и мирно попивали невкусно заваренный кофе Лаверн и беседовали на свои темы: обнаглевшие доктора, их ненависть к Келсо, свои бытовые переживания. Девушка сидела и пила свой свежо заверенный чай и листала телеканалы в поисках чего-то интересного, пока не наткнулась на новости. В эфире за столом сидела женщина со строгим пучком и в сером костюме. Лицо было уставшее и строгое. Она вещала новости, происходящие в стране сейчас и на будущее время. — На ближайшее время синоптики прогнозируют сильнейший шторм за этот год. Шторм будет омывать берега Нью-Йорка и других городов, близстоящих к Атлантическому океану. Так же из гидрометцентра рекомендуют воздержаться от морских прогулок на несколько дней. Далее у нас… Эллиот молниеносна взяла свой мобильный и начала искать нужный ей номер. Найдя то, что ей нужно её пальцы нажали на кнопку вызова. Гудки всё шли и шли, раздражая девушку всё больше и больше. Сердце билось в истерическом припадке. «Чёртов Джей Ди!» Подумала она, сбросив вызов. «Когда нужно, то он ничего не слышит!» ****** Тем временем я поприветствовал всех пришедших гостей. Люди здесь были разные так и ростом и расами: от низкорослого темнокожего старика, до высокой старухи с седыми волосами. Они все мне мило улыбались и кивали. Но, к сожалению, их отличительной частью было то, что они все здесь старые, богатые скупердяи с раздутым самомнением. Сразу не скажешь по ним, просто хорошо скрывают. Где-то через час Кокс произнёс приветственную речь и начал обходить каждого гостя по несколько раз и с каждым он переговорил. Он был с ними мил и приветлив, а сам, наверняка, в голове презирал их, может не всех, но презирал. За то время, что я их всех наблюдал, то выявил несколько типов людей. Первый - это те люди, которые сразу направились к барным стойкам, видимо, решили напиться до изнеможения, чтобы отвлечься от бытовых забот, которые и так угнетают день за днём. Второй - это люди, которые направились моментально к еде. Даже дело не в том, что они бедны настолько, что крошку хлеба не на что приобрести. Вот и нет — просто они жадные и ненасытные. Хотят наесться за чужой счёт и чувствовать себя от этого лучше. Третий, в котором нахожусь я, — это те люди, которые блуждают в одиночестве по кораблю в поисках своей пары на вечер, а возможно и на всю жизнь. Да, это обычные людские желания. В них нет ничего плохого или ужасного. Всё мы хотим быть с кем-то, не быть одинокими. Ведь одиночество вестник страдания и слабости. Слабости и зависимости от этого мира. Я такой же — ищу момента или случая, чтобы обзавестись спутником, хоть и есть на примете один кудрявый упрямиц. Но только есть одна проблема- я ему не нужен. Больно уж раздражаю я его. Да, так и есть. Но я больше не могу об этом думать, потому что надо насладиться этим вечером, пока он не закончился и не разбился в крах об утреннюю утопию стабильной жизни. Прошло много времени. Я уже сидел на белом плетённом кресле, рассматривал расстилающийся вид океана и нежные ласки волн об наше белёсое судно. Чайки то и дело пытались что-то украсть со столов с едой. Каждый свой полёт птица сопровождала громкими воплями. Это раздражало мой слух, но благо птиц было немного. Говоря о закусках, то им отдельная похвала. Столы ломились от различный блюд: от вызывающего мучного, до морских деликатесов. За такие блага стоит высказать благодарность повару. Алкоголь разливался рекой. На каждом углу стоял стенд с напитками. Решили споить и накормить всех до беспамятства. Будет интересно посмотреть на них, престарелых людей под действием дурманившего крепкого алкоголя, полу трезвым взглядом. Хотя я мог уже такое наблюдать, когда старики то и дело ухлёстывали за дамами их возраста. Явно уже не трезвы. Прелестные создания, в свою очередь, убегали от этих донжуанов. Говоря обо мне, то я пытался с кем-то поговорить, но все мои попытки заканчивались провалом. Эти люди видели во мне мальчишку и не более того. Даже мне кажется, что я для них назойливая муха, которую хотелось прихлопнуть. Да и мне было хорошо сидеть одному на кресле и смотреть на вид океана. Ко мне только пару раз подходил Перри, мы с ним обменивались пару фраз и парой шуточек на счёт гостей. И всё. Да и что больше то нужно? Ему тоже не интересно со мной, когда вокруг него столько жертв для стёба и колких острот. *** Мне казалось, что весь вечер меня кто-то прожигал глазами. Особенно это чувствовалось моим затылком. Я пытался найти таинственного незнакомца или незнакомку, но все попытки не обвенчались успехом. Близился вечер; на смену палящему солнцу приходила яркая луна. Из-за таких изменений море стало более буйным и сердитым, словно не хотело встречать свою подругу — луну. Что-то внутри меня щёлкнуло, но я не стал обращать на это внимание. Меня с бодрило то, что поставили большие колонки и диджей начал настраивать аппаратуру. Гости начали стекаться на новую танцевальную площадку. Диджей включил музыку восьмидесятых и девяностых годов. Старики уходили в отрыв. Чтобы не отставать от «молодёжи» я стал танцевать рядом со старушкой с ярко-рыжими волосами. Она была не против, как и я. Мой мозг отключился. Всё моё тело взяло власть на себя. Глаза закрыты. Всё: я ушёл в себя. Теперь есть только музыка, танец, я. Больше никого. Тело получило большую растряску после долгих лет работы в «Святом Сердце». Я помню мои ломки и мучения после работы, их не просто описать, надо прочувствовать, но можно сказать, что это невыносимо. Я хоть и врач, но всё равно не знаю, как с этим бороться. Но, а сейчас я был на седьмом небе. Руки и ноги заправляли всем на данный момент. Мне было совершенно все равно на мнения других. Кто они мне? Всего лишь коллеги по общему ремеслу? И тем более, я их больше никогда не увижу. В таких ситуациях надо делать все глупости в тройном объёме, ибо меня больше не увидят, как и я их, зато я буду вспоминать это с радостью на сердце. Время летело не заметно. Руки и ноги уже ломились от усталости. Веки стали тяжелее. Как и у многих стариков. Старики уже сидели смотрели, как оставшихся людей, которые продолжали марафон танцев и веселья. Я стоял в стороне и тоже смотрел на них. Я дрогнул, услышав голос человека, ставшего рядом со мной. Повернувшись к источнику этого голоса и я увидел рядом со мной Перри. — Ну что, Корнелия, не устала пританцовывать со своими соперниками? — его ухмылка прямо указывала, что он смеётся надо мной. Ну что ж, Доктор Кокс, первый раунд за вами. Джон Дориан не отстаёт. — Решил не расплёскиваться своим талантом, но, а как же вы? Где же ваши победы на танцевальном «ринге»? Он понял, смотря в мои глаза, что я тоже буду стебать его. — Решил не хвастаться своим неумением танца, не то, что ты, Новичок. Вот это вы зря, сударь. Меня уже просто так не возьмёшь. Может раньше мог бы обидеться, но не сейчас. — Зато лучше честно показать, что ты можешь, а что нет. — Это верно. За долгое время пребывание на яхте я впервые услышал усмешку Кокса. Я даже отвык от этих приколов. Когда мы были в клинике, то мой день не был бы хорошем без иронических высказываний Кокса. Они становились для меня, как бальзам на душу. ****** Вечер для меня затянулся. Я устал от безумных танцев на танцполе вместе со стариками и мне нужно было вздремнуть. Как же хорошо, что нам позволено спуститься в каюты и несколько часов поспать перед прибытием на берег. Блуждая по длинным коридорам корабля мне удалась отыскать отведённую мне каюту. Подойдя к кровати мои ноги уже меня не держали, я упал навзничь на жёсткий, но довольно удобный, матрас. Я не мог поначалу уснуть. Ворочаясь на каждый бок мне всё же удалось заснуть. ***** Жгучие лучи солнца пробудили меня. Это предательское солнце прервало мой чудесный сон. Кости ломило от пружин в матрасе. Мои мышцы ныли и стонали, после долгих часов ритмичных движений. Чутка приоткрыв сонные глаза я направился из каюты. Проходя мимо других комнат я обнаружил, что все старики всё ещё спят, а в окнах светило яркое солнце. Меня за беспокоил вопрос: Почему мы ещё в океане? Кокс заказал корабль на всю ночь и мне не сказал? Если так, то надо с ним переговорить. Мотаясь по яхте в поиске Кокса я убедился в одном, что здесь очень тихо и безлюдно, если не считать стариков в комнатах, даже не слышно капитана Тёрнела и Вилли. Все пропали. Это тишина не предвещала что-то хорошее. Я оказался снова на корме корабля. Оглядываясь по сторонам мне удалось найти одну из пропаж. Когда я поднялся на этаж, облицованный высокими окнами, Кокс молча сидел на белом кожаном диване, передвинутым ближе к правым окнам. Он не заметил меня. Когда я только присел на другой край дивана, то Перри проявил свой голос, но не самый приятный: — Что даже здесь, в Нью-Йорке, ты умудряешься меня доставать? — он укоризненно посмотрел на меня. — Нет…- я заморгал от неожиданной грубости. - Я просто растерялся, когда понял, что мы ЗДЕСЬ ночевали. Может не затруднитесь объяснить, Доктор Кокс? — Я, Клара, не должен ни перед кем объясняться. Поэтому я говорю ещё мягко с тобой. Лучше вставай и иди в свою комнату, пока я не взял ремень и не поставил в угол. Я закатил глаза и Кокс больше от этого сердился, но не стал комментировать. — Я хочу знать, почему мы здесь, а не на берегу. Я имею право знать и вы обязаны мне сказать, - голос мной твёрд, но только человек с острым слухом мог расслышать, как мой голосок подрагивал. Я нервничал, когда с Перри так разговаривал. Буду надеяться, что он не слышал этого. — Вот как мы заговорили, Новичок. Да ни уж ты веришь, что я тебе чём-то обязан? — Да, многим. Он громко засмеялся. Это раззадорило мою накипающую злость. — Что вы смеётесь?! Это смешно? Кокс притих и глаза его наливались злостью. — Да как ты смеешь на меня орать? Я то тебе, как раз, нечего не обязан. Это ТЫ, — указывает на меня пальцем, — должен мне. Если б не моё человеческое отношение к тебе, то ты бы остался бы в клинике и мечтал о суициде, как последний слабак. Ой, я и забыл, ты им и являешься. Это задело меня очень глубоко. Я уже был готов сердце своё отдать ему, а он так. Как же я ненавижу, когда он весь свой чёртов гнев испускает на мне. Словно я тряпичная кукла, которую можно изничтожить и потом обратно положить на место. — Да если б не я, то вы бы давно спились в своей квартире, когда потеряли трёх пациентов из-за своей напыщенности и гордости. И вы прекрасно знаете, что вы их погубили, а не кто-то другой! Я пожалел о своих словах. Но как обычно не вовремя. — Доктор Кокс… Я… — Забудь, - горько сказал он. - Правду все могут говорить. А теперь выслушай мою правду: Ты- вечно ноющая, жалеющая себя тряпка. Да, тряпка. Только тряпка будет признаваться в своих обмороках о желании смерти, а когда друзья стараются помочь, то ты не слушаешь их советов. А-ля: «Смотрите я, Джон Дориан, и мне все должны помогать, а я не буду принимать вашу помощь, ведь я же тряпка об которую можно вытереться». Вот кто ты, Джон Дориан. Ты вечно ноешь в мою жилетку и хочешь слышать совета, ну ты просто не можешь без этого! Ты пытаешься скорчить из себя хорошего врача, но прошу не надо, а то живот надорвётся. Он меня решил довести до ручки. Явно. Злость моя переходила за грани возможного. — Вы мне говорите, что я тряпка? Вы? — мой голос перешёл на крик. - Вы работаете очень много лет в клинике, но не сантиметр не продвинулись в своей карьере. Это вы- законченный неудачник. Я не врач? — скривил лицо в ухмылке. - Вы лишь неподвижная статуя в больнице. Вы не сдвинулись ни назад, ни в перёд. Вас уже не просто боятся коллеги, а ненавидят. Вот и ваша судьба: быть всеми ненавидимой, эгоистичной статуей. Тем временем я смогу прорваться вперёд и добиться чего-то большего, чем простой ненависти. Из ноздрей Перри уже исходил пар. Наши кулаки яростно сжимались и разжимались. Ещё хоть слово и мы вцепимся в друг друга. Мне становилось тошно от самого себя, что я полюбил эту сволочь. Как же его ненавижу в этот момент. Легче становилось от того, что высказался хоть на грамм того, что я думаю о нём. Но, к сожалению, мозг управлял этой ситуацией. И он подсказывал мне, что лучше уйти, а то я больше его возненавижу. Как только я встал с дивана, то мои ноги переплелись и я рухнул на пол. ****** Я очнулся на полу своей каюты. Едкий соленный запах моря пропитал все полы. Хотелось блевать от него. Как выяснилось, вся наша яркая перепалка с Коксом - все лишь сон и не более того. Вот умеет мой разум издеваться надо мной. Встав на локти я понял, что меня трясёт не по-детски из стороны в сторону. Это не было обычной тряски тела от холода или чего-то такого- это похоже на шторм. Очень сильный. Меня охватила паника. Глаза разбегались и не знали куда посмотреть, сам я не двигался и тупо ворочал головой, но потом я вспомнил одно правило: «Своей паникой ты не поможешь никому, а твоя собранность может помочь многим.» Мне стало легче. Поднявшись с пола, наполнявшего солёной влагой, я пошёл искать капитана и его помощника Вилли. Но на начале поисков ни капитана, ни помощника нигде не было. Я лишь сталкивался с неприступной ночью на палубе и сильно испуганными стариками в каютах. В моих глазах они уже не выглядели важными персонами в медицине, а просто обычными людьми, которые тихо, мирно доживали свой век и попали в такую страшную ситуацию. Мне стало их неистово жалко, до такой степени, что хотелось утешить каждого, но у меня было времени в обрез. Выйдя на палубу корабля снова, то только начался сильный ливень. Он был настолько сильный, что каждая упавшая на меня капля могла оставлять синяк. Было так темно, что даже с острым зрением человек не смог бы ничего увидеть на расстоянии вытянутой руки. Даже свет полной луны и гирлянд не приспосабливал к этому. Чтобы не тереть то ценное время, что я потратил на хождение по палубе, я побежал к каюте, где обустроили Кокса. **** Работа кипела даже за пределами моей клиники. Когда я нашёл Перри он сразу взял меня в оборот и мы стали хоть как-то да помогать старикам: то дадим таблетки от боли в животе, в голове или просто от стресса, то успокоим, под неистовые раскачивания судна, то чем-то подсобим парням из персонала. В общем, работы было полно! Но только наведывался один главный трепещущий в моей голове вопрос: Где же капитан? Я не стал допытывать это у Перри, ибо мог услышать в свой адрес трёхэтажную тираду и кучу оскорблений. Кокс был сам напуган и расстроен, хоть и не подавал виду. Кем бы он не притворялся, но для меня его личность немного да узнана. Ему не удастся провести меня здесь. Я мог бы, конечно, сказать что-то ему нужное, но зачем? Ему, явно, нужен обычный покой и скоропостижная остановка к берегу. Мы так мотались по поручением пассажиров, что и не заметили ход времени. Я только начал осознавать долготу нашего шторма, пока ко мне и к Перри не подбежал высокий азиатский мужчина в камуфляжной форме- один из подопечных капитана. Мужчина выглядел запыхавшимся. — Джон Дориан, — посмотрел на меня. - Персиваль Кокс, - повернулся к недоумевавшему Перри от того, что его назвали полным именем. - Вас просит подойти капитан Тёрнел, - указывает на дверь. - Прошу. Мы ничего не сказали. Мельком переглянувшись, наше трио помчалось на палубу. Дождь продолжал лить, как из ведра. Каждая капля свистели на ветру, как пули во время перестрелки. Нечего не было бы видно, если не включённый недавно свет, озаряющий контуры нашего судна. Меня уже точно можно было выжимать, как тряпку. Холодный ветер заставлял всё моё тело дрожать, а дождь только подчёркивал мою изрядную худобу- на рёбрах можно играть, как на пианино. Нормальный человек предположил, что я мало ем или вообще этого не делаю, но вспоминая все свои «каникулы» в этом городе, то могу смело заявить, что Джон Дориан то и делал, что ел! Только последние несколько дней дались скудными на пищу- только и всего. Но это было не так важным, как тот факт, что нам, ну почти нам, удалось найти нашу чёртову потеряшку! Вот как только увижу его, то поинтересуюсь: Не знал ли он о надвигающейся опасности? Или просто решил её проигнорировать? Если так, то это ему аукнется! При свете ламп, хоть и слабовато, я смог из далека разглядеть черты лица капитана. Он явно напуган и растерян. Свон воодушевился нашему приходу. Шторм только усиливался: сила удара волн можно сравнить с огромным тараном, пробивающем всё на своём пути. — Слава Деве Марии. Вы наконец-то пришли. Мне нужна ваша помощь. — Так-так, погодите, - Начал Кокс и я.- Вы не хотите объясниться, для начала? Где вы были? Какого чёрта вы можете не сообщить своим пассажирам о таком шторме? — обвёл рукой вокруг я. — Перри, Джон. Я понимаю ваше беспокойство, но давайте вопросы отложим на потом. Нужна помощь. Ваша, - Свон указал на что-то за бортом. Это был Вилли. Парня было трудно увидеть из-за темноты, но всё же разглядеть черты его тела ещё возможно. Он висел вниз головой и его спасением на время была верёвка, обвившая его левую стопу. Вилли кряхтел и истошно стонал от безысходности и страха. — Не затруднитесь рассказать нам о том, почему он там? — в приказном тоне потребовал Перри. Я уже не слушал. Просто не хотел что-либо говорить да и знать причину того, что парень там делает. Я понимаю, что разговоры лишь усугубят проблему, а надо наоборот её решать. В моей голове растворялись и плыли слова Перри и Свона, как таблетка аспирина в стакане воды, мысли и идеи так и крутились в разуме, но исходы были их печальные. Ещё две минуты пустого разговора и он упадёт и канет в океанскую пучину к рыбам. Пока мы решались, что нам делать, мимоходом капитан приказал азиату идти помогать команде со штормом, пока мы помогаем Вилли. Их спор набирал обороты. Голоса перешли на крики. Если не закончить, то, возможно, кто-то да скинет другого за борт. — ТАК! — выкрикнул твёрдо я. - Хватит. Я понял, как мы можем ему помочь. Оба недоверчиво скрестили руки, а Кокс вообще глаза закатил. Вот же козёл. — Вы обвяжете мою талию верёвкой, а сами, тем временем, будете меня держать. План прост и лёгок в исполнении. — Это конкурс самых тупых затей, Новичок? — подал голос Кокс. - С чего ты решил, что ты сможешь парнишку удержать? А? Что, вдруг яйца от… — Я ведь не просил со мной соглашаться! Это надо сделать. Не капитану, не вам в том числе - вы тяжелее меня, но и сильнее. Я думаю, что вы справитесь. И хватит вечно со мной спорить! Если бы не ночь, то я бы смог увидеть пар, идущий из носа и ушей Доктора Кокса и яростный блеск в глазах. Но сейчас не мог я обращать на это внимание. — Он прав, - высказал капитан, снисходительно посмотрев на меня. - Вяжи верёвку. — Почему он? У тебя есть команда, пусть она и занимается этим. — Команда занимается тем, что спасает людские задницы там внизу, - показывает пальцем на каюты.- Мы можем и сами с ним справиться! — Ведь он тоже человек, - неучтивостях Кокс. - Пусть и твоя команда и помогает ему. — Нет! За него отвечаю я. Только я смогу ему помочь. Заметь, если б мне не было бы так сложно это сделать, то я бы вас и не позвал. А если не хочешь, так и скажи. — Не в моих принципах бросать нуждающегося. — Тогда начинай обвязывать парня верёвкой! — напоследок заявил капитан. Это оказалось не лёгкой задачей: шторм так и бушевал с большей силой, а верёвка всё время вылетала из их рук. Покончив, наконец, с этим сложным «оппонентом» меня перенесли за спасательные перила и начали опускать. С каждым сантиметром я становился всё ближе к своей цели. Словом о цели, то она была до невозможности напугана. Да и его легко понять. Когда я спустился на уровень его стопы, то я сквозь неуловимый отблеск ламп и луны, увидел разрывающуюся верёвку. Волоска три его еле удержат, надо срочно торопиться. Это очень плохо знак. Своей правой рукой я дотянулся до туловища, и так дрожащего, Вилли. Что было далее происходило в быстром режиме: парень с трудом перевернулся и крепко обнял меня за талию, что даже дышать было тяжко. Лицо парня уже залилось кровью, что придавала ему ещё более обезумевший вид. Благо я успел ухватиться за тело Вилли, ведь в тот момент верёвка разорвалась и создала больше проблем, чем их решила. Дальше я подал знак о том, что пора бы и поднять нас. Меня с Вилли за пару секунд было видно за перилами яхты. Первым стали вытаскивать Вилли, пока я беззаботно висел за бортом. Парень навзничь улёгся на пол, пока Доктор Кокс осматривал его на тяжёлые повреждения. За время осмотра у меня появился шанс разглядеть юношу по лучше: он был хоть и крепок, но худощав, как воробей. Из-за промокшей формы можно пересчитать все двести пятнадцать костей на его теле. Выглядело жутко. Но, возможно, мне показалось. В такие моменты осознаешь, как этот парень юн. Он выглядел сейчас лет так на семнадцать или восемнадцать. Становишься горд за парней, встающих за защиту своей страны, но потом видишь лишь маленьких парней во взрослой маске ответственности за несение такого камуфляжа. Сколько тягот на сердце им приходится переживать минутой за минутой. Корабль трясло так сильно, что макушкой могу коснуться пола и обратно. Волны поднимались за пределы палубы. Кокс торопился, как мог, но осмотр это важное дело: если не обнаружишь какое-либо ушиб или рану, то состояние пациента ухудшиться до такой степени, что он сможет умереть, а ты не поймёшь от чего. Хотя из-за такого шторма Вилли сможет снова пораниться. Сердце было не на месте. В голове скреблась мысль о чём-то плохом. Глаза так и метались. Меня всё ещё не перенесли за перепила, а самому это делать опаснее, чем с кем-то. Душа металась по всем закоулкам моего разума. Видимо, не зря, потому что я смотрел прямо на огромную волну, идущую прямо на левый борт корабля. Это как видеть разъярённого быка, несущегося прямо на тебя, пока ты стоишь с красным плащом и с прикованными ногами к земле. Безысходность ситуации не описать. Я начал торопить с переносом, но меня никто не слушал. Счёт на секунды. Волна скоро обрушиться на меня и мне остаётся только считать. Кокс, выявив только ушибы и растяжения, кое-как отнёс парня внутрь с капитаном. Раз Когда они вышли, то успели только увидеть, как я на что-то пялюсь. Два Они без слов всё поняли. Я орал им уходить и переждать, пока не стало слишком поздно для них самих. Кокс не послушал: он начал бежать ко мне, когда Свон не ухватился за его плечо. Сквозь эту глупую возню слышались последние слова Перри: — НЕТ! Я так это не оставлю!.. — Стой, дурак. Сам пойдёшь ко дну, вместе с ним! Три Капитан затащил разъярённого Перри внутрь. Волна ворвалась на палубу с неистовой силой: она бушевала и блуждала по ней, как властная хозяйка. Особенно она не рада была названным гостям, а этим гостем оказался я. Волна окатила меня с разъяренной силой, она приникла в моё тело: в уши, в ноздри, прожигала глотку изнутри- стала на несколько процентов моей составляющей. Никого страха не было, лишь с течение обстоятельств. **** Я мало помню. Всё происходящее пролетало в моём разуме картинками, кадрами, как в старом диафильме. Не знаю почему, но я запомнил катастрофически мало: помню моё падение, помню, как вода заполоняла меня со всех сторон, потом помню затянувшуюся с большой силой вокруг моих рёбер верёвку. Больно, конечно, но это не страшно. Далее моё тело уложили на палубу, но не вся вода успела выльется, поэтому половина моего валовой тела окутывала океанская вода. Особенно сильно помню сильный запах соли вокруг, но это очевидно же. Помню напуганное, но достаточно решительное лицо Кокса. А дальше, как в тумане: вроде воспоминания хотят восполнить все пробелы в линии памяти, но что-то решительно мешало им это сделать. Но что всегда я буду помнить и что я буду вспоминать лет через десять, двадцать, то это боль. Да, боль. Лишь она всегда будет основной частью моей линии памяти, неотъемлемой частицей-молекулой. Она со мной во всех моих жизненных ситуациях, как очень давняя спутница. Эта боль преследовала меня по всюду: и в клинике, в доме, на улице, а особенно в кровати. И нельзя точно определить место её проникновения- может появиться так и в голове и в ноге или в животе. Она посещала меня ночью, днём и утром. Я, вроде, к ней привык, но трудно с ней приходится ночью: я не могу заснуть, а потом ходить, не выспавшимся на работе. И не объяснишь друзьям, что именно болит, ведь болит то всё. Это можно решать антидепрессантами или болеутоляющими, но зачем становиться больше куском мяса напичканного таблетками? Кому от этого станет легче? Мне? Сомневаюсь. Может друзьям? Вот! Вот ответ- друзьям. Они хотят видеть меня прежним: добропорядочным и весёлым придурком. Им противна картина моего настоящего. Да и сам её противлюсь. Хочу решить это проблему, но точно не таблетками. По-любому есть другой выход. Я знаю. *** Мысли нитями заплетались в большой клубок растерявшегося разума. Все мои воспоминания прошлого, настоящего заплетались и создавали неразборчивую картину, наполненную и радостью прошлых лет и страданиями настоящего; только несколько лучиков надежды проходили через щели этого временного клубка. Этими лучами были места, где я счастлив: работа, дом. Да, работа. Хоть я и говорю, что после клиники у меня дикие боли, но всё равно я люблю это место всем сердцем и душой- люблю то, что я делаю для людей, для их жизней, ведь это так чудесно, когда пациенты говорят тебе спасибо за их спасение. Люблю свой дом, где мы с Тёрком дурачимся и смотрели фильмы с сериалами вместе с Эллиот и Карлой. Лучами были люди, которые меня окружали и которым я доверяю: Тёрк, Эллиот, Карла и Перри. Да, Перри. Хоть он всё время меня изводит и оскорбляет, унижает, с каждым разом всё больнее, он остаётся тем, по которому я буду воздыхать и тёмными ночами, и трудными днями. Он будет для меня всегда венцом творения: умный, самоотверженный, сильный, но, как ни обидно, Персиваль Кокс навсегда останется эгоистичной, эксцентричной козлиной с манией величия и с большим пристрастием к алкоголю. Это невыносимо бесило меня и безумно подогревало желание поцеловать его. Каждый раз, когда я размышляю о нём, то весь исход всегда будет один: все его плохие и хорошие качества характеризуют его личность и с этим ничего не сделаешь, просто остаётся смириться. Какие бы отрицательные черты Перри не имел, он благодаря им стал уважаемым Доктором Коксом. Доктором, которого я так уважаю и люблю. Да, люблю. Я могу признаться всем и самому себе, что я люблю эту безумно горячую кудрявую сволочь. Когда же я это понял? Только недавно, но давно теплились эти чувства в моей душе. Это началось в первый же день в клинике и каждый раз разгоралось, когда он смотрел на меня, давал указания, оскорблял меня. И каждое его чертово действие по отношению ко мне разогревало моё чувство к нему. Например, когда он пришёл ко мне и выволок меня из дому в одном красном комбинезоне в бар, где Перри высказал мне свои чувства, как он выдохся на работе. Я помню его лицо наполненное горячи и печали. Что бы он не сделал я погружался в это болото безответной любви. Это вызывало ещё больше боль, чем что-либо ещё. Да, у меня были девушки, было внимание, но все они не были Им. Не были такими же добрыми и сильными. Эти девушки не могли вызвать моего восхищения, но только Кокс смог… Господи, как же я его люблю. *** Все мои мысли приходили в порядок: прошлое и настоящие было на своих местах. Органы чувств начали восполнять свои роли. Мой слух слегка улавливал тихое сопение рядом и шорохи издалека. Любой шёпот был слышен мною за метры от ушей. Мой нос воспринимал все окружающие меня запахи: едкая морская соль и запах лекарств. Может я лежал часа три-пять, но в обморочном состоянии мне казалось, что прошло минуты две. Первое увиденное мною было спящие тело, лежащие на соседней койке. Это его сопение я слышал, это его шорохи были мне отчётливо прочувственны. Присмотревшись лучше к телу и я узнал в нём Перри. Он был переодет в совсем другую одёжку: белый свитер и тёмные штаны- это как обычно хорошо на нём смотрелось. Его лицо было таким милым и невинным, как у маленького ребёнка. Уголки губ с трудом скривились в улыбку. Хоть и все чувства пришли в норму, а вот силы не все восстановились. — Кх-кх, - послышалось рядом со мной. Сие кашель был предназначен капитану Свону, сидящему рядом со мной. Как я его не заметил? — Ну что, молодой человек, очнулись? — какая-то неопределённая улыбка вырисовывалась на лице мужчины. ______________________________________________________________________